седьмой акт
Огромного труда стоило уговорить Юнги поучавствовать с ним в улицах. Хосок перед ним чуть ли на коленях не ползал, чтобы тот согласился. А все началось именно с танцевального класса.
Занятий у Хосока и Юнги не было, но Чон все равно пришел туда, где у группы блондина заканчивалось практическое занятие. За ним увязался и Тэхен, но лишь для того, чтобы вернуть зонт Пак Чимину. И даже если бы танцор сказал оставить у себя, Ким бы не сделал этого. Интернет, к счастью, у него имелся, и парень посмотрел, что зонт далеко не обычный, а дизайнерский за херову тучу денег, которые им даже и не снились. Совесть не позволила у себя оставить. А Хосок даже и не знал, что у его младшего появилась новая вещь, так как голубоволосый её старательно прятал.
Парни вошли в аудиторию, когда группа уже расходилась. Танцоры привыкли к тому, что Чон регулярно может заходить к ним, и даже уже не подкалывали Юнги по этому поводу, поэтому и внимания никакого не обратили. Только Чимин внимательно следил за парнем в цепях. Хосок подошёл к Юнги, а тот удивился, что он подошёл без особого повода.
— Ты тут чего? У нас нет сегодня занятий, — озвучил очевидное Мин, складывая свои вещи в сумку.
— Да, я знаю. Просто есть к тебе разговор. Точнее предложение. Ты очень меня выручишь.
— Ну и? — в нетерпении сказал Юнги, мельком глянув на него.
Хосок открыл было рот, чтобы объяснить, но тут его перебила девушка, что занималась с Юнги. Она просто попрощалась с ним, а тот просто улыбнулся в ответ. Но у Чона тут же взыграла ревность. А все потому, что улыбка блондина сразу же исчезла, когда его взгляд вновь устремился к Хосоку. Красоволосый неодобрительно посмотрел вслед уходящей, думая, чем она особеннее его.
— Если ты так и продолжишь молчать, то я просто уйду, — Юнги уже сложил все свои вещи и внимательно стоял и слушал пришедшего.
— Понимаешь. Вчера я встречался с Чонгуком…
— Это тот, который вас с Тэхеном из вашей команды беспризорников выгнал? — сразу же перебил Мин, и фраза случайно получилась слишком грубой.
— Э-э-э… Да. Он вчера умолял меня снова взять лидерство в команде.
— И в чем проблема?
— А ты можешь не перебивать? — тут же вспылил Чон, когда блондин нетерпеливо снова вставил свое слово. — Я согласился снова прийти в команду. Но есть одна проблема. Там не хватает людей для участия в улицах.
— И ты хочешь попросить меня участвовать?
— Да.
— Нет.
Юнги без раздумий отказался, не желая участвовать в чем-то подобном. Он тут же подхватил сумку и направился к выходу. Хосок схватил его за локоть, заставив остановиться.
— Юнги, пожалуйста.
— Ого, уже не педик в колготках, а Юнги? Какие ещё тайны ты таишь в себе, Чон Хосок? — Мин откровенно рассмеялся ему в лицо, но тут же посерьезнел, когда увидел выражение танцора. — Ты сейчас не шутишь?
— Нет. Я бы хотел видеть именно тебя там.
— Ты понимаешь, что если вас поймают, то и меня туда же? Я в тюрьму пока не хочу. И тебе не советую. С твоим талантом проседать жизнь с уличной шпаной вообще не стоит. Ты способен на большее.
Хосок завис, когда Юнги похвалил его. Он просто уставился на него с неверующим выражением лица. Похвала от Мина — это все равно, что второе пришествие. Очень редкое и почти невозможное.
— Я обещаю, что это в последний раз.
— Прости, Хосок, но не думаю, что смогу тебе помочь, — Юнги аккуратно высвободил руку из захвата.
— Твой опыт и навыки отлично бы помогли нам!
— Что ты мне можешь предложить взамен? Вряд ли деньги, я почти уверен, что после раздела вы все получите по сто тысяч вон максимум. Для меня это не имеет никакого значения. Почему я должен рисковать своей жизнью и репутацией, а так же репутацией своей семьи? Ты дашь мне гарантии, что полиция нас не заберёт?
— А ты заботишься только о своей красивой заднице, Мин Юнги? — обидчиво сказал Хосок. — Слушай, балерун…
— …артист балета!..
— Похер! Я тоже не в восторге, что мне приходится тебя просить, но мне буквально некого. Все мои одногруппники отказались. Мне больше не на кого положиться. Засунь свою гордость подальше в задницу и помоги мне! Я большего не прошу.
— Что взамен?
Но на это не было ответа. Хосоку нечего было предложить тому, у которого всё есть. Юнги развернулся и уходя произнёс «так я и думал». Чон молча уставился в пол, осознавая, что это катастрофа. Но только когда Мин уже дошёл до двери, смог его окликнуть.
— Я подготовлю тебя к выпускному экзамену, — громко сказал он, а Юнги обернулся на данное высказывание.
— Ты? — усмехнулся он. — Ты сейчас серьёзно, или мне послышалось? Вообще-то это я твой учитель сейчас. Кого тут и надо учить, то только тебя.
— Помнишь, ты сказал, что я не танцую так же хорошо, как на улице только по той причине, что мне не хватает свободы? Тебе она нужна тоже. Я видел твою авторскую работу. Ты тоже можешь больше, но по какой-то причине держишь себя в рамках. Я готов помочь тебе сломать их.
— Я держу себя в рамках только потому, что от меня это и требуется. Мне не поставят «отлично» за самоволку.
— А ты только на оценки и работаешь. Но что тебе дадут эти оценки при выпуске? Будут смотреть на твой талант и способности, но уж точно не в диплом. Попробуй себя раскрыть!
— Ты слишком много себе позволяешь, Чон Хосок. Я не хочу с тобой это обсуждать. Если ты…
— Вот так? Я думал, что мы друзья. Наконец-то я решил, что мы сможем подружиться, — Хосок сорвался на крик, но это не был крик. Это было лишь отчаяние. — Ты лгун и пиздабол, Мин Юнги. А ещё трус! Ты не боишься полиции, или что нас поймают. Ты даже не боишься плохих оценок. Единственное, за что ты цепляешься — это мнение твоего драгоценного папочки. Ты боишься его ослушаться. Ты боишься, что перестанешь быть для него достойным сыном, поэтому даже лишний раз вздохнуть не рискуешь.
— Да, я дорожу своей репутацией и репутацией своей семьи, — так же крикнул Юнги, чего Хосок ни разу не слышал. Голос блондина всегда был тихий, холодный и спокойный, но в этот раз стал неожиданно пугающе громким. — Моя семья поколениями работала, чтобы добиться такого уровня, и если все рухнет, то это будет равно гос измене. Но тебе не понять. У тебя нет родителей и такого состояния. Ты живёшь в общаге в маленькой комнате на пару с Ким Тэхеном. Тебе нечего терять. Ты даже не догадываешься, какого это иметь такое огромное бремя семьи, которое давит на тебя и твои плечи. Ты можешь ошибаться. Ты можешь позволить себе начать все сначала. Но я нет. И дело не в том, что я не могу. Передо мной стоит ответственность за все поколения моей семьи. За прошлое, за настоящее и за будущее. Такому бродяге, как ты, не понять.
Юнги резко развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью. Даже зеркала на стенах угрожающе зазвинели. После ухода Мин оставил только немую тишину и опустошение в душе Хосока. Они оба были правы, им обоим было тяжело, но ни кто из них не хотел друг друга слушать.
Чимин громко присвистнул спустя какое-то время, когда отошёл от шока.
— Ебать ты его разозлил. Никогда не видел, чтобы он был таким… громким. Ты его задел.
— Заткнись, не до тебя сейчас, — покачал головой Хосок, опустив взгляд в пол.
— Вам, — брюнет перевёл взгляд на Тэхена, — никогда не понять таких, как мы. Мы дети знаменитостей и нам нельзя совершать ошибки, так как это повлияет на жизнь наших родителей. Мы — это и есть прямое их продолжение. Мы не выбирали такую жизнь, но нам приходится её жить. Если вы можете выбраться из нищеты и стать успешными, то мы не можем пасть и жить, как нам хочется это повлияет на много судеб.
— Ты все сказал? — Хосок все же обернулся на него и понял, что в аудитории они остались одни.
— Да, — Пак кивнул и подошёл к Тэхену. — Мелочь, ты принёс мой зонт? Молодец. Спасибо, что вернул. Надеюсь, он тебе помог.
Брюнет сам забрал из рук Тэхена зонт и удалился из аудитории, оставив их наедине. Ким даже ничего сказать не успел. Хосок посмотрел на младшего и мрачно сказал: «я даже спрашивать не буду».
Хосоку пришлось идти к команде одному.
***
— А тебе не кажется, что он прав? — сказал Намджун, когда Юнги рассказал об их ссоре.
— Ты тоже считаешь, что у меня не достаточно навыков для танца? — Юнги взъерепенился.
— Не совсем. Я к тому, что ты слишком закостенел.
— А кто меня воспитал!.. — блондин махнул рукой на дверь своей комнаты, намекая на родителей.
— Ну ты же не копия своего отца. Мы должны быть лучше, чем наши родители.
— Легко тебе говорить. Ты не сын знаменитости.
— Нет, — согласился Намджун. — Но я твой лучший друг, и я вижу, что это все идёт куда-то не туда. Хосок на тебя хорошо влияет, пусть ты этого даже и не видишь. Посмотри на свою комнату. Я в неё попал только спустя несколько лет нашей дружбы, а ты незнакомого парня просто привёл и позволил сделать такое.
Юнги на секунду задумался и перестал наматывать круги по комнате. После сел на кровать рядом с другом и взъерошил волосы.
— Черт. Я назвал их бродяжками. И сказал, что у них нет родителей. Им же и так плохо.
— Я рад, что ты наконец-то это понял и перестал быть мудаком. Согласишься участвовать в танцах?
— Нет.
Юнги снова встал с места и стал ходить по комнате.
— Почему? Ты должен ему помочь!
— Я никому ничего не должен. С чего вы вообще все решили, что я должен?
— Но он же…
— Вот ты, правда, думаешь, что мне стоит? А если полиция? Меня же прибьют! А с матерью что будет? Не, я не могу.
— Значит, дело только в полиции? — многозадачно спросил Намджун.
Юнги было нечего ответить. Он мог сказать «нет» и снова повторить свою речь в зале. Мог сказать «да» и вывалить все то, что он думает и чувствует. Но ни один из вариантов не откликался у него в душе. И это стало серьёзным поводом задуматься.
Его мир начал постепенно рушится, в тот же вечер, когда блондин проводил Намджуна до двери после продолжительного разговора по душам. В гостиной сидел отец, который был чем-то недоволен. Не сложно догадаться, что недовольство это вызвал Юнги. Он подозвал сына к себе, а когда тот встал напротив, то очень долго сверлил его взглядом. И чем дольше, тем яснее становилось, что дело пахнет киросином.
— Скажи, пожалуйста, для чего ты ходишь в школу? — наконец-то нарушил тишину господин Мин. Но после непродолжительного молчания продолжил: — Это лёгкий вопрос. И я сам готов на него ответить. Ты туда ходишь, чтобы учиться.
В глазах отца отражались блики огня в камине. И без того тонкие губы сжались, превращаясь в тонкую нить. Всё в нем показывало ярость и злость на сына: взгляд, поза, дыхание. Даже то, как он иногда дёргал указательным пальцем правой руки.
— Я учусь, отец, — сказал Юнги.
— Я вижу, — он потянулся к листку на журнальном столике, и блондин мысленно ахнул. — Пришёл твой табель. Мне даже расписываться в нем стыдно. Догадываешься, почему?
Но Юнги понять не мог. С оценками вроде все хорошо. Неужели, о поведении написали? Так там тоже все должно быть гладко. Он отрицательно качнул головой. Не знал.
— У тебя все оценки девяносто плюс баллов. Молодец, — это пусть и была похвала, но таковой не звучала. После обязательно пойдёт жесть. — Только вот классический танец почему-то захромал. Семьдесят восемь…
Юнги не мог поверить собственным ушам. Семьдесят восемь? Это даже не восемьдесят. Он сразу же начал перебирать у себя в голове варианты того, как так могло получиться. На ум приходило только одно — учитель Мун постарался. В последнее время он слишком часто к нему придирается.
— Что скажешь в свое оправдание?
— Я… Я исправлю, — честно сказал Юнги. Он обязательно это исправит.
— Я в этом не сомневаюсь. И я хочу в этом тебе помочь.
В эти слова Мин младший тоже не поверил, но какая-то надежда в нем появилась. Стало очень интересно, каким же образом он сможет? Может, договорится с учителем? Было бы славно. И Юнги надеялся именно на такой исход.
— Ты слишком много времени проводишь с друзьями, и они тебя отвлекают. Я уже поговорил с учителем Мун и отменил твои занятия с тем парнем. Так же я против, чтобы ты виделся с Намджуном вне стен школы. Я прекрасно понимаю, что не могу запретить вам общаться, на перерывах можете видется, но не более. Он слишком часто стал появляться у нас дома.
Эти слова рухнули, словно снег на голову. Как так то? За отмену занятий, спасибо, конечно, но только не Намджун. В груди что-то перехватило и стало трудно дышать. Юнги опустил голову, но глаза бегали по цветастому ковру, ища решение. Жизнь без Намджуна будет настоящей каторгой. Впервые он испугался.
— Ты все понял?
— Только не Намджун, — сказал Юнги, снова посмотрев на отца. — Он мой единственный друг. С кем мне тогда общаться?
— С учебниками и учителями. У тебя ещё никогда не было таких плохих оценок.
— Семьдесят восемь — это же не плохо. Это как минимум четыре. Я обязательно подтяну!
— Ты забываешь, кто ты! — громко сказал отец и встал, становясь выше Юнги, тем самым давя авторитетом. — У тебя нет права на ошибку. Ты наследник семьи Мин. А мы никогда не ошибаемся. Уяснил?
Против отца у него ничего не было. Он его боялся и слушался. Иногда блондин просто мечтал о подростковом бунте, чтобы показать, кто же он такой на самом деле и отбить хоть немного свободы. Но авторитет отца был слишком велик.
Юнги снова опустил глаза и кивнул. За вторую оплошность наказание будет намного хуже, и уж лучше так, чем потом огребать по полной.
— У тебя выпускной класс. Постарайся, пожалуйста. Свободен.
И Юнги быстро ушёл, запираясь в своей комнате. Как же хорошо, что отец никогда сюда не заходит, иначе он точно был бы в ярости, если бы увидел всё это. Теперь комната — это его убежище, где он может прятаться от жестокого мира и жестокого отца.
На следующий день Юнги в первый раз выцепил Хосока на общей лекции. Тот даже не посмотрел на него, общаясь с парнем со своего курса. Блондину в каком-то смысле было стыдно за своё поведение, и эта ночь была тяжелой, бессонной и полна раздумий.
На обеде в столовой Хосок сам подошёл к столику «балета» и сел на последнее свободное место. За столом воцарилась тишина, все смотрели на Чона.
— А ты ничего не перепутал? — холодно спросил Юнги, наблюдая, как красноволосый берет палочки и тянется к своей еде.
— Что? Мне нельзя тут есть? — наивно спросил он, жуя токпокки. — Балеруны в лосинах против моей компании?
— Тебе суп за шиворот вылить? — чуть строже сказал Мин. — Свалил нахуй отсюда. Это место Сон Юндже.
— А это та длинноволосая дама с маленьким носом? — Хосок задумчиво помахал в воздухе палочками, якобы вспоминая девушку, но он её, на самом деле, хорошо помнил. Именно она его начала недавно бесить, тестно общаясь с Мином.
— Юндже сегодня не будет, — тихо шепнул на ухо блондину парень рядом.
— Я в курсе!
— О, место свободное! — радостно сказал Хосок, захватывая кусочек мяса из супа. — Как чувствовал.
— Что тебе здесь надо?
— Ты знаешь, что именно я от тебя хочу, котёночек. И я не отступлю!
— Извините…
— Извиняю! — перебил его Хосок.
Компания Юнги, которая сидела за столом, резко встала и разошлась. Один из парней сказал что-то типа «вам нужно поговорить» и так же незаметно упорхнул с другими. Их теперь осталось только двое. Юнги сверлил взглядом сидящего напротив Хосока, на лице которого была похабная самодовольная улыбка, словно он мир завоевал.
— Ты хочешь прям здесь поругаться?
— Я не хочу ругаться. Я хочу тебя!
— Фу! — тут же сказал Мин, откидывая от себя столовые приборы. — Что за мерзость.
— Айщ! Ну точно пидор в колготках! — возмутился красноволосый. — Ты о чем думаешь? Я хочу тебя в свою команду! У нас остался всего месяц, а ты отличный учитель. Твои навыки явно выделят нас из толпы.
— Из толпы таких же никчёмных, как ты! — только и фыркнул он. — Сколько ещё раз мне повторить «нет»? Ты вообще головой своей думаешь? Эта, так называемая «команда», тебя прогнала за первый же прокол. В команде горой друг за друга, а тебя вышвырнули, как щенка. Может, хватит быть таким наивным и займешься чем-то более серьёзным, чем это?
— Ладно ты сам участвовать не хочешь, но чего ты прицепился к моему выбору?
— Потому что переживаю за тебя — дурака. Который думает обо всех, кроме своей задницы, — шёпотом выпалил Юнги и тут же покраснел, не ожидая, что такие слова вырвутся из него.
— Ты… ты чего это, — вдруг завис Хосок. — Ты за меня волнуешься?
— Не важно! — фыркнул блондин, отвернувшись. — Бросай это неблагодарное дело.
— Да я… — у Хосока не находилось слов. — Ты хотя бы понимаешь, что для меня это все значит? — тихо сказал он.
Юнги посмотрел на него с любопытством.
— Да, я беден. Да, у меня не такая ответственная жизнь, как у тебя или Чимина, или ещё кого-нибудь в этой сраной академии. И Улицы для меня тоже особо не важны уже. Я понимаю, что это не заведёт далеко, только если за решётку по статье «хулиганство». И я дал себе обещание, что это в последний раз. Да, я облажался. Да, я просто идиот, который бежит туда, откуда меня прогоняли. Но если так подумать, то ты тоже меня прогонял много раз.
— А ты все равно здесь, — сказал очевидное Мин, стараясь сохранить свое достоинство, которое уже с треском разваливалось.
— Я прошу помощи, потому что ты единственный, кто может мне помочь. Я все ещё надеюсь, что мы можем стать друзьями.
— Ну уж нет! Ты сначала перестань меня обзывать балеруном, пидором, котиком и многими другими словами. Мне обидно, — по тону блондина было понятно, что тот уже почти сдался, и Чон это уловил.
— Да ну, а мне кажется, что прозвище «Котик» тебе подходит, — сказал Хосок, вновь надевая на себя маску клоуна. — Так ты согласен?
— Ты не ответил, почему ты все ещё с ними.
— Что для тебя семья, то для меня танцы. Все просто. Ты не можешь предать свою семью и принципы, которые они в тебя закладывали. Я тоже точно так же не могу предать танцы. На самом деле это единственное, что заставляет чувствовать меня свободным. На мне много обязанностей и ответственности.
Юнги взглянул в глаза парня и кивнул, это он уже слышал. В этом взгляде была глубина, понимание. Он кивнул, осознавая, что тот имеет в виду. Хотя их жизни развивались в совершенно разных мирах — один из них погружен в учебу, другой в свои мечты и амбиции — между ними существовала невидимая нить.
Такие моменты не случались часто, когда они могли быть откровенны, говорить о том, что действительно волнует. Один единственный раз это происходило только дома у Юнги. Столовая, с её обычной атмосферой, стала местом, где можно было забыть о внешнем мире.
Этот обычный разговор стал для Юнги чем-то необычайным. Он вдруг осознал, насколько это важно — быть услышанным и понятым. Даже незначительные детали, такие как звуки столовых приборов или запах еды, усиливали атмосферу доверия. Это было похоже на маленький оазис в бурном мире.
— Танцы — это будто бы единственное, на что я могу положиться. Я знаю, что во взрослом возрасте я уже не смогу таким заниматься, поэтому беру от жизни все. И я рад, что мне удалось попасть сюда, пусть и случайно.
— А как ты попал в Академию? Ты оброс множеством слухов по этому поводу. Все знают, что ты что-то натворил такое, что тебя просто выгнали из школы, но никто не может понять, что именно, и почему именно сюда.
— Оу, ну это уже история для романтического свидания, а не школьного обеда, — усмехнулся Хосок и схватил палочки. — Ешь, а то еда остынет, и перерыв скоро кончится.
— Во сколько у вас тренировка?
Ложка с супом остановилась на пути ко рту Хосока. Он посмотрел на блондина и не мог поверить, что выиграл. Неужели, ему удалось уговорить?
— Я тут подумал, что ты без меня не справишься.
Взгляд Хосока говорил, что тот убеждён в своей убедительности и смог уговорить Юнги помочь им. В какой-то степени это была правда, он смог, но натолкнуть на это помог именно отец блондина. «Улицы» стали не только актом невероятной щедрости, но и некой забастовкой и протестом. Господин Мин не хотел, чтобы его сын отвлекался на друзей? Теперь их будет ещё больше! И это будут самые отбитые ребята города.
Именно поэтому в скором времени Юнги и Хосок шли по холодным улицам города, где-то в самой отдалённой его части. Блондин ни разу тут не был, и никогда бы не пришёл, если бы не Чон.
Вокруг царила не самая приятная атмосфера. Грязные улицы, мусор, явно уставшие дома, которые жители ремонтировали самостоятельно, как могли. Неприятный запах преследовал их уже пару кварталов. Хосока, кажется, это совсем не беспокоило, но вот Юнги старательно укутывал свой нос в клетчатый шарф. Холодная погода и местами лежащий грязный снег лишь добавляли атмосферу уныния.
Мин, очевидно, не вписывался в данный пейзаж, трущоб. На нем была слишком хорошая одежда, которая выделила его. Мимо проходящие люди обращали внимание на блондина. Хосок же шёл уверенно, как у себя дома. И, казалось, даже не замечает этих косых взглядов. В любом случае он мог слиться с окружающей атмосферой, словно кот в кустах тёмной ночью.
Когда они подошли к тупику, который располагался между низкими домами, то Юнги увидел перед собой лишь забор, перетянутый сеткой-рабицей. Он опасливо оглянулся. И куда теперь? Вокруг только стены, украшенные графити, и слева переполненный мусорный бак. Кажется, там что-то шевелится.
— Хосок, — боязливо позвал его Мин, оглядываясь на пакеты с мусором.
— Что?
— Я тебя так достал, что ты решил меня просто тут и убить? — Юнги посмотрел на танцора, а тот очень громко рассмеялся.
Блондин почувствовал себя идиотом, наверное, впервые в жизни, наблюдая за тем, как его спутник подходит к забору и просто отодвигая сетку. Оказывается, там есть лаз.
— Пролезай давай. Ну насмешил, — Хосок продолжал хихикать, утирая слёзы.
Юнги старался пролезть как можно аккуратнее, чтобы не зацепить одежду, однако, всё равно встрял, и они ещё пять минут пытались распутать зацепку на пальто, которая крепко держалась за кусок забора.
Они прошли ещё пару шагов, выходя из проулка, и перед ними появился парк. Точнее то, что было на него похоже. Он был заросший и не ухоженный с кучей разбитого инвентаря, но почему-то казался не таким страшным, каким мог бы быть на самом деле. Мимо проходили такие же люди, но только чуть беднее, и чуть счастливее. Несмотря на холод и грустное состояние района, они не выглядели несчастными, казалось, даже наоборот.
— Улицы? Это вообще законно? — вдруг решил переключить свое внимание Юнги, возвращаясь к делам насущным.
— Котенок боится заморать пушистый хвостик? Не переживай, тебя не исключат… Если, конечно, не поймают.
— И все же, классические танцы…
— Но-но! Сейчас ты на моей территории, поэтому даже не зарекайся о своем балете, балерун!
— Артист балета, прошу заметить!
Хосок снова тихо засмеялся и подтолкнул Юнги в спину, заставляя идти дальше. Дальше, переходя улицу. Дальше по прямо дорожке через кусты и спящие деревья. Дальше сквозь мир, который ему никогда не был видан. И наконец они пришли к баскетбольной площадке, где разметка давно стёрлась, на кольцах не было сетки, а сквозь асфальт прорастала трава.
Только сейчас Юнги понял, что всё это время громко грохотала музыка, которую он, почему-то не заметил. На площадке танцевали люди, а какой-то парень весь в тату стоял перед ними и пытался руководить.
— Серьёзно?
— А ты ожидал оборудованную тёплую студию со всеми удобствами?
— Справедливо. А им не холодно? — спросил Юнги, смотря на то, как легко они одеты для зимы.
— Нет. Сам же знаешь, когда танцы слишком активные, становится очень жарко. Пошли, я вас познакомлю!
Они прошли на площадку как раз в тот момент, когда остановилась музыка. Ребята восторженно поздоровались с Хосоком, не скрывая того, как они рады его видеть. С парнем с тату они поздоровались очень сдержанно. И Юнги только сейчас заметил, на сколько он выше него и даже выше Хосока.
— Ребят, познакомьтесь, это Мин Юнги. Он поможет нам выиграть, — представил его Хосок. Команда хором в разнобой поздоровалась.
— Так это тот балерун в колготках? — крикнул кто-то и остальные засмеялась.
Только Юнги хотел что-то ответить в своей грубой манере и послать их всех куда подальше, как Хосок успел раньше.
— Сразу видно твою необразованность. Вообще эта профессия называется «артист балета». И я попрошу уважительно относиться к моему другу и человеку, который вас всех будет учить профессиональным танцам. Юнги очень хороший учитель, и знает очень много. Так что заткнитесь и просто примите это как дар.
Юнги ушам своим не поверил. Вот это точно было неожиданно, что сам Чон Хосок решил его защитить и поддержать. Это, несомненно, было приятно. И даже в груди расплылось такое тёплое чувство трепета. Кажется, Юнги понял, что Чон всерьёз не хотел его обижать. Возможно, это были просто шутки или дружеские подколы. Но именно это разбило ему сердце.
— И чему же Юнги нас научит? — спросила одна из девушек, облокотившись на стоящего рядом парня.
Все посмотрели на блондина, а он на Хосока, потому что даже понятия не имел, что именно от него тот хочет. Красноволосый понял, что от него ждут каких-то слов и громко прокашлялся.
— Для начала я предлагаю показать ему, что у нас есть, а уже после решать, что менять или исправлять. Сихун, музыку, пожалуйста.
Парень в ярко-розовой олимпийке подошёл к старому магнитофону и нажал кнопку. С самых первых нот зазвучала довольно энергичная песня. Команда приняла стойку и дальше уже танцевала под ритм. Юнги с широко открытыми глазами смотрел на них, восхищаясь их чёткими движениями и скоростью исполнения. Теперь ему стало все намного яснее — вот откуда у Хосока такие невероятные навыки. И тут было уже не понятно, то ли он их всех научил, то ли они его.
Чон стоял в первой линии в самой середине и задавал не только начало всем движениям, но и энергию и атмосферу всего коллектива. Это была самая настоящая алая страсть, которая исходила от самого сердца. Тот самый огонь, что полыхал. Хосок был той самой красивой розой с шипами. В какой-то момент Юнги понял, что его внимание только на нем, и на его теле.
— Ну как? — повернулся к нему Хосок, когда песня кончилась.
Юнги будто резко выпрыгнул из сна. Он не мог понять, почему в этот раз было так хорошо и так красиво. Он же почти каждый день смотрит на него, на его тело, на то, как он танцует. Но Мин никогда не замечал этой живности и искры. Или не хотел замечать?
— Юнги? — озадачено спросил Чон.
— Это… вы молодцы, — сказал блондин, возвращая себе самообладание. — Давайте ещё раз, и я посмотрю, что можно будет с этим сделать.
И они просто начали заново. На этот раз блондин смотрел более внимательно, стараясь отвернуться от Хосока. Но по какой-то неведомой причине его взгляд снова возвращался к этому танцевального великолепию.
После нескольких повторов Юнги смог сказать, что бы он привнес в данный танец. Конечно же, простые уличные танцоры без образования мало что могли понять, поэтому Хосок старался переводить на простой бытовой язык, но и сам ещё не до конца понимал, что от них хотели. За пару месяцев тренировок Чон выучил много всего, даже сам того не осознавая. Их совместные занятия точно не прошли даром.
На очередном затыке танцоров Юнги не выдержал. Он снял с себя пальто и шарф и всучил одежду в руки офигевшего Чонгука, с которым они так ещё и не познакомились. Хосок знал, что это не к добру, и сейчас их будут не учить, а мучить. Среди команды вновь раздались смешки, когда они увидели во что был одет блондин — классические брюки и чёрная водолазка, на груди которой мелкими буквами было выбито название бренда. Это не самая удобная одежда, но он и не рассчитывал, что будет танцевать в своих лакированных туфлях.
Учитель Мин подошёл к неровному строю, повернулся к ним спиной и, смотря прямо на Чонгука, который пытался в своих руках бережно сложить одежду, под медленный счёт показал пару элементов, которые он бы вставил. А после повторил, включая профессионала.
Классический танец никто не понял. Даже Хосок подумал, что это немного перебор, но то, как отреагировал на это Чонгук, немного переубедило его. Пришлось снова выступать переводчиком на «простой язык» для остальных.
Провели они там целых два часа, пока не стало смеркаться. А Юнги даже и не надеялся, что тут будет хоть какое-то минимальное освещение. К счастью, он ошибся. Все же данный район не был до конца заброшен, и некоторые улицы освещали фонари. Но ничего не отменяло тот факт, что вернуться домой все же надо, иначе отец из него выдавит все соки.
Хосок вызвался проводить, и после недолгого прощания они пошли. Теперь путь не казался таким страшным, пусть и заметно стемнело. У Юнги в целом мир, кажется, перевернулся после всего этого. Он, очевидно, пересмотрел свой взгляд на этот мир, и, совершенно точно, на Хосока. Теперь ему не казалось, что этот парень легкомысленный и безответственный. В голове была такая каша, что с первого раза её было не разобрать.
— Что ты думаешь? — спросил Юнги, когда они только вышли из парка.
— Думаю, что ты отличный учитель. Ребята сначала не сильно доверяли тебе, но после активно влились в работу.
— Да, они более сговорчивы, чем ты. И легче поддаются тренировкам. Заниматься с тобой полный ад.
— Ну спасибо. Я тут ему репутацию выстраиваю, а он… — Хосок картинно замахал руками, показывая драмматичность ситуации.
Они пролезли через забор, как в прошлый раз. Двигаясь по прежнему маршруту. Здесь, в переулке, не было освещения, поэтому Юнги мог увидеть лишь очертания лица танцора.
— Хосок. Я хочу тебе кое-что сказать.
— Ну давай, — весело ответил тот, будто не замечая серьезного тона собеседника.
— Спасибо, что защищаешь перед своими. И прости за то, что наговорил вчера. Я был не прав.
Если бы было светло, то Хосок бы заметил, как Юнги покраснел, а Мин в свою очередь увидел бы офигевшее лицо.
— Ты чего это? С каких пор извиняться начал?
— Просто посчитал, что тебе следует это знать, — смутился блондин.
Хосок подошёл на пару шагов ближе, почти что в плотную. Юнги почувствовал спиной кирпичную стену.
— Тебе не стоит извиняться, котёночек, — в голосе Чона звучала приторная сладость. — Ты был прав в каждом слове. А за то, что я сегодня был твоим защитником, ты будешь мне должен.
— Ты можешь отойти? — более смущённо сказал Юнги, пытаясь протестовать.
Хосок положил руку ему на плечо и наклонился к самому уху.
— Ты боишься, что нас кто-то увидит, котёночек?
Его шепот и горячее дыхание заставили сердце блондина стремительно биться. В его голове резко возросла паника, которая красным сигналом, словно в фильме «головоломка» высвечивало опасность. Он резко оттолкнул Хосока от себя.
— Ты, ебанат, совсем с катушек слетел! — крикнул Юнги, захлёбываясь в собственных эмоциях. Ему как минимум стало противно от такого. Он давно подозревал, что Хосок может оказаться латентным геем, или даже открытым, но он точно не такой. Юнги всегда ненавидел таких людей.
— Вот теперь узнаю старого доброго Мина. Пошли, котёночек, а то на последний автобус опоздаешь.
Хосок повернулся и пошёл дальше. Юнги спешно последовал за ним мимо уже знакомого мусорного бака.
— И хватит называть меня так. Это мерзко.
— И почему же?
— Это так… по гейски, — он старался в этой фразу выразить все свое отвращение.
— Не любишь геев?
— Терпеть не могу.
— Ну ты либо гомофоб. Либо латентный гей. Одно из двух.
Хосок широко улыбнулся, немного радуясь такому неожиданному откровению. Наконец-то он смог узнать о Юнги немного больше, чем то, что он классный балерун… артист балета.
— А ты, значит, положительно к ним относишься? — с подозрением спросил блондин, покосившись на затылок парня, который стало хорошо видно в свете фонарей, когда они вышли на улицу.
— Я к ним и отношусь, — все с такой же издёвкой сказал Чон.
Красноволосый повернулся, чтобы увидеть реакцию Юнги. На его лице расползлась широкая нахальная улыбка чеширского кота.
— Ты… что? — блондин встал, как вкопаный, огромными глазами уставившись на него.
— Ой, боже, я шучу, — громко расхохотался Хосок. — Ты бы видел свою физиономию. Это надо было заснять на видео.
Танцор заливался смехом, направляясь в сторону автобусной остановке. Шокированный Юнги за ним. Вот таким образом над ним ещё никто ни разу не шутил. Это было слишком жестоко для его психики.
— Скажи, ты, правда, придурок? Я уже сомневаюсь, что ты можешь притворяться! — возмутился Мин.
— Ой, да ладно тебе. Будь веселее. А то вечно хмурый какой-то.
— Я люблю юмор, но не такой идиотский.
— Ага, я заметил, — Хосок улыбался во все зубы, пока до него не дошла одна мысль. — Раз ты гомофоб, то как ты относишься к Намджуну? Вы же вроде друзья, а Чимин его бывший. Это мне не понятно.
— Намджун — это другое, — без раздумий с ходу ответил Юнги. — Понимаешь, мы с ним дружим со средней школы. И он, кажется, всегда был таким.
— Всегда?
— Ну это сложно объяснить. Намджун всегда был какой-то не от мира сего, словно именно этого от него и следовало ожидать. И я не удивился, когда они с Чимином начали встречаться. Просто знал, что это неизбежно
— Но если у тебя есть такой друг, не значит ли это, что ты должен быть терпимее к таким людям? — Хосок засунул руки в карманы, двигаясь неспеша вдоль улицы.
— Он мой друг, — Юнги лишь пожал плечами. — Я готов принять то, кем он является на самом деле. Он хороший человек, приятный собеседник. Это единственный гей, от которого мне не противно. Сложно объяснить, но это так.
— То есть, был бы я, правда, по парням, ты бы мне вмазал в чекушку?
— Я, скорее, удивлён, что ты не по парням. Ты же в курсе, что похож на попугая в пирсинге?
— Впервые это слышу, — Хосок усмехнулся. Он не обижался на Юнги, тот просто говорил то, что думает, а Чон понимал, что это все просто чистая правда. — А что ты думаешь по поводу Намджуна и Тэхена? Я волнуюсь из-за того, что говорит Чимин.
Юнги остановился. Поняв, что за ним никто не идёт, Хосок обернулся и посмотрел на него. Лицо блонлина было слишком серьёзным, а в сумраке приобрело острые строгие черты.
— И правильно делаешь. Я не знаю точно, что произошло, но итог этих отношений именно Чимин.
— Что случилось?
— Он пытался покончить с собой, — не стал врать Юнги, а у Хосока внутри все затрепетало от страха. — И у него это получилось бы, если бы мы его обнаружили на пол часа позже.
— Это... это Намджун его так? — с опаской спросил красноволосый, уже прикидывая в своей голове план, как бы поскорее вытащить Тэхена из этого дерьма.
— Нет. Точнее не совсем. Излишняя занятость Намджуна выпала как раз на сложный для Чимина период. Ему нужна была помощь, но он просто не мог. Они сами друг друга довели.
Хосок громко сглотнул. Мурашки ужаса пробежали по его телу. Вот этого он точно не хотел для своего названного брата. Он смотрел на серьезного Юнги, который даже не давал шанса на надежду.
— Карьера для Намджуна всегда на первом месте. Просто помни об этом. Его мечта быть музыкантом намного сильнее желания иметь отношения. А Тэхен, как и Чимин в прошлом, наивный ребёнок, который побежит за любым, кто скажет «люблю».
— Да, я в курсе, — Хосок отстраненно кивнул, смотря куда-то в бок. — Спасибо, что предупредил. Я поговорю об этом с Тэ.
Юнги тоже согласно кивнул и пошел дальше в сторону остановки. Он рад, что Хосок его услышал. И надеется, что на этот раз все будет намного проще.
— Твой автобус.
Они подошли к остановке в самое время. Там стоял городской автобус, на котором Юнги сможет доехать до дома. Их районы были слишком далеко друг от друга. И Хосок даже немного взгрустнул, что они дошли так быстро.
Блондин быстро заскочил в автобус и дал водителю оплату за проезд. После он посмотрел на Чона, который помахал на прощание.
— Спасибо, что согласился помочь.
— За тобой должок, ебанат, — ответил ему Юнги и показал средний палец.
Хосок лишь усмехнулся, наблюдая, как дверь автобуса закрылась, а Юнги прошёл на свободное место в салоне. Он ещё долго смотрел вслед уезжающего транспорта, поглощенный мыслями о том, что именно он скажет Тэхену. Потому что ему уже не казалось, что их отношения — это хорошая идея.