White flag

- Прямо так и сказал? Я, конечно, знал, что твой начальник поехавший немного, да чтобы настолько. «Помощник Хираи предпочитает пожёстче»... Ты наверняка гонишь! Я тебе не верю! - Ван Ибо вскидывает руки вверх и заваливается на диван, подмяв под себя подушку, но тут же замолкает, замечая взгляд а-ля «ты нарываешься» напротив. - Ну что?

- Я тебе самогонный аппарат, что ли, чтобы гнать? - недовольно вопрошает Момо, скрещивая руки на груди и зыркая на младшего исподлобья. Так и готова убивать всех подряд, но ещё больше хочет свернуться где-нибудь в комочек и спрятаться от этого мира. - Сама охренела от услышанного и понять долго не могла, а вдруг - показалось. Но нет - вообще не показалось!

- А дальше-то что было? - ещё немного и, кажется, кто-то запустит в него тем самым попкорном, который так нахваливает семейство Ван.

Потому как эта мелочь, потеряв стыд и совесть, смотрит со всей заинтересованностью, словно готовится закусывать и наслаждаться чужими приключениями, хохоча над косяками и забыв про приличие.

Хотя Ван Ибо и приличие - антонимы и параллельные прямые, которым не суждено пересечься ни в одной из реальностей.

И Момо в этом прямо сейчас убеждается, становясь предметом смешков, тыканья локтём в бок и взгляда грустного щенка, которого следует пожалеть, накормить и приласкать. Но всё, что она может - это закатывать глаза и кое-как уворачиваться, дабы синяков не наставил, двигаясь на противоположную сторону дивана, где её точно не достанут загребущие ручонки младшего.

И при этом всём вспоминает, до каждой чёрточки, до каждого жеста, рассказывает, что было сегодня утром, которое смело можно назвать самым хреновым утром в её недолгой жизни.

Хорошо очень помнит, как трясущимися от стыда руками выхватывает у Ли Юнциня ежедневник, на ходу бормоча извинения за свою глупость и не забывая себя проклинать в орущих дурниной мыслях, пятится к двери спиной, сверкая перед начальством красным лицом, как переспевший помидор с лавки, сливаясь цветом со своими штанами, если не ярче. Даже вспоминает не поддавшуюся скользким от волнения пальцам ручку, дёрнув которую, вылетает из кабинета и, сделав пару-тройку шагов, со всей силы врезается в замначальника, что всегда заходит в это время. Все бумаги, естественно, картинно разлетаются по полу, куда устремляется и сама Хираи чуть ли не в обнимку с Цянь Куном, у которого мгновенно вся жизнь перед глазами и старый добрый дядюшка миокард от неожиданности.

Но поздно пить боржоми, камни-то уже в почках. Зад отбит, затылок, познавший всю прелесть напольного покрытия, раскалывается до сих пор в тандеме со звёздочками перед глазами и растерянным лицом мужчины, какое японка не забудет. Как и всю эту нелепую ситуацию вместе с мёртвой тишиной: сотрудники со своих рабочих мест смотрят как на дуру, не спеша помогать непутёвой работнице, рассевшейся на полу в окружении документов с горящим лицом и бегущей строкой «идиотка» в мыслях и на лбу.

Однако господин Цянь молодец и просто доброй души человек: помогает не только подняться, осторожно подхватывая под локти, но и собрать документы, рассыпавшиеся, между прочим, по её вине, и уверяет с тёплой улыбкой, что обижаться не думает, но в следующий раз нужно быть осторожнее, а то что-нибудь можно повредить.

«Ага, мозги», - думает тогда с тоской, кланяясь и возвращаясь на своё место под прожигающими взглядами, в том числе и одного взволнованного - Сяо Чжаня. Но у того свои причины: реально переживает, боясь, что её, дурынду, уволят, да и то чисто дружеская эмоция, ничего такого. Это немного успокаивает, но не помогает не загоняться по этому поводу до конца рабочего дня. Вынуждает плавать в мыслях о том, как можно быть такой невнимательной, криворукой и неуклюжей, несмотря на многолетние занятия танцами и бабушку-балерину в роду, когда-то покорявшую большую сцену. Видимо, на Хираи Момо это не распространяется, ибо та вместо сцены покоряет душный офис, вместо оваций получает замечания и разнообразные поручения, а букеты цветов заменяет гора документов, отчёты и числа, плавящие мозг.

Заканчивает рассказ Момо бурной жестикуляцией руками, утыкается лицом в диванную подушку, не боясь размазать остатки макияжа, и чуть ли не воет. Всё ещё стыдно за то, что первым человеком, увидевшим тот самый рисунок, оказался Читтапон Личайяпорнкул - босс и, можно сказать, чужой для неё человек. Не Ван Ибо, который главный натурщик, не Сяо Чжань, ставший вторым Музом для больного мозга, изрядно перебравшего с маргаритой и хентаем в вечер прошлой субботы, так как мысль изобразить во всех прелестях секс втроём просто так на трезвый ум не приходит. А именно он!

Чёрт возьми, такого никто не мог предвидеть! Ситуация идиотская. Что теперь начальник будет думать о ней? Явно не что-то хорошее, наверняка примет за озабоченную, у которой явный недотрах и недостаток мужского внимания.

Ужас-ужас-ужас!

- Тебе смешно? - Момо откровенно хочет плакать, но желание запустить в Вана чем-нибудь тяжёлым всё ещё актуально. - Нет, ну ты посмотри: я тут на жизнь жалуюсь, душу изливаю, а он ха-ха ловит! Ван Ибо, ты просто невыносимый, маленький, наглый таракан!

А у того уже слёзы в уголках глаз, красные щёки и недостаток кислорода в организме. Старается не смеяться, прекратив кое-как, сложив перед собой руки, как примерный школьник, но вид такой Момо, кажущейся растрёпанным домашним котёнком, умиляет, что невозможно удержаться от того, чтобы не ущипнуть за нос и, раскинув руки, повалить ту на диван, притянув к себе.

Такие моменты близости редки, но тем и ценны. Позволить себе такую роскошь нельзя каждый день, всему виной работа старшей, его учёба и другие интересы помимо вышеперечисленного. Пусть Ван Ибо кажется не любителем тактильности, для которого ванильная гадость все эти «ми-ми-ми», но это не значит, что в объятиях не нуждается, особенно от близкого человека.

Это может показаться кому-то странным, ведь со стороны они даже не тянут на лучших друзей, порождая разные слухи среди знакомых. Но для Ван Ибо Хираи Момо как старшая сестра и самый близкий друг, ближе которого уже не будет. Ведь кто ещё знает тебя чуть ли не со времён школьной скамьи, в курсе всех шалостей, увлечений, фетишей, кинков и прочего? Ради чьей ослепительной улыбки не жалко тратить драгоценное время и позировать? Кто всегда с нравоучениями, обещанием дать пинка, но рядом и с немой заботой во взгляде? Именно Хираи, а не какая-то там другая девушка, кого пытается навязать любимая мама, боясь, что сынок останется один на всю жизнь.

В такую не влюбиться грех, да только вот цвет ауры небесно-голубой.

Момо для проформы пытается ворчать, изгибается, чтобы дать по макушке, но промахивается и решает плюнуть на это дело, устраиваясь удобнее в объятиях студента, укладывая голову на широкую грудь, скрытую футболкой, под которой всё равно видны очертания мускулов.

Красивый, чёрт его дери, надо бы ему кого-нибудь найти.

Такая мысль кажется идеей номер один несколько секунд, пока госпожа Рациональность не выплывает откуда-то из глубин памяти, услужливо подкидывая воспоминания сегодняшнего утра и тревожного звоночка о том, что рано расслабляться. Следует поднапрячь булки и быть готовой вообще ко всему, дабы не было никаких казусов впредь. И заранее придумать, что говорить в том случае, если Юнцинь начнёт об этом спрашивать, подкалывать или вообще надумает уволить к чёртовой бабушке. Никогда не попадавшая в ситуации подобного рода японка нервничает и всё ещё хочет провалиться сквозь ламинат, но только вряд ли ворчливый сосед из квартиры этажом ниже будет рад её компании.

- Ты знала, что выглядишь очень миленько, когда злишься? - Ибо, продолжая ворочаться, бурчит куда-то в ухо, вынуждая пихнуть его локтём. - Щекотно же, - на это Момо бурчит что-то неразборчивое, приподняв голову и заглядывая в это бесстыжее лицо, озарённое лукавой улыбкой, сменившейся на невинную спустя мгновение.

Парни - существа странные, однако.

- То есть, обычно я страшный чёрт? Ты это хочешь сказать?

Где там подушка валяется? Не порядок, совсем обнаглел.

Японка щурит подведённые чёрным карандашом глаза, предостерегающе разминая пальцы, приподнимаясь, чтобы смотреть на парня сверху и пригвоздить к месту, если вдруг надумает сбежать от внеплановой экзекуции. Но куда там - крупногабаритная здесь не Хираи, сил тому не занимать, так что проигрыш обеспечен заранее.

- Ты самый соблазнительный и горячий чёрт, которого только видели мои давно уже не девственные глаза. Мамой клянусь, - и снова эта его невозмутимость. Ван Ибо даже бровью не ведёт, заглядывая в покрасневшее лицо Момо, озарённое улыбочкой, так и говорящей «заткнись и беги».

- Ладно уж, поверю на слово, подхалим, но только из-за госпожи Ван, - припечатывает японка, понимая, что ни к чему хорошему такие разговоры не приведут. С Ван Ибо спорить себе дороже, и она сама считает, что соблазнительного в ней мало. Может, только глаза - тёмные и большие, с густыми ресницами, выдающие иностранку, правда, проживающую на территории Китая больше половины жизни, но сути это всё равно не меняет.

Когда уже тебе двадцать пять или возраст перескочил четверть века, на свою внешность мало смотришь, погружённый в рутину и вереницу дел, предпочитая плыть по течению и принимать себя со всеми тараканами, коих в голове не мало. Правда, многим это не мешает творить дичь и ложиться под нож, чтобы стать «той самой красавицей с обложки» - образом, которым будут восторгаться окружающие, глядя восхищённо вслед, и, главное, будешь доволен ты сам.

Момо собой давно не восхищается - привыкла уже, что многие, когда идёт по улице, рассматривают слишком пристально, что по этикету не положено, да и вообще не особо приятно чувствовать, как тебя буквально глазами раздевают и явно гадают, из какого же ты теста слеплена. Для неё, относящейся к тому самому типу, кто на внешность не глядит, всё это давно не имеет значения. Зачем выглядеть суперзвездой, если наперёд знаешь, что ничего от этого не изменится? Как была Хираи Момо - двадцатипятилетней «с хвостиком» японкой без личной жизни, - так ею и останешься. Будет по-прежнему работа в компании в качестве помощницы его Величества Читтапона, ибо иных вариантов (читать как прибыльных) кот наплакал, тараканы в голове продолжат устраивать гулянки, вынуждая чудить и косячить, а руки не закончат творить «искусство», какое не оно вовсе в понятии адекватного человека.

Но кто вообще сказал, что она адекватная личность?

Глядя на Ван Ибо, - такого беззаботного и всё ещё отбитого на всю голову, - Момо иногда берёт зависть и желание вернуться во времена, когда сбегаешь со скучных пар и несёшься в парк, прихватив с собой сокурсников, человека два-три, где чистый тёплый воздух с витающими в нём запахами цветов и свежей выпечки из ближайшей пекарни, щекочущими рецепторы; а после ноги несут уже в торговый центр - то самое место, где можно посоревноваться в «Just dance» и получить пять звёзд, если умеешь и любишь танцевать.

Хираи себя из того времени помнит беззаботной и счастливой студенткой, имеющей красную прядь в волосах, отплясывающей под хиты Бритни Спирс и собирающей толпы народа. Тогда ведь мозг не забит насущными проблемами о том, как угодить начальству, закончить отчёт в срок и не опоздать на работу; как выжить в одной квартире с гремлином и не сойти с ума тоже на повестке дня, так как он умеет строить мордашки жалостливые и пользоваться женскими слабостями, играя на них, словно гитарные струны перебирая длинными пальцами.

Эти длинные пальцы в очередной раз щёлкают по носу, словно она крупно провинилась и таким образом её наказывают.

- Зря сомневаешься в себе, я ведь на полном серьёзе говорю, - Ибо заглядывает в недовольное вновь лицо. - Поверь моему опыту.

- Поэтому ты всех девчонок отшиваешь? Боишься, что кто-то меня переплюнет? - Момо хочет поиздеваться вдоволь, выпутываясь из объятий и вообще сматываясь с дивана, потому что Ван Ибо того заслуживает. Убийца нервных клеток.

- А может, боюсь, - прищуривает тот глаза. - Боюсь, что влюблюсь в какую-нибудь красотку с четвёртым размером, а она окажется сукой и разобьёт моё бедное сердце, и так не выдерживающее твоего присутствия рядом.

В его голосе то ли издёвка, то ли Ван Ибо реально так по-идиотски флиртует. Кажется, вот кто настоящий автор книги «Флирт для чайников, или сто и один способ выставить себя клоуном», а не тот бородатый мужик с Йоко.

И с какой стати у неё вообще это в рекомендациях?

- Ты мне зубы-то не заговаривай, знаю я твои предпочтения, касательные девушек: вообще без баб, пусть и на пушечный выстрел не подходят к твоей королевской персоне, - говоря это, Момо с остервенением шарит по своим карманам в поисках смартфона и, найдя искомое, открывает общий чат с сотрудниками отдела, где как обычно творится дичь, в которую вникать как-то не очень хочется, но, может, что-то важное на этот раз будет.

Да, конечно, обсуждать намечающиеся посиделки после работы лучше всего на несколько дней заранее, ведь никто же из них не в курсе (совсем наоборот). Собираться по пятницам в ближайшей забегаловке и провожать конец трудной рабочей недели за рюмкой жёлтого вина или за кружкой пива - традиция, нарушать которую нельзя, ибо много обиженных в их трудовом коллективе, да и вообще это не очень прилично.

«Неприлично групповухи рисовать и начальству показывать», - мысль выплывает из глубин мозга, тщательно до этого туда запихиваемая, моментально, на что Хираи поджимает губы и закрывает вкладку с чатом, не став дожидаться сообщения, какое как раз набирает Сяо Чжань уже целых пять минут.

- С чего ты вообще взяла, что я гей? - от тупого вопроса хочется орать чайкой, поскольку всё и так очевидно. - Может, я бисексуал?

- Да ты сохнешь по одному моему коллеге уже третий год. Пускаешь на его фото в социальных сетях слюни и думаешь, что все вокруг тебя великие слепые. Действительно, откуда же я это взяла? С потолка достала! - восклицает Момо, упирая руки в бока и глядя на парня, щёки которого краснющие, насмешливо. - Так что тебе никакие стервы с четвёртым размером не светят, дорогой мой, можешь спать спокойно и не бояться за свой драгоценный зад.

- Ты участвовала в шоу с экстрасенсами и ничего не сказала? Мне казалось, я хорошо шифруюсь.

- Господи, дай мне сил, - бурчит сквозь зубы, с трудом удерживая себя от убийства; дайте ей сил не кинуть в него чем-нибудь тяжёлым. - Ван Ибо, ты - самый хреновый шифровальщик на моей памяти, если не во всём мире, то во всём Китае точно. С тобой даже нельзя в разведку ходить, так как буквально всё на лбу написано. Отвечаю на твой вопрос: вариант с би я перестала рассматривать после одного из твоих увлекательнейших рассказов про неудавшийся секс с красоткой, по твоим словам, на которую у тебя даже не встал.

Оказывается, можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как начальство опаздывает на работу и какую обиженную мордашку кривит Ван Ибо, строя из себя ребёнка, которого надо успокоить, пожалеть и вообще стараться не грубить во избежание пакостей в дальнейшем. Щёки надуты, губы вытянуты в трубочку, в глазах читается весь спектр эмоций а-ля «главная обиженка на районе», а сам парень наивно, кажется, полагает, что в этот раз сработает. Напор усиливает, продолжая смотреть пристально на японку, так ещё и ладони, сложенные лодочкой, к груди прикладывает. А если ещё и звуки начнёт какие-нибудь забавные издавать, словно при эгьё, то вообще пиши пропало.

Ему известно, что девушки милашек любят, если учитывать поведение некоторых однокурсниц, издающих странные писки при виде котят, щеночков и делающих эгьё парней.

Однако вся проблема в том, что Моморин не его однокурсница и явно такое представление не оценит, как и сейчас закатывая глаза в раздражении.

И не ошибается. У той вскинута выразительная бровь, губы в тонкую линию сжаты, а на лице читается явное «уберите подальше, я этого дебила не знаю», на что можно обидеться уже по-настоящему. Но Ван Ибо остаётся только выдохнуть и перестать ломать комедию, став самим собой, не любящим показывать все эти ми-ми-мишности. Вот как так вообще можно?

Девушки, как ему кажется, странные и сложные, подобны сборникам ребусов на иностранных языках, в которых сам ни черта не разбирается. Как вообще их понять и проложить дорожку к сердцу, если не работает ни эгьё, ни комплименты и вообще ничего, что действует в восьмидесяти процентах случаев? С Момо можно не надеяться на лёгкий способ, ведь та в последнее время на взводе из-за работы, бессонницы и готовки теперь уже на двоих. Работа работой, а питаться как-то надо.

- Ты уж не обижайся, пожалуйста, на мои слова, - говорит она ему позже, когда надо уже быть в кровати, ведь до раннего подъёма чуть меньше шести часов. Момо, облачённая в пижаму с котятами, топчется у двери одной из спален, выделенной как раз для Ван Ибо, который на эти слова только кивает, чувствуя, что в любой момент провалится в сон. - Может, на секретные миссии тебя не возьмёшь, но знай, что ты - самый замечательный друг, с каким хоть в огонь, хоть в воду, хоть в местный гей-клуб запросто, - усмехается японка, но в её словах слышна искренность по отношению к парню, ставшего чуть ли не родным за всё время знакомства.

И вот какая здесь может быть романтика? Тут тщательно следить надо, чтобы в плохую компанию не попал и кого попало в дом не привёл в качестве потенциального партнёра, а то вместо предполагаемого Сяо Чжаня - главного краша Ван Ибо, смотреть на мучения которого уже сил никаких нет, - окажется какой-нибудь перекаченный великовозрастной байкер.

- Угу, благодарствую, - уже сквозь сон бурчит он из-под одеяла. - Спокойной ночи, да приснится же тебе эротика, сучка.

Пожелав спокойной ночи в ответ и швырнув свёрнутым в трубку выпуском «Playboy» прямиком в лоб, Момо, прикрыв дверь спальни, откуда после проклятий слышатся тихие сопения, уходит к себе, давя на лице широкую улыбку. Кринж кринжом на работе, а вот умилиться с этого парня, потому что он, несмотря ни на что, словно пушистый кот, правда, иногда шипящий и коготки выпускающий, - запросто. Знает, что ведёт себя не на свой возраст, но ничего поделать с собой не может, когда за стенкой спит это чудо чудное, о котором заботиться надо как следует, иногда ловя себя на мысли: как младший брат, которого нет и уже не будет.

Момо помнит вынос мозга от любимой мамы, её ворчания частые о том, что «в таком возрасте уже детей воспитывают и ещё рожают, а ты до сих пор одна - помрёшь одинокой кошатницей, оставив госпожу Хираи, потратившую на нерадивую дочурку лучшие годы своей жизни, без внуков». Такое даже вспоминать не хочется даже на трезвую голову, а тут размышления сами против воли в голову лезут, от этого девушка морщит нос. Ей не до парней. Сначала нужно карьеру как-то построить, устроить свою жизнь так, как самой хочется, а только потом уже отношения нормальные искать. А там, быть может, всё по классике жанра: свадьба, дети и беззаботная старость в окружении спиногрызов-правнуков, как в сопливых дорамах с хеппи эндом.

А что же тогда в реальности происходит?

В реальной жизни адекватные парни тоже попадаются, но вот варианты не совсем подходящие - либо занятые, либо геи, третьего варианта не дано. А в интернете имеют привычку всякие идиоты написывать, взявшие в моду в самый первый день, где-то спустя десять минут общения, просить скинуть им нюдсы. Либо же, наоборот, сами присылают свои причиндалы с нередко приложенной к ним линейкой, хотя ты их вообще о таком не просишь и даже не думаешь о подобных вещах.

Ещё бывает такое, что сидишь, смотришь на сие «великолепное» творение природы с выражением каменного статуя с Острова Пасхи на лице, хотя внутри кричишь от кринжа ситуации, не зная, плакать ли, смеяться ли, санитарам ли звонить...

Она это прекрасно знает - сайты знакомств адекватные варианты не предлагают, потому что такие парни ценятся, их довольно быстро расхватывают шустрые девицы; ей суют то, что нормальные люди стороной обойдут, в основном тех мужчин, которых хватает либо на травлю анекдотов, вышедших из моды ещё в годы девяностые, либо на предложение прокатиться на кабриолете телесного цвета, на который без слёз не взглянешь. Хоть бы один спросил про увлечения, наличие хобби, делами и планами на будущее поинтересовался, предложил в кино сходить или даже до близлежащего ларька за пивом - а всем всё равно! А где романтика так называемая? Где эмоции, хоть малюсенькая толика внимания? Нет, это, кажется, больше значения ни для кого не имеет.

Не имеет совсем, раз Момо, закатывая глаза к потолку, пытается культурно отшить уже тринадцатого ухажёра, на которого, кажется, не действует ничего, даже статус почти замужней дамы (на деле - холостяцкой кошёлки с тараканами в голове) не отпугивает, а лишь интерес к Хираи разжигает. Некий Rabbit с сайта знакомств напирает не по-детски, скидывает очередное фото, неизвестно какое за три дня их «общения», засоряющее память смартфона, которую следует занять чем-то полезным, а не одной сплошной обнажёнкой, за какую уже стыдно невольно становится. Момо внимательно присланное рассматривает, подмечает всё и делает кое-какие выводы для себя; с эстетической точки зрения этого молодого человека можно назвать красивым, хоть вдохновение черпай для следующих творений, но есть одно «но»: перекаченный слишком, из спортзала не вылезает, кажется, что совсем ей не подходит.

Может, кому-то и подавай телосложение как у Брюса Уиллиса, ведь вкусы у всех разные, но точно не Момо. У неё иногда глаз дёргается от вида мужской фигуры, которая считается красивой для всех, кого не спросишь, отсюда кажется, что крыша едет и наглость прорастает в организме. Все люди как люди, а ей непонятно кого подавай на блюдечке. Конечно, быть натурой творческой не так уж плохо, плюсы есть, но иногда это сильно мешает поиску партнёра, что может стать прекрасным Музом. Вот только организм японки в последнее время всячески всех потенциальных кандидатов отторгает, мол, глаза бы не видели это убожество.

- Так, мой хороший, поезд до станции «На хер» прибыл, вот смело и отправляйся туда, пока-пока, - состроив гримасу на очередное короткое видео, где во всей красе демонстрируется игривое подёргивание грудной мышцы, а сам кореец, имя которого, как оказывается, Шин Вонхо, улыбается слишком уж самоуверенно, наивно полагая, что подобное растопит её «каменное сердце», Момо заносит пользователя в чёрный список. На этом миссия закончена. Она выдыхает с облегчением, с чистой совестью в одеяло заворачиваясь и откладывая телефон с поставленным на шесть утра будильником на тумбочку, чувствуя холод льняной простыни на разгорячённом после душа теле. - Да бляха ж муха, где хоть один нормальный мужик, думающий не головкой, а полноценно головой? Или мне на роду написано всяких психов-извращуг приманивать? - вопросы срываются с языка с лёгкостью, исчезая в темноте спальни, на что очень даже хочется посмеяться от тупости и риторики. Разговоры с самой собой - первый признак сумасшествия и явный показатель долбанутости.

Да она и так долбанулась, когда принято, как казалось, здравое решение связаться с Ван Ибо и Лю Юнцинем. Первый из списка и так натура интересная, с шилом постоянным в одном причинном месте, постоянно в приключения всякие втягивает, так ещё и с гордостью заявляет, что жить с ним под одной крышей «крайне здорово и дурой круглой нужно быть, чтобы отказываться от круглосуточного созерцания столь приятной личности». А вот Ли Юнцинь - загадка, которую, с одной стороны, разгадать так и тянет, а то колени сегодня готовы были уронить прямо перед ним - бесстыжим человеком с пронзительным взглядом, так и сканирующим с ног до головы, ничего хорошего не предвещающей белозубой улыбкой, аж мурашки по коже. С другой - преобладает желание послать как можно дальше, и плевать, что господин Ли её босс. Его же слушаться надо, по струночке ходить и уж тем более не демонстрировать свои художественные умения.

Несмотря на это чувство, ей всё ещё стыдно за утро, а от собственной кривоногости хочется побиться головой обо что-нибудь, дабы мозг на место встал.

«Главное, чтобы кое-что другое у кого-нибудь не встало», - в подтверждении мысли из-за стенки доносится приглушённый подушкой на децибел храп, на что Момо давит в себе смешок, улыбается и закрывает глаза, предвкушая, как же будет весело на работе.

А вот кому весело - Хираи или Ли - уже совсем не важно.

* * *

Торг, депрессия, принятие и ор раненой в жопу чайки - апогей испытываемых эмоций и хорошая причина послать всю работу на хер, вместо этого развалившись на диване со включенным телевизором и горой чипсов за просмотром какого-нибудь глупого шоу с однотипными шутками и кривлянием физиономий.

Читтапон повторяет как мантру, убеждая себя, что всё, что ни делается, к лучшему, а криворукость и отсутствие у парочки сотрудников умения пользоваться кофемашиной - не конец света, ведь научить элементарному никогда не поздно. Только как в память долбить, что он ванильный капучино, который ему постоянно приносят некоторые дятлы (иначе их никак не назвать), на дух не переносит? Так трудно запомнить слово «американо», что ли?

Бывают, конечно, исключения из правил, у которых память хорошая, внимательность присутствует и навыки работника месяца (даже года) имеются, однако те чудят не по-детски, отчего иной раз себя пинаешь мысленно, думаешь, что сглазил. Но на деле иначе: это лишь внутренние демоны, притаившиеся глубоко, выходят из укрытий и берут дело в свои цепкие лапки.

Для него такой демон Хираи Момо. Учудила так, что долго вспоминать будет. И хохотать тоже, продлив свою жизнь на несколько лет вперёд. Читтапон невольно улыбается, когда в голове воспроизводится эпизод её растерянного лица, сменившего за одно мгновение цвет с мертвенного бледного на яркий помидорный, а затем в руках у неё всё же оказывается тот самый блокнот, с которого всё и началось.

Девушка она неплохая, даже забавная, над такой грех не поиздеваться (в хорошем смысле, он же не зверь какой, да и представительниц прекрасного пола любит) и не вогнать в краску лишний раз, наблюдая за сменой эмоций. Знакомый тип девушек: быстро закипают, пыхтят обычно обиженно и губы дуют, напоминая тем самым ребёнка, и так же быстро остывают, вновь становясь покладистыми сотрудницами с немного сомнительной репутацией и опозданиями пару раз в неделю. Но это не порок, начальство тоже не всегда рано на работу приходит, не опаздывая, а культурно задерживаясь. Читтапон даже злиться всерьёз не думает, лишь ворчит для проформы и гоняет сотрудников с поручениями, когда те страдают откровенной хернёй на рабочем месте. И его помощница не исключение; пыхтит, косится, но всё делает и старается, явно побаивается, что даже ему льстит и наводит на мысль гонять вот так почаще, дабы лень не процветала в коллективе.

Стоит признать, рисует Хираи Момо неплохо. Нет, шикарно, даже слишком, хоть аплодируй стоя и вешай её картины у себя в офисе вместо тех наискучнейших пейзажей, хорошо вписывающихся в интерьер. Вот только вряд ли сотрудники оценят пикантные подробности, увеличенные в несколько раз (к тому же с разных ракурсов), которым самое место в журналах для взрослых. Настоящие ценители искусства не останутся равнодушными от вполне себе правдоподобного группового секса категории «МЖМ» на порносайтах. Не то чтобы посещает часто, но знает прекрасно, как там что работает, - грешки молодости, да и сейчас Ли Юнцинь ещё в самом соку, чтобы такими занятиями брезговать. Душа же требует, тело не протестует, так почему бы и да?

- Вызывал? - в дверях сначала показываются тёмноволосая макушка, а затем уже, оценив глазами обстановку на предмет зарождавшейся (пока только в душе начальника) бури, и сам её обладатель, уверенной поступью пройдя в кабинет и остановившись прямо напротив ушедшего глубоко в свои мысли Юнциня. - Что-то случилось? - голос Куна так и сквозит беспокойством, и весьма обоснованным. С утра таец сверкал улыбкой, словно обожравшийся валерьянкой кот, а сейчас его похоронным видом можно пугать новеньких стажёров, ещё не в полной мере догадавшихся, каким бывает Ли Юнцинь в худшем расположении духа. И отсюда назревает вопрос: какого хрена успело произойти, пока Цянь возился с горящими дедлайнами? Какая муха укусила? Догадки самые разные: от ошибки в расчётах, представленных в презентации, до слишком приторного (по шкале от одного до десяти, пока показатель сахара в пределах двадцатки) кофе, и что из этого правда - к гадалке сходи и ответ получи, но даже танцы с бубнами здесь бессильны, ведь Читтапон Личайяпорнкул непредсказуемый, и даже его лучший друг, коим замдиректора, то есть Кун, является, иногда не может его понять.

Но сейчас очень пытается разобрать, почему его лучший вдруг губы в улыбке растягивает - такой безумной, хитрой, а в глазах отчего-то прыгают ведьмы вокруг костра. Плохой признак, не нравится вообще: значит, этот лис что-то замышляет, ну или размышляет о чём-то интересном, на его взгляд, которое может оказаться каким-нибудь планом по захвату мира; или если брать реальные вещи - очередной бизнес-проект, направленный на расширение производства, включающий в себя что-то из ряда вон выходящее. Кун, поразмыслив и придя к неутешительному выводу, вздыхает: небось опять хочет заключить сделку с японскими партнёрами, с которыми их отношения какие-то странные, балансирующие на грани холодной войны и попыткой сотрудничать на мировом рынке без скандалов, про которые обязательно напишет жёлтая пресса, раздув слона из мухи. В общем, хрен их разберёшь. И Осаки Шотаро этого, и Ли Юнциня, в общем - всех, кто задействован в этой всей заварухе.

- Да так, - подаёт голос Читтапон, откашлявшись и вырвав тем самым Куна из размышлений, - вспомнил кое-что интересное.

- Чем ты, естественно, не поделишься, - чего и следовало ожидать, ничего нового. У этого парня секреты - можно спасать задницы, ибо, судя по неизменившемуся лицу, он их собирается кому-то надрать. Цянь же, напротив, хмурится, прижимая к себе папку с документами, на которых нужна подпись. - Серьёзно, Тэн, выглядишь так, словно собираешься идти и творить непристойные вещи.

- Это будет позже, - говорит Читтапон спокойно, и даже непонятно: то ли этот дурак так шутит, врубив «главная-сучка-хорни» режим, то ли реально пойдёт и отымеет кого-нибудь на кожаном диване в комнате отдыха, где звукоизоляция, кстати говоря, отвратительная. - Да шучу я, Кун-гэ! Ха-ха-ха, твоё лицо - просто нечто.

«Господи! - думается китайцу, решившему пораньше зайти в кабинет к начальнику, разделаться с документами и уйти домой, и эта затея уже ему боком. - Послал же на мою голову извращенца (одинокого, к тому же), этот дурак когда-нибудь влетит по-крупному со своими шутками»

- За такие шутки сам знаешь, что бывает.

- Промежутки бывают, не нуди, гэ-гэ, а-то песок сыпаться начнёт и уши завянут, ну, - Читтапон всё ещё улыбается, и это почти добивает титаническое спокойствие, удерживающее Цяня от дальнейших нравоучений, потому что какой смысл спорить с упрямым бараном. Заранее ведь знаешь, что дело это гиблое, можно не сомневаться, что в лучшем случае закончится ничьёй, в худшем - попрощайся с нервными клетками, которые уж больно долго восстанавливаются, а также обмену и возврату не принадлежат глаза и зубы, которые можно выбить, если точка кипения достигнет апогея.

- Да если бы не я, ты бы давно оказался в заднице! - спешит напомнить замдиректора в который раз, мысленно отвешивая щелбаны себе, а лучшему другу - затрещины, тем самым пытаясь отпустить чувство надвигающегося взрыва. - Кстати говоря, что это сегодня такое произошло, раз помощница Хираи убежала из твоего кабинета, как от бубонной чумы? - почему-то именно этот случай сейчас кажется важным. Наверное, от того, что другие темы на фоне сегодняшнего инцидента - поскольку на его памяти это первый такой случай, а до этого всё ограничивалось недовольным бурчанием сотрудницы себе под нос, думающей, что никто ничего не слышит, - просто меркнут. Что же произошло? В голове догадки одна хуже другой, но озвучивать их не стоит. Приличное общество как-никак.

Ну да, такое приличное, что уши почти всегда вянут, но не суть. А Читтапон, подлюка тайская, улыбкой продолжает светить ещё более широкой, прикладывает даже ладонь ко рту, словно перебравшая выпускница, застукавшая шипперивших ею с давних времён одноклассников кое за чем неприличным, и прыскает со смеху, от неожиданности которого Цянь вздрагивает, глядя на друга с недоумением и тем самым выдавая смятение; не каждый день твой лучший друг улыбается а-ля «нарик-бухарик», а от упоминания своей сотрудницы ржёт конём, и это уже вообще ни в какие ворота не лезет.

И не знаешь даже, чего больше хочется: то ли лбом побиться обо что-нибудь, то ли очень близко познакомить товарища с близлежащими твёрдыми поверхностями, от души приложив об стенку макушкой, дабы мозги на место встали, то ли прибегнуть к крайним мерам. Интересно, а как быстро санитары до сюда доедут?

- Э-э-э, дружок, ты точно кукухой поехал, - нервный смешок срывается всё же с губ Цяня, но он быстро себя берёт в руки. Должен же быть в их дуете кто-то адекватный. Происходящее ему по-прежнему не нравится. - Я, конечно, всё понимаю, но этого я не понимаю.

- Прости, прости, - прекратив смеяться и вытерев тыльной стороной ладони выступившие в уголках глаз слёзы, Читтапон становится серьёзным, стараясь больше не улыбаться, а-то лучший друг того и гляди - отправит пинком лечиться в четырёхстенный отель без удобства и комфорта. Кстати, об этом. - Кстати, ты знал, что у нас в коллективе художники завелись? - на отчётливо видневшееся в глазах Цяня «что ты несёшь?» язык так и чешется сморозить «тортик», но вместо этого терпеливо поясняет. - Я помощницу Хираи имею ввиду.

- Странно, не знал, что она рисует.

- Я до сегодняшнего дня тоже был не в курсе. Но, как показала практика, одна нелепая случайность помогла это обнаружить и, скажем так, познать в какой-то мере некоторые вещи... Неважно, - решает не уточнять, какие же такие интересные вещи познать удалось, а-то сожрут живьём за откровенность. - Скажу лишь, что вкусы у неё довольно необычны, боюсь, ты не поймёшь, - на такую банальную отсылку, которую, не сдержавшись, всё же вставляет, грех не ухмыльнуться и не потереть ладошки в предвкушении тут же увидеть скособоченное лицо понявшего всё Цяня; и чего так удивляется, ещё со времён песочницы знает, что Читтпона только могила исправит, но даже так он не перестанет вбрасывать тупые, зачастую похабные приколы.

- Ничего хуже этой отсылки к «Оттенкам...» в жизни не слышал, а от тебя тем более, фу таким быть, - недовольно выдаёт заместитель, вспоминая события нескольких лет назад, когда Читтапон всё же затащил его в кинотеатр на данное «творение» современного кинематографа, закончившееся неким разочарованием: дыры в сюжете, сам сюжет - типикал клише, помноженное на клише и приправленное БДСМ-штуками, чтобы так паршиво не выглядело со стороны, но то мало чем помогло. Бесполезная трата денег, но не для Ли Юнциня, сражённого наповал настолько, что с нетерпением ждёт остальные части, комментирует каждую и даже орёт (в прямом смысле) чайкой в личных сообщениях свои впечатления, решив не жалеть барабанные перепонки друга и добить в три часа ночи возмущениями на тему «Какой же Кристиан Грей баклан, а жёнушка его - амёба, раз не умеет давать по яйцам всяким извращенцам!», с чем, впрочем, сонный он соглашается.

Но это не отменяет того факта, что Читтапон Личайяпорнкул (не)много едет крышей.

- Это тебе фу, не ценитель ты искусства, - не соглашается директор, отрицательно помотав головой.

- Ну да, куда уж мне до тебя, я же такой глупый и ничего не понимаю, - Кун не сдерживается и, показав пальцами кавычки, всё же фыркает, поглядывая ехидно из-под стёкол съехавших с переносицы очков и ловя хитрую искорку в глазах друга и понимая, что это - одна из самых правильных вещей, какая только может быть.

Так порой дружба и строится: на единстве и борьбе противоположностей, нашедших друг друга в один из моментов жизни, каким-то шестым чувством уловивших, наперёд уже знающих, что никуда друг от друга не денутся в любой ситуации; что всегда рядом будут в немой поддержке и с заботой в ореховом взгляде, пусть даже этого порой за всей мишурой не видно, ведь в тандеме один больше ценитель тишины, спокойствия и размеренности, больше сторонний наблюдатель, чем участник текущих событий, а другой же - полная его противоположность, про кого сказать «с шилом в одном месте» и попасть в точку; скорее, тот, кому круговорот окружающей суеты ближе, чем нежелание увеличивать скорость своей жизни в бесплодных попытках догнать и обогнать время, которое ждать тебя не будет, кто следует константе «Жизнь одна» и не тратит секунды на сидение в панцире за гигантскими кипами бумаг, потому что таким образом можно пропустить всё самое нужное, важное и, может, не совсем, а это в любом случае равняется приятным воспоминаниям, их можно увековечить и до самого конца хранить.

Со временем, правда, активность несколько снижается, но это не отменяет тот факт, что Ли Юнцинь и Цянь Кун в своё время встретились не зря и оказались именно теми самыми «родственными душами», раз понимают один другого с полуслова, и в самые тяжёлые минуты могут плечо верное подставить не только в качестве «жилетки», куда даже поплакаться можно, но и в качестве идеального места для хлопка, служащего порой и видом кармы. А как иначе этот умник тайский поймёт, что перегибает, а у старшего с этого знатно подгорает? Можно, конечно, привыкнуть, но это одна из тех вещей, с которой можно только смириться, потому что, ну, не исправить никак - это всё вечеринки тараканов в его голове, хоть ты обкричись, всё равно не услышит, и уж тем более на путь истинный встать это не поможет.

- Да ла-а-адно тебе, гэ, когда-нибудь и до тебя дойдёт, что я имел ввиду по поводу сегодняшних событий, ну, помощница моя, художества и отсылка к фильму, - решив покончить со всем этим и, видимо, доконать растерявшегося друга, переставшего вообще понимать взаимосвязь вышеназванных деталей, Юнцинь выключает компьютер, проверив напоследок сохранённые файлы, и следует к выходу из офиса, беря с вешалки пальто и гася свет, краем глаза отмечая, что Кун покидает кабинет следом за ним. Так и пилит спину взглядом, норовит прожечь дыру, будто так планирует выяснить ответ на уж больно интересный вопрос и понять причину игривого настроения к концу рабочего, когда кроме усталости и дикого желания лечь спать - вполне себе естественных потребностей, - больше не хочется ничего, а уж тем более с такой должностью, с которой загруженность куда больше.

Но, видимо, что-то даёт Читтапону силы оставаться бодрячком и нести людям позитив.

Это выражение лица... Оно убивает! Интересно же очень, подробности важны (не то чтобы любопытный, но да), интрига растёт и будет продолжать расти. Как и провальность попыток добиться вразумительного ответа всю дорогу до стоянки, куда начальник чуть ли не вприпрыжку несётся уж больно резво - пугает ещё больше игривости кошечки, каких таец любит, как порой кажется, даже больше, чем окружающих людей, скупая много всякой атрибутики с представителями данного животного семейства.

И никакие уговоры не действуют! Даже ссылки на усталость и обещания надрать другу задницу оборачиваются загадочным молчанием и широкой улыбкой. И тут уже два варианта: или помощница Хираи его всё же головой обо что-то твёрдое приложила, раз её упоминание действует какой-то валерьянкой на кота (они после запаха дурные становятся, а когда выпьют - цирк начинается), или...

А что «или»? Не околдовала же его эта немного неуклюжая, довольно миленькая японка!..

- У меня с ребусами туго, - взывает к совести, но сдувается быстро, наталкиваясь на стену тотального игнора. Ну всё - хрен расколется, только если сам не захочет. - Ты не можешь так обходиться с теми, кто старше!

- Думай, гэ-гэ, думай, - ухмыляется эта пакость, откидываясь на спинку кресла в своей машине и вытягивая длинные ноги, насколько позволяют габариты BMW, и плавно поворачивает ключ в замке зажигания, - говорят, это полезно, мозг прокачивает. Ты ж всегда хотел быть умным

- Ты. Просто. Невыносим, - чувствуя себя выжатым лимоном, Кун вздыхает несколько раз через нос, закатывает глаза и трёт ноющие постоянно виски пальцами, чтобы успокоиться и, по возможности, расслабиться. Хотя тут только в душ, затем под одеяло и уснуть крепким сном. Лучшая терапия.

- Потом, всё потом... - часть фразы съедается рёвом мотора, пока Читтапон проезжает мимо матернувшегося под нос друга, изобразив пантомиму «Улыбаемся и машем», и скрывается за углом. Это расслабляет, он вымотан настолько, что сил никаких нет, даже на подколы (а это просто невозможно), но прокручивать в голове сегодняшний день на повторе и ловить какое-то странное, немного ненормальное наслаждение ему это нисколько не мешает. Может пригодиться в будущем, да и кто знает, как будет вести себя Моморин, ведь расписание встреч никто не отменял, одна должна состояться буквально... да завтра уже.

Почувствовав себя каким-то дебилом, - да что там, так чувствуют себя многие люди, когда не понимают происходившие прямо под носом вещи, которые творят их немного отбитые друзья-товарищи, - которого водят за нос и очевидно темнят, мужчине ничего не остаётся, кроме как тоже отправиться домой (девушка заждалась, в отличие от некоторых), бросив перед этим вслух фразу, растворившуюся в тишине окутанной лёгким полумраком парковки.

- Цирк какой-то...