Мозг

02.05

Здравствуй. — слова отца, как всегда, холодны.

Это было невозможно слушать. Даже его стоны боли не принесли бы ощущения победы или удовлетворения. Я его ненавидел. Не хотел видеть. Я — подросток. Сижу с опущенной головой, весь трясусь. Слёзы лились сами по себе. Я извинялся. Меня заставили извиняться сто раз. Просто за то, что я хлопнул дверью. Но перед этим — избили. Это было самое «невинное» наказание. Остальные я вспоминать не хочу. Слух вернулся. Я уже слышал, как отец хвалил Дэниела за его работу.

— Да, спасибо, пап. Мы работаем и стараемся. 

 — Нет. Все работают и стараются — кроме тебя. 

 — Брайан! — снова мать упрекает. Прошлое не ушло. Оно сидит передо мной.Дэниел только тяжело вздохнул, продолжая есть. А отец начал сверлить меня взглядом. Чтоб он сдох. 

— Как ты оказался там? Ты хирург. 

 — И что? Твоему тупому сыночку понадобилась помощь! — Не смей так про него говорить!  

— Да пошли вы! — Я резко встал и, схватив свои вещи, вышел из дома.Шёл ливень. Капли барабанили по асфальту, фонари едва пробивали густую пелену дождя. Мир вокруг будто застыл. И я вместе с ним. Сердце болело — не от усталости, от пустоты. Она копилась внутри, заполняя меня полностью.

— Эй! — громкий голос пробил шум дождя. Я остановился и обернулся. Незнакомец стоял под зонтом. Его массивная фигура казалась ещё больше в полутьме. Сердце забилось быстрее. Ночь делала его образ пугающим. 

— Ты весь промок. Что ты тут один, ночью? — голос звучал доброжелательно, но мне было не по себе. 

 — Гуляю, — буркнул я, сжимая кулаки. 

 — Ладно, ясно, — он усмехнулся. — Меня зовут Матео. Может, зайдёшь ко мне? У меня тепло, и камин горит. Просто посидим, выпьешь горячего чая.Дождь всё решил за меня.Дом оказался небольшим, но уютным. Я стоял у порога, осматриваясь. Матео бросил куртку на крючок и уселся у камина. Тепло огня заполнило комнату, но напряжение не отпускало.

— А как тебя зовут? — его голос вывел меня из мыслей. — Брайан. Брайан Стоун. 

 — Ух ты, приятно познакомиться, Брайан Стоун, — он усмехнулся. 

— А я Матео Симард. — Канадец? — В точку.Его лицо показалось мне знакомым, но я не мог вспомнить, где видел его раньше.— Кем работаешь, Брайан? 

 — Я хирург.

 — Ооо. Жизни спасаешь? — Мгм.Этот парень... очень странный. Вот к чему приводят мои спонтанные решения. Теперь я жалею.

02.06

Брайан, думай.

С диким стоном я открыл банку с кровью и глубоко вдохнул аромат. Интересно, убийца тоже любит кровь так же, как и я? В последний раз он оставил мне записку... значит, он знает меня.

Я встал, но тут же снова опустился — с хрустом в колене.

Чёрт. Теперь болит нога — перетрудился.

Мои уставшие глаза поднялись к часам. Уже девять вечера. Конец смены.

Хью зашёл в лабораторию. Увидев меня на стуле, он усмехнулся.

— Что случилось, извращуга? — его веселье немного разбавило мою боль, но усталость никуда не ушла.

— Нога хрустнула. Сейчас встану, всё нормально.

— А вот банки с кровью нельзя оставлять открытыми, — он взял мою любимую банку и закрыл её, протянул мне.

— Да... извиняюсь.

Прошли недели. Дело встало.

Никаких новых убийств.

Патрули осматривают весь город — тишина.

Неинтересно.

Я сидел дома, всё записывал и обдумывал. Мне нужно его найти.

Как одержимый, я бродил по местам, где он мог бы быть. Но всё — как будто впустую.

Мне дали выходной. Я не знал, чем заняться. Даже не понял, как забрал ту банку с кровью. Она всегда была... частью меня.

Я открыл её и вдыхал, как наркоман. Экстаз. Удовольствие.

Не заметил, как это произошло.

Чёрт побери.

Резко встал. Застегнул ширинку. Вытер пятно.

Чувствовал к себе отвращение. Гнев. Жалость.

Выбросил салфетку в урну и опустился на пол.

Слёзы катились сами собой.

Прошёл в ванную, чтобы умыться. Долго смотрел в зеркало.

Какой же я урод. Тварь.

Кулак с грохотом ударил стекло. Боль...

Но металлический запах моей же крови — перебил.

Капли стекали по трещинам зеркала, словно продлевая рисунок паутины.

Я прижался лбом к осколку.

Боль смешивалась с пугающей, неестественной ясностью.

«Ты становишься таким же», — прошептал я себе.

И тут зазвонил телефон.

Я резко отпрянул от зеркала. Кровь оставила отпечатки на плитке. 

Хью.

— Брайан, у нас проблема. — Его голос был напряжён. А это само по себе — редкость.

— Что случилось? — Я сжал трубку так сильно, что пальцы побелели.

— Новый труп. И, похоже, это послание для тебя.

Я бросился собираться, не обращая внимания на ноющую руку и пульсирующую боль в голове.

Вызов ждал меня за порогом.

Я знал — этот раз будет другим.

Убийца наконец вышел на связь.

02.07

Приехав на место преступления, я ощущал, как руки дрожат.

Серьёзно?.. Детская площадка?

Я шагал всё ближе. Шумы улицы исчезли — осталась только тишина.

Я погружался в неё, как в вязкое болото.

Но вдруг кто-то резко схватил меня за плечо.

— Брайан, с тобой всё в порядке? — голос Хью.

Со мной не всё в порядке. Но есть ли смысл скрывать? Он всё равно поймёт. Не буду.

На детской площадке было слишком тихо. Неестественно.

Тело лежало у горки, свернувшись в болезненной позе. Руки раскинуты, пальцы будто пытались за что-то зацепиться.

Лицо скрыто, но вокруг головы — расплывающееся кровавое пятно, впитывающееся в песок.

Я заметил листок рядом с телом. Бумага, испачканная кровью.

Хью шагнул вперёд, но я остановил его:

— Подожди. Это для меня.

Он нахмурился, но отступил.

Я поднял записку. Почерк был рваным, нервным — будто писали в спешке.

«Мы одно. Ты чувствуешь это, не так ли? Кровь соединяет нас. Ты мой брат. Найди меня.»

Сердце забилось чаще. Дыхание сбилось.

Что он имел в виду?.. Игра?.. Или... правда?

— Что там? — Хью заглянул через плечо.

Я быстро спрятал записку в карман.

— Ничего. Просто набор букв. Он издевается.

Позже, в квартире, я снова разглядывал её.

Слова будто въедались в мозг, липким ужасом разрастаясь внутри.

«Ты мой брат.»

Но я не помнил его.

Не мог помнить.

Если только...

Я ударил кулаком по столу.

Нет! Это ложь. Он играет.

Внезапно зазвонил телефон. Я вздрогнул, чуть не уронив записку.

Номер — незнакомый.

Я поднял трубку. Голос был ровным, спокойным:

— Ты уже нашёл меня, Брайан. Ты просто ещё этого не понял.

И в тот же миг — укол в шею.

Я не успел даже вскрикнуть.

***

Я очнулся в подвале.

Передо мной стоял мужчина — на вид около двадцати девяти. Высокий, худощавый, с лёгкой сутулостью. Словно он всю жизнь прятался от чужих глаз.

Густые тёмно-каштановые волосы беспорядочно падали на лицо. Щетина оттеняла смуглую кожу, подчеркивая резкие черты.

Но главное — глаза. Янтарные, как магазинный мед. Пронзительные. Полные одновременно боли и... презрения.

— Брайан, ты ведь знал, что мы встретимся.

Голос был мягким, но в нём — сталь. Как песня хищника.

На нём — простая чёрная футболка и старые джинсы. Но даже в этом виде он казался... чужим.

— Нет, я не знал. — Я был внешне спокоен. Или старался таким казаться. — Кто ты?

— Я твой брат. Мы братья по крови.

— Скажи имя! — выкрикнул я, даже не поняв, зачем.

— Майкл. Майкл Смит, — нахмурился он, я видел, как сжалась его челюсть.

— Что тебе от меня нужно?

— Семью, — он бросил в меня листок бумаги. — Мы братья.

Я поднял его.

«Тест ДНК. Процент совпадения — 50%. Вероятность родства — 99,9%.»

— Видишь, Брайан?

Нет.

Анхель. Анхель Домингес.

Я сидел, как идиот, десять минут, не понимая, что происходит.

Привязанный к стулу, я не мог поверить этому человеку.

ДНК можно подделать. Зачем?

— Какого чёрта?! Ты врёшь! — наконец выкрикнул я.

Да, были доказательства. Но я просто не хотел в это верить.

— Я даже не похож на испанца! Ты... Пиздабол!

— Тебе и не нужно быть похожим. Понимаешь, Анхель... наш отец, Родриго, был испанцем. Его убили. У нас на глазах.

Он сделал паузу.

— Тебе было три. Мне — шесть. Я всё помню. А ты, похоже, всё забыл.

Он подошёл ближе.

— Мать звали Лилит. Она пыталась нас спасти.

Но ей выстрелили в голову.

Он выдохнул. Его глаза блестели — то ли от злости, то ли от боли.

— Мы были одни. Нас заперли.

Я изо всех сил пытался тебя защитить...

Помнишь?

Мы играли в игрушки, лежащие в крови матери.

***

— Ты хотел есть, и я... — он замолчал и посмотрел мне в глаза.

Я начал верить. Верить в эту... чушь.

— Я... положил тебя к телу матери... чтобы ты мог попить грудного молока.

Извини.

Я не знал, что тебе уже можно было давать обычную еду. Мне было всего шесть.

Через три дня нас нашли. Детдом.

А потом тебя забрала добрая, любящая семья.

Я потерял тебя. Думал — навсегда.

Он замер, словно что-то ломалось в нём.

— Но теперь ты здесь. Со мной.

Анхель...

И я так этому рад.

— Почему мы тогда такие разные?! — голос сорвался. — У тебя смуглая кожа и кудри!

— Анхель... я вырос в Мексике.

В гетто, где солнце обжигает, а жизнь — кусается.

А ты — в пригороде. В тепле и заботе.

**Los dioses te han protegido.** Боги тебя уберегли.

— Какие у тебя ещё есть доказательства?

— Наше семейное фото.

Я смотрю на снимок.

Что-то сжимается внутри. Как ком в горле.

Мама и папа. Красивые. Улыбки на их лицах.

Но они... чужие.

Я не помню их.

Мать, светловолосая, с голубыми глазами, держит меня на коленях.

Я смотрю на неё — и ничего. Пусто.

Мягкая улыбка — как будто сквозь стекло. Это не моя мама.

Отец — высокий, тёмноволосый. Серьёзный взгляд.

Я не знаю его.

Он кажется чужим. Как будто он всегда был где-то... **не со мной**.

Майкл — шестилетний, но на фото уже взрослый.

Он смотрит в сторону, будто знает: этот момент — не для него.

И в его взгляде нет меня.

Я не был там.

Не с ними. Не с ним.

Это фото — пустота.

Не моя семья. Не моя жизнь.

— Как тебя зовут? — тихо спросил я, поднимая на него тяжёлый взгляд.

Он посмотрел на меня, спокойно, но с болью:

— Сальвадор. Я — Сальвадор Домингес.

А ты — Анхель Домингес.

Он развязал меня.

Я не двигался. Сидел. Просто... сидел.

— Анхель, — повторил он. — Запомни это имя.

— Зач...

Я не успел договорить. Он вонзил шприц мне в шею.

Боль. Лёгкая.

Я заснул.

***

Я с ужасающим вздохом резко встал с кровати, мои тяжелые шаги прошлись по дому, к холодильнику, и я открыл его в надежде найти пиво. Мне, уже теперь, стало все равно на здоровье. Я хочу нормально отдохнуть. Повернувшись к столу я увидел блюдо, одиноко стоящее посередине стола. Тортилья? И записка рядом...

«Покушай, Анхель. Ты истощен, и тебе стоит набраться сил перед следующим рабочим днем. Я оставил тебе сюрприз в больнице. :)»

Хм? Я начал жевать Тортилью и она была замечательной. Я давно так не ел. Пиво придавало мне спокойствия, и я уселся на мягкое кресло. Сальвадор умеет готовить.

Интересно, что за подарок меня ждет? Неожиданно, мне позвонил Хью. Я, как обычно, с легкостью взял трубку.

—  Эй, док. Ты спишь? — его голос был уставшим, и я услышав как его голос заурчал от моих чавканий.
— Не-а. А ты чего так поздно звонишь?
— Хотел бы я спать сейчас...новый труп. Ты должен это видеть.
— Сейчас приеду.

Мимолетно, я пришел на место преступления. Серьезно Сальвадор? Морг? Я встретился с Хью и отдал ему две оставшиеся тортильи. Дальше, оставив Хью на обед я зашел в главное место. Мамочки...большое помещение залитое кровью...и передо мной стояла надпись из крови: «Personalizado para ti Ángel.» (Перевод: «Для Анхеля»)

Вау...мое дыхание застыло. Да он просто какой-то художник. Я фоткал все что возможно...идеально! Искусство!

Я бы валялся здесь целыми днями пока кровь не загустеет...

Ах да, труп. Труп лежал посередине комнаты, и что за черт? В нем не было ни единой крови! Как такое вообще возможно? Чистый труп...ах...разрезы...Заканчивал медицинскую школу, а Сальвадор? Отличные надрезы...умно. Выкачал из нее кровь...и разбрызгал здесь? Вау. Идеально!

Прошел месяц, и они не понимают как найти Сальвадора. Но зато мы вместе не плохо проводили время. Я...я не могу понять это...как это? Я почувствовал любовь, понимание. И кажется...мне этого не хватало больше всего. Я был посмешищем, я был изгоем. Меня все ненавидели, даже, как я думал, самые близкие люди.

Мы с Сальвадором всегда по пятницам ходим на море, там же и пьем разные алкогольные напитки. Сальвадор мне не просто брат, он мой лучший друг.

На пляже мы познакомились с парнем по имени Артур, и оказалось что он парень Виктора. Я удивился, но не слишком сильно. У девушек должно быть разочарование.

Все же, я начал набирать массу тела и мои мышцы стали неплохо так виднеться, от постоянного плавания в море. Жизнь наладилась. Но тревога так и осталась.

Вдруг его поймают? Что тогда делать? И я решил. Я буду защищать его, он все таки мой брат. Я специально буду вести их на неправильный след, он не попадет в тюрьму.

— Анхелито! Иди-ка сюда. Смотри какие волны.

Вечернее море раскрывает свою магию в игре света, звуков и запахов. Волны, будто покрытые жидким золотом, отражают последние лучи закатного солнца, которое медленно скрывается за горизонтом, оставляя на небе палитру теплых оттенков: от глубокого оранжевого до фиолетово-синего. Мягкий шелест воды перемешивается с лёгким ветром, несущим аромат соли и влажного песка. На фоне тихих всплесков волн слышны отголоски далёкой музыки с набережной - джазовые ноты или ритмичные удары барабанов карибских мелодий. Берег оживает мягким свечением: уличные фонари и неоновые огни отелей отражаются на поверхности воды, создавая иллюзию, будто море становится частью города. Вдалеке, в океанской тьме, мерцают огоньки кораблей, оставляющих за собой длинные серебристые следы. В этот момент всё замирает - время, шум, суета дня. Море, хоть и шепчет о своём вечном движении, кажется спокойным, как будто оно прислушивается к голосу заката, приглашая потеряться в его бескрайней глубине.

— Ух ты...и вправду красиво...
— Анхелито! Неужели у тебя появился загар?
— О, и вправду. — моя кожа потемнела, ну и конечно же, чуть-чуть покраснела от палящего солнца.
— Аккуратней, Анхелито. Больно будет скажи, я приеду спинку кремом помажу.
— Эй! Я же не маленький ребенок. Сам справлюсь.

А он только посмеялся. Во мне проснулись вопросы, которые я без труда спросил:

почему ты убиваешь? Тебе это нравится, или что-то в этом роде?

— Сальвадор.
— ¿Qué ha pasado? (Перевод: Что такое?)
— Я хотел спросить...Почему ты убиваешь? Тебе это нравится, или что-то в этом роде?

— Анхелито. - он вздохнул, но улыбка все также осталась. - я убиваю...потому что мне хочется. Ты еще мал, чтобы понять это. Но если что, я тебя предупрежу. В тебе сидит двое, один темный а другой ты. Я его называю Пекадор, но ты можешь называть как хочешь. Этот Пекадор, жаждет смерти. И ее нужно пополнять, иначе он выберется, и я не знаю что случится с людьми. Нас...разнесло по разному: я испугался крови, а ты полюбил ее. И я знал это.