Глава 2
На краю обрыва, души внизу улыбаются ему. Стоит гул мыслей, которые нельзя было слышать и понять. Спереди что-то освещается. Что-то движется вверх оставляя за собой белый дым. Нечто вблизи чарует и светит голубым взглядом. Антон тянет руки на него, но ладони проскакивают сквозь. Он срывается вниз. Падающий миг длится не долго.
Веки тут же размыкаются. Перед глазами до сих пор мелькает сперва тот белый дымок, а затем эти голубые глаза, что светят на него. Сохраняется чувство падения. Шаст поднимается с кровати. Внезапно слева замычал будильник. Парень вздрогнул, протянул руку до тумбы выключив телефон. Ладонями закрыл лицо устремившись на кровать.
Сегодняшний день начинается с тренировок. Все последующие часы и до семнадцати вечера, разучивали новую композицию.
На дорогах протягиваются пробки, в одну из которых встревает Тоха. Стоял не долго, всего несколько несчастных минут. Потом заезжает на заправку, а затем по случаю в магазин. Там берет несколько банок пива. Дорога заманивает того в весьма популярное место.
— Раз уж так, в рестик точно заехать нужно.
Оставив тачку на парковке, Тоха входит внутрь. Определившись со столиком, пошел делать заказ.
— (бармену) — Братан, как ресторанческая жизнь?
Тот ему:
— Ох! Кто это пришел! Антоха! Я то ничего, ты как? — поддается немного вперед Гриша, прихлопнув того несколько раз по спине.
— Да я обычно, вот тут...
Что-то заставило его промолчать. Но о чем? В груди все сжалось и загудело. Он отходит от стойки направляясь к столику. Друг захватывает с собой вискаря. Приземляется напротив Тоши.
— (Открывает бутыль) — Вижу же, что-то не так. Опять началось?
— (Поднимает глаза) — Не знаю я. Со мной что-то происходит. Не понимаю когда это началось. Как будто вчера. — Глаза незаметно заслезились. Гриша разлил по бокалу и протянул один вперед.
— Держись, брат.
Спустя много лет упорных и тщательных тренировок, он устал. Но не не могла же эта усталость появиться только сейчас. Сейчас, когда было вроде все хорошо.
После партии виски парень не в состоянии управлять машиной. Антон передвигается к водительскому месту и было хотел оттянуть ручку, как вдруг его руку останавливает Гриша.
— Сегодня ты не поведешь. Утром я пригоню машину, а сегодня поедешь на такси.
Пусть даже так. Пусть он сам не поехал. Пусть не попал в ДТП сегодня. Пусть.
Два голубых светлячка кружат перед глазами. Они будто пританцовывают под тихую немую музыку. Вдалеке зашумел поток ветра. Через мгновение все рухнуло. Земля стала обваливаться с треском и криками боли. Среди этих криков, раслышиваются знакомые слова от знакомого голоса.
— Позор!
— Антон, ты ужасен!
— Тебе ничего не светит в танцах!
— Ничего!...
Все резко потухло. Мгновенная тишина накрыла пространство. Он чувствует бесконечные дали. Эти бесконечности становятся конечными. Все вокруг сжимается превращаясь в стены того кошмара. Кошмар десятилетней давности. В глухой темноте слышны нервные постукивания. Помещение внезапно накрыла буря эмоций, краха. Этот истеричный стук становится все громче и с каждым разом все больнее его слышать. Антон сильно сжимает уши ладонями, но этот противный режущий звук остается в его голове. Тело охватывает напряжение. Скупая боль. Она терзает. Режет. Скребет. Он пытается не чувствовать. Пытается не слышать. Но... Понимает. Это он истерично старается измолоть свои ноги о раскаленное железо, которое сам же поджог и наточил. Смотря на себя в стороне, Шастун орет от боли, которую уже не может чувствовать. Тремор конечностей делает толчки по нервам. По ступням что-то продолжает щекотать. Смотря на происходящее, он смеется, нервно крича. Смеется. Пальцы на ногах ломаются с треском. Крики превращаются в отдаленные эхо.
— Антон...
Громкий вдох сделал парень и соскочил с места. В первую очередь проверил на месте ли ноги. Оттянув одеяло с облегчением выдохнул.
— Мать твою. Господи. Приснится же хрень всякая! Тьфу! — Фыркает Тоха вставая с кровати.
По очередным событиям становится понятно: наверно все же да, начинается.
Пошел Шастун пешком. Без колебаний доходит до здания. Внутри как обычно. Антон заворачивает за угол, как позади вскрикивает старушечий возглас:
— Бох мой! Антоша! Ты чего...? Как это ты... — ей не хватает сил и эмоциональной выдержки, поэтому встревает между вопросами.
Ее он словно не слышал. Для него все вокруг глухо. Спокойно войдя в зал, успел уже к началу тренировки. Сразу на пороге не поднимая глаз, тот дергается под такт музыки, что по прежнему царит по сей день. Место, где стояли девчонки, моментально опустело. Тренер что-то продолжает кричать. Но для него это было глухо и неразборчиво. Сконцентрировавшись на танце, он излишне грубо бросается на пол. С каждым разом можно понимать, что Антон явно хочет раздолбаться об ламинат.
— Антон! Прекращай! — издал голос тренер и пытается остановить чересчур бодрого юношу, — у него такое бывает. Это нормально когда пытаешься казаться лучше остальных.
— Нетнетнетнетнет! Перестаньте!
Внезапно вмешивается парень в эти бессмысленные разборки. Он отталкивает тренера в сторону, а сам же хватает Антона за плечи, стараясь прекратить это безумие. И... На удивление всем у него это получается. Даже более чем получается. Зеленоглазый лишается чувств, стремительно падая на пол. Парень успевает подхватить, падает на колени, осторожно опуская тело на свои ноги.
— Вы уж извините за этот случай. Он просто...
— Не извиняйтесь. Вы же не его отец. — Перебивает Арсений.
Мужчина продолжает:
— Это давно он так. Не знаю уже что находит на этого парня. Он порой может прийти весь в синяках и я было раза два хотел вызвать полицию, но...
— Вызывали? — спешит Арсений повторно перебивая того.
— Так нет. Не вызвал. — В глазах промелькнула нотка грусти. Скорее та фальшивая. Он продолжил, — года три назад, когда этот юноша только-только сюда пришел, я замечал... (прервался)... По началу мне он показался славным. Хорошо танцевал, все было замечательно. Я его хвалил, уважал как сына. А потом...
— Что потом?
— Потом он. Видимо с ним что-то стало, и... Мне не раз приходилось видеть подобные сцены. Он будто сам себя терзает. Я стал его не понимать. Стал больше уделять внимания, но без толку. После первого случая, я еще было подумал: "ладно, может подрался с кем". Но второй случай заставил меня задуматься.
***
Эхом грохнула дверь. В зал влетает парень. На лице странные царапины. Он начинает орать срывая голос, но все продолжает биться по нервам. Судорожно срываясь с ног, Тоша заставляет себя скользить по полу...
***
— Он как бы ненавидит себя или что-то другое. Этим же днем я позвонил его матери. Узнал от нее, что Антон иногда очень загоняет себя. Узнал, что детство его было не сладким: неудачные тренеры по танцам, смерть бабушки — про смерть узнал от него самого. Он когда прибежал с такой истерикой и накричал об этом.
Арсений мягко выражаясь был в шоке.
"Как может такой парнишка сотворять такое с собой?"
За окном совсем стемнело. Мелкие хлопья снежного пуза медленно опускаются на белые покровы. Голубоглазый брюнет засматривается этим зрелищем. Белые пятна не спешат падать. Кажется, что они хотят продлить моменты счастья. Моменты, когда они еще могут хоть как-то отличаться своей историей. Вот уже когда приземляются, то становятся единым целым со всеми. Они будто разбиваются о другие жизни, забывая про свою. На них падают еще, еще и еще. И конечным итогом уже не получится выбраться из этого кошмара. Приходится жить среди остальных. Переживать все те же чувства, что и они. Мельком ноги Арсения содрогнулись. И это не его нервы заиграли.
— Антон... Антон, Антон! — когда понял, что тот пришел в себя, начал повторять его имя, — Антон, Антон!
Арс тормошит парня, положив пальцы на подбородок. К счастью Шаст пришел в себя. Он вздрогнул, когда увидел перед собой лицо. Так глупо, но сказал:
— Черт! Ты кто? Почему здесь темно! Я в аду? — заметно паникует зеленоглазый приподнимаясь с лежачего положения.
На его грудь что-то прикладывается и давит вниз. Антон начинает ежаться.
— Что так переживаешь? Ты в курсе... Нет, ты помнишь что днем делал? — продолжает Арсений не убирая руку с груди парня.
— (Сглотнул слюну) — Я-я-я. Я проснулся. И... — затих в раздумьях, — хер. Не помню ничего.
Арсений глубоко вдохнул и коротко выдохнул слова:
— Антон, ты пришел сюда босой.
— Ч-что? — округлил глаза Тоха.
— Начал плясать как вне себя. Я подумал ты так прикалываешься. Но когда ты стал усердно, я бы сказал "убиваться" об пол, понял, что точно не приколы. Мне пришлось остановить тебя, иначе, конец был бы весьма плачевным для всех. Не ожидал что ты выключишься.
— Подожди. Сколько сейчас?
Где-то сбоку загорается яркий свет. Он освещает белым светом лицо Арса. Зеленые глаза парня застывают.
Шаст лежит головой на ногах запрокинув взгляд. Его глаза будто запустили якори и зацепились за дно глубокого океана. Его лицо вблизи кажется еще красивее. Реснички плавно движутся по мере движения век. Антон замечает их смыкание. Еще замечает, как голубые глаза режутся от яркого света и моментально становятся влажными.
Губы Арса зашевелились.
— Ты достаточно долго без сознания лежал. Где-то в районе трех часов. — после некоторой паузы добавил, — Я кстати скорую вызывал. Сказали, что тебе просто отдохнуть нужно. Я знаю, что ты спал, вот и не стал таскать туда сюда. К тому же я понятия не имею где ты живёшь. — с нежной улыбкой говорит Арс.
У него такой низкий, хриплый и спокойный голос сейчас. Его можно слушать вечно, до пор, когда не уснешь. Шаст поднимается разворачиваясь к окну и произносит весьма радостным толи каким-то грустным тоном:
— Снег пошел. И мне пора.