Шаг за шагом - и снова петля
Под моими лапами — пропасть. Тихо плачет моя совесть; её отклик — в глубинах души, слишком тёмной, приторно сладкой. Ты постой-ка, дитя, не спеши: у меня осталась загадка.
Я слепа. Пред моими глазами сужаются петли; что случится сегодня? Поведай — и мне обо всём доложи. Кто наврал, кто кого предал, кому в спину метают ножи — я слепа. Зато зряче глядит моё сердце, видит лучше здоровых глаз.
Всё не сон — и сужаются стены, шаг за шагом — стянулась петля. Что же ты, моя милая, дремлешь? Просыпаться давно уж пора. Я не сплю; мне мерещатся крики, моя пасть чужой плотью полна, я к такому никак не привыкну. Шаг за шагом — и снова петля.
Я не вижу. Ей-богу, не вижу, что за сон пожирает мой день. Я не сплю уже долгие годы — моя жизнь под указом петель. Я не вижу своё; только куст лечебной полыни, что растёт на могиле моей. В моей голове — чужие мотивы, в сердце — чужие порывы страстей, в моих мыслях воины мира, и они погибают в войне. Я кричу, я спешу им на помощь; я слепа — что мне сделать? В моей голове — только полночь, только полночь на суженных петлях.
Я бежала однажды: всё тщетно. Я не вижу собственных лап, на чужие глядит моё сердце — да они мне не надлежат.
Я всё вижу. И слёзы чужие, и горе, я хотела б помочь, да не вспомню, как глаза разомкнуть. Пред моими глазами — бездонное чёрное море, сердце снова мне шепчет и вторит, что пора бы вздремнуть.
Я вижу героев: они разыграли спектакль. Им холодно до мурашек, и испуг в их глазах рисует штрихи. Кому-то влюбиться — страшно, кому-то предать — пустяки. Они все совсем не послушны; их беды сроднились с моей. Я кричу: они словно мох засунули в уши, не видят меня из-за чёрных морей.
Я всё вижу. И страхи, и радость смешались; что будет сегодня? Представь! Видеть всё — это редкая гадость,
Видеть правду — жуткая дрянь.