Романтика с привкусом черешни

Просыпаясь утром, Ник и сам не верит своим глазам, когда действительно натыкается на спящего рядом в пижаме Ай Ксина — такое имя выбрал его товарищ, решив начать нормальную жизнь, раз Кросс дал ему такую возможность. Правда, теперь любая попытка сбежать оборачивается для юноши провалом, однако он, очевидно, не слишком жалеет об этом: видимо, всё ещё правда влюблён в Ника.

Кросс не испытывает привычных для парочек приливов нежности по отношению к бывшему напарнику, однако не может не заметить что тот, как всегда, тёплый, словно печка, что так была популярна в России в прошлом. Отчего-то хочется коснуться шеи в области сонной артерии, убедиться, что у юноши есть пульс, однако тот открывает глаза, замечая, будто так и должно быть:
— А у тебя так и не исчезла эта дурацкая привычка вставать в такую рань.
— Ты умудрялся вообще ночами не спать, дабы сбегать от меня, — ворчит под нос Ник, однако тут же сменяет гнев на милость, когда чужие руки обнимают со спины, но не так, как когда Ай Ксина ранили, а даря ощущение покоя, уюта, будто бы весь кошмар наконец закончился.

Кросс молчит некоторое время, не спеша нарушить идиллию, однако в итоге всё же высказывается:
— Мне многое нужно тебе показать.
— Я буду рад всё это увидеть, — только и отвечает брюнет с улыбкой, прежде чем отпустить юношу.

Получив свою одежду, состоящую из серой футболки и джинс, Ай Ксин скрывается за ширмой, намереваясь переодеться.
— Да чего я там не видел, — замечает Ник вслух. — Я же тебе рану перевязывал, забыл?
— Можно подумать, тебе на обнажённых парней пялиться нравится, — язвит в ответ юноша, и спор больше не возникает.

Дальше оба отправляются в предоставленный Нику автомобиль, и по дороге брюнет всё же интересуется:
— Так что же такое ты всё-таки хочешь мне показать? Это как-то связано с Королевскими Играми?
— Королевских Игр больше нет, — решительно возражает ему Кросс. — Но я хочу, чтобы ты увидел, как изменился мир после того, как их не стало.

Рука его машинально поправляет перевязывающую хвост ленту, и Ай Ксин, вспомнив об этом, неловко предлагает:
— Может, лучше что-то другое возьмёшь? В конце концов эта лента...
— Первый твой подарок. Мне нравится, — только и отвечает Кросс, так что парень вновь безо всяких споров замолкает.

Дальше они едут молча, хотя мысленно Ай Ксин и отмечает, что город стал намного лучше: люди выглядят куда более счастливыми и свободными, зная, что больше никто из дорогих им людей не умрёт, кажется, словно даже коррупция пропала, а где-то в стороне высаживают деревья для улучшения атмосферы города и приданию ему куда более живого вида.
— Красиво, — уже возле будущего парка замечает Терсус, прежде чем поинтересоваться с непередаваемыми гордостью и восхищением в голосе:
— Это всё ты сделал?
— Я, — легко признаётся Ник, через зеркало заднего вида посмотрев на брюнета. — Мне хотелось бы показать тебе ещё одно место. Не устал от поездки?
— Нет. Просто едем уже туда, — только и отвечает юноша, прежде чем вновь уставиться в окно.

Как в итоге оказывается, Кросс держал курс на расположенный в стороне пляж. Тропические деревья, песчаный берег возле моря — всё чужое, но в то же время... Но в то же время кажется Ай Ксину чертовски знакомым.
— Как ты узнал, как он выглядел? — спрашивает он, не глядя на парня.
— Я потратил немало времени на поиски в архивах, подумал, что это место или хотя бы его копия должно продолжить существовать, напоминая о жертвах первой игры, — только и отвечает тот, отчего сердце бывшего напарника на миг сжимается.

Он вновь понимает, за что влюблён в этого человека и почему считает его невероятным. Впрочем, как и в прошлом, он не позволяет себе лишних прикосновений, действий или эмоций, а только как можно более сдержанное, но искреннее:
— Спасибо.
— Не хочешь пройтись немного? — предлагает Кросс, на что тот, кивнув, соглашается.

Легко выбравшись из машины на свободу, Терсус разувается и босиком идёт по песчаной поверхности. Ступни приятно греет, ветер треплет длинные волосы, и брюнет на несколько мгновений забывает, где он и кто он такой. В этот миг он свободен, точно не было никакой игры, не было ничего, а он всегда был простым живым человеком. Утопия, а не мечта.

Удивительно, но Ник присоединяется, сжимая его руку в своей и с улыбкой глядя на Ай Ксина. Сердце того точно делает сальто-мортале. Конечно, это мило, но почему? Обязательно сжимать сейчас его руку так крепко, словно он боится потерять юношу вновь? Терсусу это не нужно, он не хочет влюбиться в этого человека сильнее, зная, что их взаимоотношения никогда не станут до конца нормальными...

Однако он ничего не может с собой поделать. Как ни пытается отбросить из головы юноша мысли о Нике, они вновь и вновь возвращаются к нему. Любит. Любит и ценит. А тот, как назло, тянет его вниз, вместе с ним присаживаясь на белый-белый, точно сливочное мороженое, песок и говорит:
— Нравится? Я подумал, что ты бы хотел увидеть это место, когда вернёшься.
— А если бы я не вернулся? — невесело усмехается в ответ брюнет, на что тут же слышит насмешливое:
— Исключено. У тебя ещё ни разу не вышло насовсем сбежать от меня. И не выйдет.

Сказав это, Кросс вдруг снимает медальон с шеи и надевает его на шею Ай Ксина, оставив того в недоумении. Если он отдаёт ему эту вещь, юноша же может уйти и не вернуться, так почему Ник говорит, что у него ничего не выйдет?
— Удивительно и глупо, но я действительно люблю тебя, — признаёт в тот момент Кросс, и всё для юноши становится на свои места.

Нет, конечно, бывший напарник уже говорил это, но верилось немного с трудом, так как оба были на эмоциях. Сейчас же всё по-настоящему, искренне и честно.
— Ты и сам не понимаешь, что творишь, — шепчет брюнет, осторожно проводя пальцами по шраму на его шее.
— Прекрасно понимаю, — легко отвечает ему Ник, при этом даже не пытаясь остановить.

Это пугает, но в то же время распаляет ещё больше, отчего брюнет позволяет себе на миг коснуться губами чужой ладони и слабо улыбнуться. Не уйдёт. Как он может сделать это, получив то, к чему так давно стремился?

Да, возможно, это неправильно, и их отношения вообще не должны существовать, однако обоим в данный момент событий всё равно. Им действительно будет непросто окончательно принять себя и чувства, однако жизнь длинная, кто знает, что может произойти.