Идиот (Турн/Аглай Секретиве Сепа Курода)
Первая мысль, что проносится в голове Аглая при виде Турна: идиот. Нет, серьёзно, если он нормальный парень, то откуда эта улыбка до ушей, слишком ярко выраженные эмоции, лёгкая вспыльчивость и непонимание таких простых вещей, в том числе и презрения к нему Куроды, притворяющегося в этот момент Чунтой? Этого юноша решительно не понимает и понять вряд ли когда-нибудь сможет.
***
Этот Турн действительно странный: как бы Аглай не намекал ему, что общаться с ним кроме как по делу не собирается, тот всё равно продолжает лезть со своими глупостями и идиотскими предложениями чаще остальных. Ему что, доставать больше некого? Решил, что Курода идеально подходит на роль жертвы?
"Идиот," — с презрением думает юноша, глядя на снайпера. Тот же продолжает улыбаться, пусть и прекрасно знает, что уже скоро они обязательно поругаются. Ну а как иначе с такой разницей в характерах?
***
Аглай наконец решается раскрыть себя и рассказывает остальным о том, кто он такой на самом деле. Кажется, все готовы это принять, однако отчего-то этот идиот Турн так сильно цепляется за мысль о том, что юноша Чунта. Нет, чёрт возьми, он просто обязан взять себя в руки и начать думать головой, научиться мириться с тем, что кажется невозможным. Курода не собирается ради него притворяться дальше: да и всё равно только имя и оружие по итогу изменились, о чём этот болван вообще переживает?
***
Аглай всё чаще ловит себя на мысли о том, что наблюдает за снайпером, в восхищении глядя на то, как юноша метко стреляет, как он серьёзен и сосредоточен становится в момент, когда по-настоящему берётся за дело. Нда, интерес к этому идиоту, кажется, не слишком нормален, нужно взять себя в руки и покончить с этим. Пора завязать пялиться на Турна.
Вот только чем чаще Курода повторяет это себе, тем чаще, наоборот, заглядывается на товарища по команде, со временем подмечая, что тот не только хороший снайпер, но и довольно симпатичный высокий юноша с понимающими карими глазами, что улыбается он очаровательно и что Аглаю нравится, как парень к нему обращается.
Нет, это неправильно! Аглай ни за что не влюбится в этого идиота, тем более в своего товарища по команде! Ему никто не нужен, он ни за что не попадётся на этот крючок!
***
Вот чёрт, кажется он попался! Аглай понимает, что просто не может не наблюдать за Турном, не способен послать его куда подальше со странными и идиотскими предложениями и даже ревнует к девушке, что тот ещё не нашёл, но так упорно ищет. И что вот теперь Куроде делать?
Снайпер, кажется, пока не замечает взглядов парня в свою сторону, так что Аглай остаётся спокоен. Вот только со временем Турн и сам будто бы начинает оказывать Куроде знаки внимания. И как на это, чёрт возьми, реагировать? Что он вообще должен делать в этом случае? Это дружеское общение или попытки флирта? Аглай просто не понимает.
Вот только в один прекрасный день он не выдерживает и срывается на снайпера:
— Прекрати уже это делать, бесишь!
— Прекратить что? — с удивлением уточняет Турн, чуть склонив голову набок. — Я пытаюсь быть добрым и милым с тобой, значит, делаю что-то не так?
— Именно это ты делать и не должен, — огрызается на автомате Курода, уткнувшись взглядом в столешницу. — Хватит вести себя так, будто готов положить к моим ногам весь мир, если ничего не имеешь в виду. Мне слишком трудно оставаться равнодушным из-за этого.
Турн, кажется, начинает догадываться, что юноша имеет в виду, отчего с лёгким недоверчивым смешком спрашивает у Куроды:
— Аглай, только не говори, что ты влюбился в меня.
— Именно так! — резко выдаёт тот, заставив снайпера впасть в ступор. — Ты же и сам прекрасно понимаешь уже, что нравишься мне, так прекрати издеваться и заставлять меня верить, что из этого выйдет что-то хорошее. Прекрати давать мне надежду!
Курода и сам не понимает, как оказывается в крепких объятьях присевшего рядом Турна. Хочется сказать хоть что-то, однако непослушный язык выдаёт только одно слово:
— Турн...
— Наконец-то ты смог признать это, — шепчет юноша с неожиданной в этой ситуации улыбкой на губах. — Я был уверен, что никогда не смогу добиться от тебя взаимности, сколько бы времени на это не потратил.
Картинка складывается в голове Куроды быстро: снайпер и в самом деле уже давно флиртует с ним, пытается намекнуть, что Аглай ему нравится, в то время как тот пытается понять, что означают все действия со стороны товарища по команде. На лице юноши тут же образуется счастливая полуулыбка, и он, пихнув юношу в бок лоткем, тихо бормочет:
— Идиот...
— Я или ты? — вдруг парирует Турн, заставив Куроду посмотреть на себя с возмущением и тут же поправиться:
— Ладно, всё, понял, я идиот!
— В этот раз я имел в виду себя, — с довольной улыбкой фыркает Аглай, прижавшись к снайперу сильнее. — Глупый.
Тот не знает, как реагировать на неожиданную нежность и кротость со стороны Куроды, поэтому только осторожно проводит рукой по заданным в нижний пучок волосам и тихо шепчет:
— Ну вот и поговорили. Как думаешь, стоит рассказывать остальным?
— Поверь мне, раз пять минут назад на нас в проходе так довольно пялилась моя сестра, они и сами прекрасно обо всём знают, — усмехается Аглай.
Турн в тот же миг отстраняется, после чего складывает руки на груди и якобы недовольно интересуется:
— Почему ты не сказал мне, даже если видел её?
— Потому что ещё несколько лет ждать ради такого момента я просто не мог, — весело ухмыляется Аглай, прежде чем вновь натянуть на лицо маску вечно недовольной личности.
Турн улыбается этим словам, прежде чем снова обнять парня. Раз уж Альфа итак всем расскажет, что они начали встречаться, им присутствовать при этом вовсе не обязательно. А значит они могут насладиться друг другом и поговорить о том, о чём молчали столько лет.
Время для них двоих будто начинает течь медленнее, оба успевают поговорить обо всём и в то же время совершенно ни о чём. Кажется, словно рядом с друг другом они наконец становятся настоящими, могут открыть душу. Турн больше не кажется Аглаю беспечным идиотом с быстрой сменой эмоций, и в это же время тот не видит в Куроде того холодного, всех ненавидящего и презирающего паренька. Только рядом друг с другом они кажутся другими людьми, являют тех, кого не замечают в них остальные. И уже хотя бы от этого оба чувствуют себя невероятно счастливыми.