Рисунки на стекле (Денис Страдательный/Кристофер Белл)
Денис никак не ожидает застать юношу в перерыве между занятиями в коридоре, сидящим на подоконнике и с сосредоточенным видом водящим по нему пальцем. Стараясь не засмеяться, блондин подходит ближе и, приобняв Кристофера со спины, насмешливо шепчет на ушко:
— А что это мы здесь делаем?
— А я знал, что ты будешь меня искать, поэтому придёшь сюда, — с улыбкой отвечает русоволосый, обернувшись к Страдательному. — Ты когда-нибудь рисовал в детстве пальцем на запотевших или замёрзших окнах?
Денису о прошлом вспоминать не нравится, так что он только ведёт плечом в сторону и неопределённо отвечает:
— Кристиану, кажется, очень нравилось это занятие. Мне его не понять, если честно.
— Ты просто обязан попробовать это! — тараторит тем временем Белл, схватив юношу за руку и поднеся его руку к тонкому оконному стеклу. — Давай, Денис!
Это кажется идиотской затеей, тем более учитывая, что они оба уже студенты, однако Страдательный всё равно нерешительно касается стекла кончиком пальца и наблюдает, как изящная морозная изморозь тает, оставляя пятнышко чистого стекольного окна. Он ещё не совсем понимает, что же такого в рисовании на стекле, однако всё равно неуверенно выводит линии, которые постепенно начинают напоминать цветок астры. Кристиан мог бы лучше, однако для Дениса этот результат невероятно хорош.
— Да у тебя талант! — с восхищением замечает Кристофер, заставляя сердце блондина предательски биться быстрее. Что же он с ним делает? Такой нежный, романтичный, слишком искренний и хороший для этого мира...
Впрочем, именно таким и за это он нравится Денису, поэтому тот сделает всё, что угодно, чтобы защитить столь робкую, но лучистую улыбку, глаза, напоминающие два василька, растущих в поле, волосы, переливающиеся медным блеском под светом электрических ламп коридора... Да уж, любовь к этому парнишке заняла всё сердце Страдательного и теперь ни за что не желала покинуть его, как бы тот ни старался.
— Думаю, мы, два взрослых парня, выглядим глупо, занимаясь подобными вещами, — только и говорит блондин, однако Кристофер быстро качает головой, с восхищением заметив:
— Ты выглядишь круто, что бы ни делал. Я так никогда не смогу, так что завидую.
— Было бы чему, — усмехается Денис, прежде чем самому осторожно перехватить руку Белла, но уже не поднести её к стеклу, а прижать к своей груди и спросить с улыбкой:
— Слышишь? Даже я, такой крутой, как ты говоришь, не смог избежать вот этого. И кто это со мной сделал? Самый тихий и спокойный мальчишка нашего курса.
На лице Кристофера в тот же миг расцветает широкая-преширокая улыбка, и он крепко обнимает Страдательного, уткнувшись носом в его плечо. Впрочем, длится это недолго: уже скоро он отпускает пригревшегося Дениса (чем тот не слишком-то и доволен) и выводит на стекле что-то. Как оказывается в итоге, юноша писал формулу: 128√е980. Страдательный совершенно не понимает, к чему бы это, а Белл тем временем воодушевлённо спрашивает:
— Сможешь решить это за несколько секунд?
— Настолько быстро? Даже я бессилен, извини, — пожимает плечами блондин, внимательно разглядывая формулу. — Но дай мне пару минут, и я...
— Не нужно, — в тот момент с лучистой улыбкой качает головой юноша. — Я прекрасно знаю ответ и могу сказать его тебе. Тебе просто нужно думать не головой, чтобы его увидеть.
Страдательный не понимает, что тот имеет в виду до тех пор, пока Кристофер не стирает осторожно верхнюю часть, оставив внизу столь знакомые английские буквы. Из-за этого Денис чувствует прилив необычайной нежности и осторожно целует Белла в щёку, на что слышит смущённое:
— А не боишься, что по универу пойдут слухи?
— Я сам по себе ходячий сборник слухов, хуже не будет, — пожав плечами, ухмыляется Денис, полнося к губам и целуя чужую ладонь. — Если тебя это никак серьёзно не коснётся, то мне всё равно, пусть окружающие говорят, что хотят. Видимо, им обсуждать больше нечего.
Вне себя от счастья Кристофер кивает. О таком ответе он и мечтать не мог. Чтобы Денис так просто ради него наплевал на остальных? О, это дорогого стоит.
— Люблю, — шепчет он, вновь целуя Страдательного в щёку и комкая пальцами рубашку на его плече. — Сильно-сильно люблю, как никого никогда в жизни.
— Я знаю, — только и отвечает с улыбкой блондин, зарываясь пальцами в пряди непослушных русых волос. — Я тоже. Тоже очень-очень тебя люблю.
Радость захлёстывает Кристофера с головой, и он просто не знает, что нужно делать, хоть и понимает, что сейчас, наверное, нет ни одного человека на планете, что был бы счастливее него. Рука вновь тянется к стеклу, выводя на нём забавных человечков, держащихся за руки. Проходивший мимо одногруппник только презрительно фыркает и бурчит под нос:
— Два пидора...
— Катись к чёрту, — только беззлобно отвечает Денис, не отрываясь от наблюдения за рисованием Белла, поэтому не видит, как юноша, стремительно побледнев, подскакивает и поспешно убегает, ворча под нос что-то ещё менее приличное, нежели до этого.
Кристофер смотрит на Дениса удивлённо. Свой рисунок он ещё не закончил, однако сейчас это кажется не столь важным, ведь неужели возлюбленному плевать на то, что этот придурок обязательно всем всё расскажет, по универу пойдут слухи и репутация Дениса, и без того весьма сомнительная, станет совершенно отвратительной.
— Выглядишь слишком уж задумчивым, — замечает Страдательный, прежде чем поднести свою руку ближе к стеклу. — Даже не дорисовал. Непорядок.
Сказав это, юноша окончательно касается стекла и указательным пальцем дорисовывает второго человечка, а после хмыкает и, точно шутки ради, рисует рядом с ними сердечко. Мимо как раз проходит преподаватель по психологии, которая, заметив это, истерично вопит, выронив бумаги:
— Денис Алексеевич, это что такое? Что вы с мистером Беллом здесь устроили? Немедленно в деканат!
— Марина Иосифовна, мне кажется, чужие отношения вас не касаются и деканат запретить их никак не может, — спокойно отвечает тот, ехидно улыбаясь. — Поэтому попрошу вас дальше идти по своим делам и не совать нос в личную жизнь студентов. Между прочим, ректору прекрасно обо всём известно, иначе меня давно бы уже отсюда выперли.
Женщина замирает, точно вспоминает вдруг что-то. Кулаки её то сжимаются, то разжимаются, и она, возмущённо выдохнув, поспешно выхватывает милостиво поднятые Страдательным бумаги и быстро уходит, звонко цокая каблуками. Кристофер в этот момент, слабо улыбаясь, замечает:
— Единственный плюс того, что мой отец — ректор и с самого начала знал, что ты мне нравишься.
— То есть, он обо всём узнал раньше меня? — с шутливым возмущением заявляет Денис, приобняв юношу за плечи и взъерошив волосы. — Это нечестно!
Впрочем, возмущённым блондин не выглядит. Он действительно счастлив в этот момент.