Эпилог: Новая вывеска
Три месяца спустя. Озеро Комо.
Солнце лениво опускалось за поросшие лесом горы, окрашивая спокойную гладь воды в оттенки расплавленного золота и киновари. Воздух был теплым и пах цветами и свежесваренным эспрессо. На террасе небольшой виллы, укрытой от посторонних глаз старыми кипарисами, сидели двое.
Максим Волков и Алина Орлова пытались жить нормальной жизнью.
После нескольких недель изнурительных допросов и закрытых слушаний их, наконец, отпустили. С подпиской о неразглашении толщиной с небольшой роман и настоятельной рекомендацией «исчезнуть». Герр Мюллер, старый цюрихский банкир, сдержал свое слово. Он предоставил им это убежище, место, где можно было попытаться залечить шрамы — и видимые, и те, что внутри.
Максим молча смотрел на воду. Его руки, когда-то порхавшие над клавиатурой, теперь спокойно лежали на коленях. Он больше не вздрагивал от каждого резкого звука. Кошмары все еще приходили, но реже. Рядом с Алиной они отступали быстрее.
Алина читала что-то на планшете, ее лицо было сосредоточенным. Она отпустила волосы, и они мягко спадали ей на плечи. Она больше не была похожа на загнанную журналистку, готовую к бою. Почти.
«Эгида» была распущена. Ее активы заморожены, руководство арестовано. Виктор Шталь ждал суда в Гааге, и его дело обещало стать самым громким процессом десятилетия. Мир, казалось, выдохнул с облегчением и быстро забыл о неприятном инциденте.
«Посмотри», — тихо сказала Алина, поворачивая к нему планшет.
На экране был выпуск новостей. Серьезный диктор на фоне флагов Евросоюза и США вещал о новом вызове современности.
«...в ответ на растущие асимметричные угрозы и для борьбы с распространением деструктивных идеологий и информационных эпидемий, — говорил диктор, — лидеры ведущих мировых держав объявили о создании нового наднационального органа. „Комитет по обеспечению когнитивной безопасности". Его задачей станет мониторинг и превентивное реагирование на попытки дестабилизации общественного сознания».
Риторика была выверенной, гладкой и до боли знакомой.
Максим взял планшет. Пролистал статью. «Противодействие асимметричным угрозам». «Информационные эпидемии». «Превентивное реагирование». Это были их слова. Это были слова Шталя, очищенные от фанатизма, завернутые в глянцевую обертку демократической необходимости.
Он увеличил фотографию с пресс-конференции. За трибуной стоял премьер-министр Великобритании. А позади него, в ряду советников, Максим увидел знакомое лицо. Это была та самая агентка MI6 с хищной улыбкой, которая допрашивала их в Женеве. Она смотрела прямо в камеру, и в ее глазах был тот самый блеск — блеск человека, получившего в руки новый, могущественный инструмент.
Максим отложил планшет и снова посмотрел на озеро. На его умиротворяющую, обманчивую гладь. Пеликан не умер. Он просто сменил оперение.
«Они не уничтожили доктрину», — сказал он тихо, но в вечерней тишине его слова прозвучали как приговор. «Они просто провели ребрендинг».
Алина ничего не ответила. Она просто взяла его руку в свою. Ее пальцы были теплыми и сильными.
Война не окончилась. Она даже не начиналась. То, через что они прошли, было лишь прологом. Отчаянной попыткой предупредить мир, которая привела лишь к тому, что оружие попало в другие руки. Более умелые. Более легитимные.
Их взгляды встретились.
В них не было страха. Не было отчаяния. Лишь холодная, суровая решимость.
Борьба только начиналась.