демон под прикрытием

Пронзительный взгляд Сюмина, казалось, мог расчленить, выпотрошить душу, вывернуть наизнанку органы. Бывший коллега уже не был таким как раньше: некогда светлые волосы окрашены в ядерно-чёрный, былой тёплый взгляд почти с материнской улыбкой сейчас походил на презрительный оскал. Надменно оглядывает бывшего сослуживца и, рукой лениво махнув в сторону амбала, подошёл вплотную к Тэхёну. Со стороны это выглядело весьма комично, ибо Тэхён немного выше, однако даже тени улыбок не проскользнули на лицах его людей.

Ким бросил один осторожный взгляд в сторону Чонгука, стоящего на коленях, чьи руки были заведены за спину. Тэхён едва заметно кивнул и слегка улыбнулся. Чонгук отразил его улыбку и прикрыл глаза. По тяжело вздымающейся груди и вспотевшему лбу разумно было предположить, что Чон крайне напряжён. Тэхён тоже, но не позволяет ни одной лишней эмоции проскользнуть на его безмятежном лице.

— Ну здравствуй, капитан Ким, — гадкая ухмылка растягивается на пол лица.

— Я пришёл за ним, — пальцем указывает на Чона. — Его дед перешёл мне дорогу, а я ни на йоту не бессмертный, чтобы трогать любимчика президента, но его внук… О нём так мало информации, интересно, что же он таит в себе, а, Чон Чонгук?

Парень лишь опускает голову. А Тэхён мысленно бьёт себя по лбу; ему всё-таки стоило ознакомиться с тем досье. Незнание раздражает.

— Но теперь понимаю, что он — лишь второстепенный герой, с ним и его дедулей я разберусь позже. Он — мелкая рыбка, мне нужна покрупнее. Например, ты.

Пара глаз устремляется на парня, что уже почти слился с асфальтом.

— Вспомним о давно минувшем? — вернул к себе внимание Сюмин. — Знаешь, мне до сих пор так смешно! Ты практически похерил мой план, который я строил около двух лет; всё было идеально рассчитано и готово к задействованию. Но тут ты, чёртов идиот!

Сюмин срывается на крик, злобно смотря на мужчину перед ним, что выглядел невозмутимо. Тэхён старается не акцентировать внимание на словах и действиях, — слишком неприятно вспоминать своего хёна, что сейчас не отчитывал за проделанную работу, а лишь стискивал зубы и окидывал презрительным взглядом.

— Но всё прошло хорошо. Вы — чёртовы идиоты, даже не поняли всей фишки. И чему вас учили в академии? Неужели не было понятно, что это ловушка? — глава смеётся нахально, подушечками пальцев убирая лишнюю влагу с глаз. — Я так долго играл в хорошего, было очень легко втереться к вам в доверие. Где ваша хваленая проницательность? Ах да, забыл. Горит в аду. Как и вся команда.

Теперь пришла очередь Тэхёна стискивать зубы и сжимать руки в кулаки. Оружия нет — напасть не получится, его сразу же пристрелят, да и Чона навряд ли отпустят по доброте душевной. Альтернативного исхода он пока не видит. Он в чёртовой ловушке. Опять.

А Сюмин тем временем продолжил, вошёл во вкус, вальяжно расхаживая перед носом капитана и забавляясь реакцией.

— Я ведь числился в числе пропавших без вести, так ведь? Я, Намджун и несколько других солдатов, что подошли чуть позже. Они все мертвы. Я сам их убил. Твой любимый брат так долго сопротивлялся, так рьяно пытался спасти вас. Только было уже поздно. Для всех.

Громкий смех вновь прорезал тишину, будто нож в воздухе. Тэхён всегда отмахивался и не мог поверить, что какие-то слова могут разбить его сердце, сломить или убить. Но, как оказалось, могут. Боль проедает каждую частичку его тела, сжигает остатки чего-то живого, что теплилось внутри в самом укромном месте. Что-то с глухим треском рвётся, и нет, на сей раз не затянется. Уже не сможет.

— Жаль, конечно, что у Сокджина хватило сил вытащить тебя оттуда. Всё-таки самый младший — блядский любимчик. Но слава всем богам, он долго не прожил.

«Как и ты» остаётся непроизнесённым, но Тэхён понял посыл.

Один из людей главы подходит к нему, что-то шепча на ухо. Сюмин хмыкает и кивает.
— Что ж, я вынужден вас покинуть. Продолжим нашу беседу в другой раз.

И приказывает всем вернуться на свои места. Но перед тем как самому сесть в машину, бросает напоследок:

— Мы совсем скоро увидимся, капитан, будь готов, — и, подмигнув, закрыл чёрную тонированную дверь.

Бугай, что держал Чонгука, лишь презрительно усмехнулся и толкнул в спину, отчего тот повалился на землю, разбивая руки в кровь. У Тэхёна жутко зачесались руки. Он дёрнулся, но мужчина резко направил дуло на его голову, заставляя капитана остановиться. Не сводя глаз и спиной идя к машине, гражданский, заметив пристальный взгляд, резко выстрелил в небо, отвлекая Кима, и быстро сел в машину.

Звук мотора, скрип колёс — и будто здесь никого и не было. Несколько машин быстро скрываются за тернистым лесом, что Тэхён благополучно объехал с другой стороны. Ким сразу поворачивается в сторону Чонгука. Тот поднялся, отряхнул потёртые джинсы и улыбнулся, поднимая большой палец вверх. Капитан подрывается с места, подбегая к подопечному. Проверяет на наличие других ран (мало ли) и отмечает лишь небольшие раны на ладонях и синяки на запястьях. Прикрывает глаза, пытаясь утихомирить внутреннего зверя, что утробно рычит и скалится, готовый сорваться с цепи. Чонгук не заслужил.

Но парень лишь хлопает по плечу, говорит короткое «всё в порядке» и идёт к машине. Вытаскивает пачку салфеток из бардачка, вытирает кровь, коротко шипит и садится на переднее место. А Тэхён не может поднять глаз. Потому что стыдно. Впервые за чертовски долгое время.

Он проявил себя не самым лучшим образом, и даже факт того, что он не мог ничего сделать, не успокаивает. Вот совершенно.

Однако идёт к машине, садится и поворачивает ключ зажигания. На трассе почти никого, лишь несколько лениво петляющих машин, что Ким благополучно объехал. Чонгук сидит смирно, смотрит в окно на плывущие по небу серые тучи и думает о дальнейшей жизни. Он не понимает, что жизнь хочет от него, чего добивается, почему постоянно ставит подножки и любуется им как на актёра из театра.

Чонгук всегда считал себя сильным, и не хочет менять своё амплуа. Всё будет хорошо, он же ведь справится, так? Не уследив за временем и совсем заблудившись в лабиринте собственных мыслей, пропускает момент прибытия. Тэхён окликает его и просит зайти в дом, пока сам будет возиться с машиной. Чонгук послушно кивает и отворяет входную дверь. Верный дворецкий уже ждёт его.

Тэхён загоняет машину в гараж и достаёт пачку сигарет. Он курит очень редко, но пачку исправно носит с собой постоянно, ведь вдыхать табачный дым, что медленно убивает тебя с каждой новой затяжкой, сродни игры со смертью, — авось однажды повезёт и вместо кислорода в твоих лёгких будет табак, который будет умерщвлять каждую клетку. Смерти он не боится, и даже если костлявая придёт за ним, — он лишь равнодушно пожмёт плечами и последует за ней. А есть смысл в страхе? Мы все когда-нибудь умрём, независимо от возраста, цвета кожи или пола. Кто-то раньше, кто-то позже. Главное, потом не жалеть и не думать, что пройденный путь был протоптан зря.

Тэхён направляется в свою комнату, дабы передохнуть. Вроде бы сегодня он не занимался ничем тяжёлым, однако тело отдаёт лёгкой болью. Рана потихоньку начинает затягиваться и уже не приносит видимого дискомфорта. В голове набатом бьют мысли о бывшем брате (даже звучит смешно); не укладывались мысли, что он смог так измениться, перейти на противоположную сторону, уподобиться тем, кого он раньше презирал.

Он плюхается на кровать, тихо хмыкнув. Что было, то прошло. Сейчас нет смысла вспоминать те моменты, что дарили такие хорошие воспоминания. Река времени унесла всё по течению, и в конце они просто канут в пропасть, навсегда исчезнут из укромок памяти.

Дворецкий тихо стучится и просит пройти в гостиную ужинать. Тэхён разлепляет глаза, смотрит на наручные часы и тихо охает. Уже восемь вечера, он проспал около трёх часов, даже не заметив, как провалился в сон.

Опять те же стены, длинный коридор и дверь, ведущая в гостиную. Чоны уже сидят за столом, дожидаясь телохранителя. Судя по тяжёлому взгляду младшего, у них только что произошёл неприятный разговор. Вонсу однобоко ухмыляется, приглашая к столу.

— Итак, как поездка прошла? Всё хорошо? Никаких происшествий?— спрашивает вонсу, взглядом испепеляя внука. Тот лишь поджимает губы и отворачивается, спрятав руки в карманы толстовки.

Тэхён, не успев даже взять в руки столовые приборы, откидывается на спинку стула и смотрит на старшего. Тот переводит взгляд на мужчину, терпеливо дожидаясь ответа. Только Тэхён не знает, что сказать: жгучую правду, что бьёт под дых, заставляя стыдиться собственных ошибок, или ложь, что подобно змее, оплетающей тело и стискивающей в своих стальных объятиях.

Но выбор сделать надо. Причём немедленно.

— Да, всё прошло хорошо, как видите.

Вонсу смеряет его пристальным взглядом, а потом с улыбкой, больше похожей на оскал, отвечает:

— Врать нехорошо, Ким Тэхён. Особенно мне.

Попался.

Старший встаёт, отодвигая стул и скрещивая руки на груди. Прохаживается вдоль гостиной, то удаляясь, то возвращаясь.

— Мне уже доложили об инциденте на дороге. И мало того, что вы решили скрыть это от меня, так ещё и подвергли моего внука опасности. Вы уже не в силах защитить моего внука, а это только ваш первый рабочий день.

Чонгук было хотел что-то сказать, но один взгляд маршала, — и он затыкается, опускает очень низко голову, скрывая красное лицо за чёлкой.

— Вас смогли выбить из колеи, свои чувства вы не удосужились даже скрыть под маской. Я понимаю, что это ваш бывший напарник, которого считали мёртвым до этого момента. Но это вас не оправдывает. Я даже не знаю, как поступить сейчас.

— Никак, — прозвучало в ответ.

Вонсу удивленно поднял брови, явно не ожидавший такой резкой реплики.

— Я не знаю, что именно вам сказали, какие выводы вы уже успели сделать, но ваши обвинения бессмысленны, поскольку даже с пистолетом в руках я не смог бы ничего сделать, а бросаться с кулаками на десяток вооруженных крайне необдуманно. В такие моменты всё нужно решать мирно. Да, меня это выбило из колеи, потому что этот человек заменил мне брата в своё время. В крайнем случае, если это всерьёз подорвало ваше доверие, то я могу уйти. Я не держусь за это место. Всего хорошего.

И, просто поднимаясь со своего места и глядя только вперёд, вышел за дверь.
Ужин остался нетронутым.

***

Всё, что испытывает Тэхён сейчас — безразличие. Ему не жаль прощаться с этим местом, прошло слишком мало времени. Правда, немного сочувствует Чонгуку, парень правда несчастен, но Ким не в состоянии что-либо сделать. Значит ли для него тот разговор что-то? Возможно. Он затронул струны его души, создавая до боли грустную мелодию. Но капитан ничем не мог ему помочь. Все слова служат лишь лёгким анальгетиком, спустя время вся боль вернётся. От боли нельзя избавиться, её можно только притупить.

Он аккуратно складывает пижаму в рюкзак и застилает постель. Нетронутая папка с досье лежит всё на том же месте. Теперь он может вернуться.

Только Тэхён не ожидал, что стоит ему только переступить порог бывшей комнаты, как увидит растерянного Чонгука.

Тот топчется на одном месте, не решаясь даже поднять свой взор.
Тэхён, немало удивившись, в упор смотрит на младшего. И не выдерживает.

— Кажется, мы всё решили. Что вы хотите, Чонгук-ши?

— Вас.

Тэхён не сдерживает удивлённого восклицания. Чонгук, поняв двусмысленное значение слова, поднял голову и стал жестикулировать, извиняясь:

— То есть, простите, я имел в виду другое. Просто, — вздохнул глубоко, — я не хочу, чтобы вы уходили. Прошу Вас, не надо.

Тэхён с интересом наклоняет голову набок, рассматривая. Младший напуган, растерян и в целом выглядит как одинокий воробушек.

— Не могли бы мы зайти в вашу комнату и всё обсудить? Прошу Вас, это займёт очень мало времени.

— У тебя не получится переубедить меня, — отрезает Ким.

— Дайте шанс хотя бы попробовать, — умоляюще шепчет Чон.

Капитан устало трёт переносицу и кивает, открывая дверь и бросая рюкзак рядом с ножкой стола. Садится на кровать и приглашающим жестом указывает на место рядом с собой. Младший тактично отказывается, а старший пожимает плечами.

— Чёрт, просто понимаете… — продолжает Чон, со вздохом поднимая глаза: — У меня было достаточно телохранителей за всю мою жизнь, и ещё ни один не относился ко мне хоть с долей уважения. Да что там я, они все за спиной презирали моего деда и гнались лишь за деньгами и престижем, почти зубами цепляясь за это место. Мне было так отвратительно от подобного. Люди погрязли в собственной лжи и сплетнях, цеплялись за любой способ найти себе деньги, пренебрегая честью и собственным счастьем. Вы человек с невероятной силой духа. За эти сутки я успел понять, что вы так ведёте себя не потому, что хотите показаться лучше других, а потому, что внутри вас огромный комок боли, что раздирает все внутренности. Я знаю это чувство.

Чонгук замолчал, а Тэхён не мог сказать и слова. В голове ни одной мысли, они разом улетучились, стоило только младшему заговорить.

Парень перевел дух, вновь начав:
— После вашего ухода я объяснил все деду, да и ваши слова произвели эффект. Он не хочет вас увольнять. И нет, не подумайте, он не делает вам одолжение, просто вас выбрал не только он. Решающее слово было за мной.

Тэхён кивает, задумчиво теребя кончики волос.

— Я изучил ваше досье вдоль и поперёк и знаю практически всё. Когда у других были деньги и помощь родителей, когда им было легче завоевать чьё-то место, вы выгрызали себе путь зубами, при этом поступая по совести. Вы добились всего сами, а это достойно того, чтобы такими людьми восхищались и уважали. Поэтому… прошу, не уходите. Хотя бы не сейчас.

Тэхён задумчиво жуёт нижнюю губу, глубоко уходя в свои мысли. Это не то, что он ожидал. После недолгой паузы он наконец вымолвил:

— Я говорил, что тебе меня не переубедить, — бросает Ким небрежно, но заметив на лице Чона грустную улыбку, усмехается по-доброму и доканчивает: — Но у тебя получилось сделать это спустя несколько минут, чёртов Чон Чонгук.

На лице Чонгука расцветает улыбка, так похожая на кроличью, и он благодарно кивает. Тэхён даже не заметил, как перешёл на неформальный тон, Чону так даже проще.

Между ними повисла приятная тишина. Чонгук так и не сдвинулся с места, а Тэхён опять погрузился в свои мысли. И, как всегда, их перебил младший.

— Мы ведь теперь можем перейти на неофициальный тон?

Тэхён согласно кивает.

— Тогда не хочешь позаниматься в тренажёрном зале? Вроде бы все военные стараются держать себя в форме.

Тэхён лишь кивает, даже не удивляясь наличию спорт-площадки. Предсказуемо было считать, что в таком огромном доме найдётся несколько неплохих тренажёров, помогающих держать себя в тонусе. Ему действительно стоит немного позаниматься, вспомнить те приятные ощущения после тренировки.

Чонгук снова улыбается и просит пойти за ним. Вечерняя тренировка не будет лишней.

***

Снова те же стены и коридор. Только теперь они ныряют в небольшой проём, скрытый величественными дверями, всегда открытых нараспашку, откуда тянется ещё один коридор. В конце него массивная дверь. Чонгук улыбается хитро и открывает её. Тэхён ошибся, тут не просто несколько тренажёров, а целый комплекс разных. Глаза Кима просто разбегаются в разные стороны, и рот открывается в восхищении. Чёрт, для такого заядлого любителя поработать над своим телом это место сродни раю.

Чонгук же снимает толстовку, оставаясь в одной майке, что идеально подчёркивает накаченное тело.

— Дед сделал его очень давно, когда был ещё молод. Постепенно новые виды обновлялись, покупались новые. Он очень любил спорт, практически всё свободное время тратил в этом зале, доводя себя до идеала. Сейчас он здесь очень редко бывает, всё-таки возраст и слабое сердце дают о себе знать, — заговорил вновь Чон, вставая на беговую дорожку и настраивая темп.

— А что касается тебя? Как много времени ты тратишь?

— Я тут целыми днями, практически не вылезая. Первые несколько месяцев в зале было нужно отрабатывать технику выполнения упражнений, задействуя минимальный вес. Я делал всё так, как считал нужным, и добился, чего хотел.

Тэхён кивает, давая дань уважения Чонгуку. Всё-таки трудолюбивых людей он очень любит.

Капитан, наконец сняв с себя верхнюю спецовку и оставаясь в одних штанах, прошёлся вдоль длинных рядов и нашёл любимых тренажёр. Но прежде немного размялся на велотренажёре, разогреваясь.

'Верхний блок' был изумительного качества, с серебряными плечами и крепкой соединяющей нитью.
Тэхён устанавливает вес и садится прямо под верхним блоком, спину держа ровно, поясницу — в открытом положении. Ноги согнуты под прямым углом. Притягивая перекладину к груди и поднимая вверх необходимое количество подходов, Ким получат долгожданное чувство невесомости и лёгкую боль из-за небольшого отвыкания.

Они занимаются под аккомпанемент собственных тяжёлых звуков. Каждый занят своим делом, и темы для разговоров исчерпались. Обычно Тэхён занимается один, дожидаясь, пока все уйдут. Чужое присутствие и чьи-то вздохи-выдохи его отвлекали, выводили из себя. Но сейчас он совершенно спокоен и даже чужое присутствие его никак не трогает. После пары подходов Тэхён решает перейти на другой тренажёр. Чонгук также заканчивает, пытаясь отдышаться и блаженно улыбаясь.

Он подходит к тренажёру Смита, фиксируя положение спинки и устанавливая необходимый вес.
— Преимущество тренажёра Смита в том, что он позволяет заниматься безопасно. Штанга двигается по заданной траектории, таким образом ты не заваливаешь руки вперёд или назад. Люблю его, — первым начинает Ким, с доброй ухмылкой наблюдая за младшим и скрестив руки на груди.

Чонгук лишь мычит в ответ, полностью фокусируясь на выполнении. Его тело очень напряжено, мышцы перекатываются, и солёный пот плавными движениями скатывается вниз по смуглой коже.

Тэхён решает занять себя ещё чем-нибудь и выбирает для этого жим ногами. Он упёрся ногами в специальную платформу, делая узкую постановку ног, дабы прокачать внешнюю часть бедра.
Так проходит около часа. Мужчины пару раз поменяли тренажёры, особо не усердствуя, дабы не нагружать собственные тела.

Уставшие, они плетутся в душевую. Потные и горячие тела жаждут свежести.

Тэхён на правах старшего идёт первым, заранее взяв полотенце с собой. Чонгук терпеливо ждёт внутри, дожидаясь своей очереди. Наконец, долгожданные холодные струи воды стекают по его телу, прогоняя усталость. Никогда боль не была такой приятной. Мышцы сводит, но это не причиняет дискомфорта.

После всех водных процедур одевается и выходит, не забыв прикрыть шрам полотенцем, повесив его на шею и придерживая концы на щеке. Чонгук вымотался так сильно, что просто не обратил на Кима никакого внимания, лишь тихо пробубнил «спокойной ночи, хён» и скрылся в ванной. Капитан расслабился и плавной походкой, не спеша, направился в свою комнату.

***

Сумерки давно опустились на город, покрывая всё тонкой иссиня-чёрной шалью. Россыпь ярких звёзд сверкает в ночи; луна, откидывая дорожки сияющей пыльцы, освещает путь.

Только Тэхён собрался просто лечь в кровать и наконец проспать свои законные часы, как вспоминает о досье. Он устал откладывать это дело в дальний ящик, да и, признаться честно, любопытство взяло своё. Слова Сюмина никак не вылетали из головы, и было понятно, что он что-то знает. Еще Тэхёну предстоит узнать о том парнишке, что остановил его у дверей на кухню. Но это потом, сейчас важно другое.

Ким устраивается поудобнее и раскрывает увесистую папку. На первой странице его фотография 3×4. Он выглядит совсем мальчишкой, только в глазах дикая печаль и грустная улыбка трогает аккуратные губы. Тэхён отвлекается, уделяя больше внимания личной информации, воспоминания сегодняшнего дня всплывают в голове, наводя тоску. Чонгуку всего двадцать один год, день рождения 1 сентября, родной город — Пусан. Стоп, что? Получается, он жил с родителями в Пусане, а после трагедии переехал к деду? Что ж, интересно.

Тэхён пробегается глазами ещё по некоторым пунктам, таким, как рост, вес, группа крови, а на строке «семья» невольно заостряет внимание. Потому что кроме опекуна-деда рядом стоит имя. Чон Сонмин. 31 год. Родной брат.

Ким не верит своим глазам.
Какого чёрта? — проскальзывает в голове.

Получается, у Чонгука есть ещё один близкий родственник?

Пролистав ещё несколько страниц и не найдя ничего про него, даже о детстве Чонгука, Ким разочарованно вздыхает. Если у него есть старший брат, почти на десять лет его старше, то почему тогда он не взял опеку над братом? Нет прав, неимущ, серьёзные проблемы со здоровьем? Знает ли сам Чон, что с ним? Общаются ли до сих пор? Столько вопросов и ни одного ответа.

Тэхён не знает, стоит ли ему оставить это или же тактично вскользь спросить? Ким ненавидит неопределенность.
Капитан пролистывает ещё несколько страниц, в которых описываются любимые места, вещи, блюда и тому подобное. Тэхён не понимает, зачем ему это, поэтому просто игнорирует. Наконец появляется описание его личности, сильных и слабых внутренних сторон. Под конец Тэхён уже устало трёт глаза, веки закрываются, энергия медленно покидает его тело. Но Ким держится.

Решив чуть позже досмотреть остальное, отмечает на часах, что ещё не очень поздно, и мысленно извиняясь, собирается позвонить Хосоку. Его не покидает мысль, что что-то здесь не так; ситуация с братом очень напрягает.

Тэхён достаёт свой старенький телефон, находя в контактах номер Чона, и проводит пальцем по экрану.

На том конце слышится звонкий голос сержанта. Он радостно о чём-то вещает, Тэхён совершенно не поспевает за ходом его мыслей.

— И тебе привет, Хоби. Можешь не так быстро? Давай с самого начала.

Чон хнычет, будто маленький ребёнок, но повторяет.

— Хён, пока тебя не было, тут такое произошло! В общем, Юнги в последние дни озверевший ходит, на всех рычит, причём без повода. И когда я пришёл к нему…

— Хосок, я бы рад тебя послушать и понять причину поведения Мина, но мне срочно нужно узнать кое-что. Ты же сегодня в ночную смену?

— Да, хён. Говори, что нужно, всё для тебя сделаю.

Тэхён слабо улыбается.

— Пробей мне по базе данных Чон Сонмина. Это срочно.

— Без проблем, хён. Одну минуту.

Чон пальцами перебирает по клавишам, отхлёбывая любимый американо, крайне сосредоточенно печатая нужное имя. Запрос обрабатывается, время тянется до жути медленно. Наконец галочка с характерным кликом появляется на экране компьютера.

— Тэхён-ши, в общем, тут такое дело… Такого человека не существует.

Ким удивленно вздыхает.

— Такого быть не может, Хосок. Это моя личная просьба, я никогда ни о чём подобном тебя не просил. Поищи еще, пожалуйста, он должен быть хоть где-то.

Хосок бросает короткое «хорошо, сейчас»
Кресло отъезжает в сторону, судя по удаляющимся скрипам колес. Чон снова что-то начинает печатать, зло ругаясь. Спустя примерно десять минут капитан слышит радостное «да, чёрт возьми, наконец-то» и ободряется.

— Сержант Чон Хосок у аппарата. Ты ещё тут?

— Да, нашёл?

— Нашёл, — прилетает короткий ответ.

— Ну и? Не тяни кота за хвост, говори всё, как есть.

— Боюсь спрашивать, но зачем тебе понадобился душевнобольной, находящийся в психиатрической клинике в Канаде? — наконец спрашивает Чон настороженно.

Тэхён не знает, что ответить.