prologue
Молния грозно рассекает тёмную массу, а капли дождя нещадно бьют по лицу. Мокрая плёнка застилает глаза, делая взор размытым, нечётким.
Спецназовцы упрямо двигались к цели, к базе противников. Тяжёлые ботинки увязли в слякоти, тёмный шлем неудобно держался на голове, а грязная и мокрая одежда неприятно липла к телу. Но отряду спецназначения и не такое приходилось терпеть.
Они аккуратно ступали по земле, боясь оказаться замеченными. В темноте ночи их не было видно, тьма полностью поглотила молодых мужчин, будто спрятав в своеобразном коконе. Ветер легонько тормошит кроны деревьев, многочисленные сучья с треском ломаются под тяжестью ног, а ночные птицы с громким криком срываются с могучих ветвей.
Впереди показался небольшой затхлый домик. Спецназ усмехнулся, скептически осматривая эту опасную и огромную базу противников.
— Что-то это мало походит на бункер. Может, просто ловушка? – первый подал голос Бэкхён, с опаской подходя к дому.
Джин – руководящий операцией – хмуро кивнул и жестом подозвал следовать за ним. Но перед тем, как войти в дом, повернулся и указал на двух сержантов, тихо проговорив:
— Намджун и Сюмин, вы осмотрите периметр, остальные за мной. — коротко и ясно.
Сержанты, кивнув, оббежали здание и скрылись за ним. Джин, также коротко кивнув каким-то своим мыслям, аккуратно схватился за ручку обшарпанной двери. Она поддалась, и, скрипнув, дверь отворилась. Спецназ сразу забежал в здание, держа перед собой автоматы. Внутри всё было ничуть не лучше: множество дверей тянулись вглубь дома, а одинокая лестница, ведущая на второй этаж, и вовсе была почти разрушена. Само помещение было до ужаса грязным, и невидимые пылинки, кружащиеся в воздухе, постоянно щекотали нос, а прогнившие доски так и норовили провалиться в землю.
Командир отряда, указывая на каждого спецназовца, одними губами прошептал кому куда двигаться и, забежав в первую попавшуюся дверь, скрылся за ней. Военные разбежались по разным комнатам, а Тэхёну – самому младшему в их компании – достался верхний этаж.
Нерадивая лестница, устланная ковром пыли, при каждом шаге громко скрипит; на ступеньках, помимо огромных провалов, красуются следы чьей-то алой крови. Свежейкрови. Тэхён нахмурился и остановился. Металлический смрад резанул слизистую, а в воздухе витал запах смерти.
Быстро взбегая по лестнице и стараясь бесшумно отворить поочерёдно каждую дверь, Ким останавливается возле оставшейся. Она находилась в самом конце и отличалась от других хотя бы тем, что выглядела более менее приемлемо. Тёмный синеватый свет лился сквозь небольшие щели, а безумный смех, доносившийся оттуда, сковывал лёгкие, проникал под кожу, растекаясь по венам, придавая им чёрным цвет, будто сам яд.
Достав рацию из кармашка бронежилета, он уже был готов сообщить об этой чертовщине, да только не успел.
Рацию выбивают из рук, а тяжёлый удар приходится прямо по затылку. Тэхён, медленно поворачиваясь, смутно глядя на человека с такой нечеловеческой силой, успел лишь охнуть, пока не провалился во тьму, на периферии сознания слыша звуки стрельбы и крики боли.
В этой тьме видны лишь смутные очертания людей, находящихся возле него. Они что-то говорят, легко тормошат его тело, бьют по щекам и стараются привести его в чувство. Но у них не выходит. Эти силуэты будто растворяются во мгле, засасывающей их стремительно, поэтому дальше – лишь всепоглощающая темнота.
Он тяжело открывает веки, которые поддаются с огромным трудом, будто на них высыпали мешок песка. Взгляд расфокусированный, лишь всполохи огня видны через пелену. Ким резко подскакивает на ноги, но чуть не падает, ибо голову бьют набатом нечеловеческие крики.
Наконец, он видит то, что просто разорвало его душу. Он был за пределами дома, а там, внутри, его команда заживо (или уже нет) горит в огне. Языки пламени обхватывают их фигуры и заточают в свой огненный кокон, проникая в органы и превращая их в кашу.
Тэхён уже хотел собраться бежать на помощь, хоть и на затворках памяти понимал, что никого уже не спасёшь, но он не мог ждать и бездействовать. Неожиданно кто-то схватил его ногу, и повернув голову, Ким увидел своего командира. Непрошенные слёзы полились из его глаз, когда взгляд уткнулся на изуродованное тело капитана. Он опустился на колени, с трепетом зажимая рану на груди, но рука Джина остановила его.
— Беги, — еле слышно прошептал командир, но старший лейтенант его услышал.
Его лицо было изуродовано и больше походило на кровавое месиво.
— Нет, сэр! Я не могу оставить вас! – громко прокричал Тэ и, оторвав от своей рубашки кусок ткани, бережно приложил её к груди, плотно зафиксировав.
Джин зашипел от боли и покачал головой.
— Лейтенант, мне уже нельзя помочь. Рана слишком глубокая, и даже при оказании первой помощи меня нельзя будет спасти.
— Нет, нет, нет! Не говорите так, сэр! Чёрт возьми, где эта рация? – закричал Тэ в поисках нужной вещи.
Да только вспомнил, что она осталась там, в горящем доме, где мучительно умирает его команда.
- Ты им уже ничем не поможешь, да и мне тоже. Поэтому беги. В ста километрах отсюда есть небольшая деревушка, доберись до центра, там будет небольшой ларёк с продуктами, скажи, что тебя прислал я. Ну же, беги!
— Нет!
— Это приказ, лейтенант. Вы смеете его ослушаться?
Тэхён, отрицательно покачав головой, поднялся. Но снова опустился, роняя слёзы на землю.
- Я не могу, хён. Ты не можешь меня оставить. Я понесу тебя, я спасу, - Тэхёну было наплевать на официальность, и, не слушая отчаянных воплей командира, взгромоздил его на свою спину.
- Придурок! – громко закричал Джин, но Тэхён его уже не слушал. Он упрямо шёл дальше, игнорируя боль в окровавленных ногах. Джину было очень больно, но он с титаническим терпением и сжатыми в тонкую полоску губами молчал, не позволяя ни одному стону вылететь из его рта. Он чувствовал, как силы покидают его, но не смел об этом говорить. Командир должен оставаться сильным и переносить все невзгоды.
- Хён, я…
Тэхён не успел договорить. Горячая волна хлестнула по их спинам, и они оба сразу провалились во тьму, что приняла их в свои распростёртые объятия. Послышался дикий вой, утонувший в рёве взбешённой стихии.