истории с фикбука

  Karto   

  - Жду от вас эссе к следующей паре. – подытоживает Хань, закрывая книгу и окидывая аудиторию взглядом. – И не забывайте: оценка за него – итоговая в этом семестре. Все свободны. – студенты шумят, спеша покинуть аудиторию, радуясь, что отпустили хотя бы на 10 минут раньше. Хань собирает свои вещи, поглядывая на часы.
- Господин преподаватель, вы уже освободились? – голос Сэхуна тревожит в полной тишине и заставляет тут же заулыбаться.
- Сэ, я не преподаватель. – в очередной раз напоминает он, исправляя своего мальчика. – Ты так рано возвёл меня в этот чин, а мне может и не суждено. – Хань подхватывает сумку, отправляя на плечо, а другой рукой прижимает к груди не влезшие туда книги. – Видимо, не суждено. – уточняет он, преодолевая расстояние между ним и стоящим у двери Сэхуном. – Но то, что мне предлагают взамен – куда ценнее. – улыбается он хитро, обхватывая младшего за талию и тянет поближе, чтобы прижать к себе. Сэхун негромко смеётся небольшой афере, обнимая за сильные плечи, прижимаясь в ответ.
- Да ты что? – удивляется он, широко улыбаясь. – Это что же?
- Тебя? – вопросом на вопрос отвечает Хань, улыбаясь омеге, и целует в щёку, следом прижимаясь к ней носом, наслаждаясь присутствием любимого рядом. – Пойдём домой, нас там ждут великие дела! - торжественно декламирует он, выпуская своего истинного и любимого омегу из рук, только чтобы закрыть аудиторию, а потом заключает его ладонь в свою, пока они идут по коридору.
- Я слышал, как студенты обсуждали вас, господин аспирант-несостоявшийся-преподаватель. – замечает Сэхун. – Особенно омежки. Они вами заинтересованы. Ещё бы: потерять возможность брать уроки у такого талантливого педагога.

Хань смеётся, сгребая Сэхуна в охапку, обнимая за талию и продолжая вести по коридору.

От университета до дома всего три остановки метро и двадцать минут дороги. Уже в уютной просторной двухэтажной квартире, переодевшись в домашнее, заварив чай, Хань плюхается возле любимого на диван в гостиной. Опускает на кофейный столик две чашки, и наблюдает, как младший крутит в руках телефон, нервничая.

- Всё хорошо. – уверяет Хань, раскрывая объятия и Сэхун мостится там, прижимаясь к его груди и накрывая ладони, что смыкаются на животе, своими. – Они обязательно приедут. – уверяет он, целуя в висок. – Оба.
- Ты плохо знаешь моих родителей. – Сэхун прячет нервозность за смешком, но Хань может и плохо знает родителей своего омеги, зато хорошо знает его самого и, конечно, волнение Сэхуна не остаётся для него незамеченным.
- Но знаю тебя. – Хань кивает. – Они любят тебя, я уверен. – кивает, пытаясь убедить, заглядывая в любимые глаза. – Не только потому, что они твои родители, а потому, что не любить тебя – невозможно.
- Ластишься, да? – Сэхун оборачивается через плечо, чтобы взглянуть Ханю в глаза ещё раз, и тот довольно кивает, улыбаясь – раскусили.
- Звони! - командует он, уверенный больше самого омеги, что всё будет хорошо. Сэхун кивает в ответ и по памяти набирает первый номер.

Оператор сообщает о международной связи и берётся соединять. Хань прижимается к внешней стороне телефона ухом.

- Привет, папина красота. – принимает звонок Джунмён где-то в районе Каннама в Сеуле, в такси, по пути домой.
- Привет, па. – с улыбкой отзывается Сэхун. С тех пор, как он уехал учиться в Пекин, папины приветствия ещё ни разу не повторились. – Говорить можешь?
- Могу. – соглашается Джунмён.
- Слушай, па, я чего звоню вообще: есть какие-то планы на 7 мая? Ну, может, отпуск или командировка?
- 7 мая? – Джунмён прижимает телефон плечом к щеке, пока тянется к своей сумке, вынимая ежедневник, и открывает необходимую дату: три дня до и после, и сама она – пусты. – Нет, родной. Всё чисто, а что? Ты приезжаешь 7го числа? – Джунмён оживляется. – Правда ведь? Угадал? Я жутко соскучился.
- Нет, па, на самом деле мне бы очень хотелось, чтобы ты прилетел ко мне в Пекин в этот день. – Сэхун жуёт губу, поглядывая на Ханя, и тот поднимает вверх большой палец, улыбаясь. – Точнее говоря, на пару дней раньше. – добавляет он. – Дело в том, что я замуж выхожу 7го числа, пап. – договаривает он, собственно, главную причину своего звонка. На мгновенье в трубке повисает тишина и Сэхун зажмуривается.
- Мой сын замуж выходит, представляете! – вдруг радостно сообщает он кому-то рядом. – Таксист передаёт поздравления! – смеясь, информирует он. – Здорово-то как, Сэ! – и Сэхун с облегчением выдыхает, расслабляясь и укладывая голову у Ханя на плече. – Конечно, я приеду. Без проблем. Когда скажешь.
- Спасибо, па. – радостно отвечает Сэхун. – Мы рады это слышать. – уверяет он, переглядываясь со своим альфой. – Я вышлю приглашение завтра утром, будет у тебя к вечеру. И жду тебя 5го числа у себя.
- Конечно, красота. Всё, что захочешь, всё для тебя. – щебечет довольный Джунмён, едва усидев на месте от таких новостей.
- Всё, пап, значит, будь на связи.
- Люблю тебя, родной.
- И я тебя, пока.

Звонок сбрасывают. Сэхун довольно улыбается, когда Хань наклоняется к нему, накрывая его губы поцелуем, шепчет до этого что-то о том, как же здорово звучит – «я выхожу замуж».


Джунмён благодарит таксиста, расплатившись с ним, и выбирается из машины, забирая свои вещи. Тут же ищет в адресной книге необходимый номер. Ждёт долгую череду звонков, догадываясь о планах сына и ликуя, что номер не занят.
- Мне сейчас не показалось? Неужто сам Ким Джунмён – главный редактор рекламного отдела «Men's style» - звонит мне?
- Ким Джонин! – посмеиваясь, готовится язвить Джунмён, пока преодолевает расстоянием между такси и подъездом собственного дома. – Мой сын, в создании которого ты принимал минимальное участие, выходит замуж. – торжественно, чётко, громко и понятно выговаривает он. И замолкает, ожидая реакции.
- А почему я от тебя это узнаю? – Джонин фыркает в трубку.
- Да сюрприз тебе хотел испортить. – Джунмён прыскает. – Так что, как Сэ позвонит, постарайся изобразить удивление. – поёт Джунмён, довольный произведённым эффектом, и толкает двери подъезда, входя. – И мне он первым позвонил. – продолжая посмеиваться, замечает Джунмён. – Счастливо оставаться. – и сбрасывает вызов.

Хе-хе.


Телефон в руках шокированного Джонина начинает звонить буквально мгновенье спустя.

- Хун-а! – принимает он вызов.
- Папка. – так же коротко отзывается Сэхун. – Привет. – слышится улыбка в его голосе. – Ты не занят? Я не отвлекаю?
- Сына, - тут же сходу начинает Джонин. – Ты звонишь сказать, что замуж выходишь, да?
- Откуда ты знаешь? – ошалело интересуется Сэхун. – Папа сказал? – тут же понимает следом.
- Испортил весь сюрприз, – Джонин хмурится. – Зараза.
- Он звонил тебе? – удивляется Сэхун. – Сам? Первый?
- Ты там, слышу, чему-то радуешься? – Джонин вновь фыркает. – К сожалению – да. Век бы его ещё не слышал, и не видел. Я хотя бы приглашён?
- Папк, - голос Сэхуна тускнеет– Ты серьёзно сейчас?
- Ну мало ли, - теперь хмыкает Джонин. – Этот детородный механизм уже наплёл тебе какой-то дряни о моих, например, несуществующих планах.
- Отец! – переходит на строгую и непривычную для него форму Сэхун, возмущаясь. – Я же просил при мне не...
- Прости, малява, я не нарочно. – тут же извиняется Джонин, разулыбавшись. – Мой маленький мальчик вырос, наконец-то. Когда торжество?
- 7 мая. – отзывается Сэхун, тоже улыбаясь. – Приедешь 5го?
- Приеду хоть завтра. Позови только.
- Будем тебе ждать. – почти припевает Сэхун.
- Жутко хочется надрать твоему аспиранту уши, предупредив, что если он только попробует обидеть моё сокровище...
- Ащ! – взрывается Сэхун. – Папка!
- Всё, маляв, бред несу. – признаёт свою ошибку Джонин, рассмеявшись. – Я всё понял. Я буду любой ценой. Позвоню позже, как перестану мысленно проклинать омегу, воспроизведшего тебя на этот свет.
- Вы не меняетесь. – Сэхун вздыхает. – До связи.
- Пока.

Едва Сэхун сбрасывает, Джонин открывает планировщик на планшете, проверяя на всякий случай занятость 7го мая, и обводит необходимое число красным маркером. Он будет, несмотря ни на что, а вот доедет ли вышеупомянутый, проклятый им трижды омега – вопрос, конечно, спорный! В конце концов, если вдруг что, Сэхун-а ведь простит его, правда?


***

День «Х», 5е мая, аэропорт Инчона

- Спасибо. – благодарит Джунмён таксиста, когда тот вручает ему сдачу, а потом выходит следом из машины, помогая достать сумку из багажника.
- У Вас солнечное настроение, его не портит даже такой пасмурный день. Улетаете на встречу с кем-то дорогим? – любознательно интересуется таксист-бета, поставив возле Джунмёна на асфальт его сумку.
- Мой сын замуж выходит через два дня. – отвечает он, широко улыбаясь. Это мысль грела его прошлые три недели на работе, когда он вечерами засиживался в редакции с новым проектом.
- Как здорово! – искренне радуется за него таксист. – Он живёт отдельно от Вас?
- Доучивается на маркетолога в Пекине. – Джунмён отправляет сумку на плечо, используя длинный ремень с карабином. – Вот, позвал на пару дней раньше помочь с последними приготовлениями.
- А Ваш муж приедет непосредственно на торжество? – таксист закрывает дверь машины, опираясь на крышу локтём.
- Дай мне Бог не видеть его ещё двести лет. – широко улыбается Джунмён, складывая руки в мольбе и устремляя взгляд вверх, куда-то в хмурое небо. – Мы разведены уже как двадцать лет, и он – настоящий подонок.
- Тоже рад тебя видеть, исключительная сволочь. – этот голос невозможно спутать ни с одним другим. Таксист прячет смешок, Джунмён скалится, оборачиваясь через плечо.
- Ты чё припёрся? – тут же интересуется он.
- Так, омега, ты полегче. – Джонин хмыкает. – Спасибо, что довезли. – глядит он на таксиста. - Жалко не скинули его в реку по дороге. Всего доброго.
- Спасибо. – ещё раз искренне улыбается Джунмён бете, помахав на прощание. Как только машина отъезжает, выражение лица Джунмёна тут же меняется с доброжелательного на недовольное. – Отошёл от меня на два километра, и чтобы не смел быть даже в моём поле зрения, кобелина. – Джунмён отворачивается и, гордо подняв голову, идёт в здание аэропорта.

Чего бы такого натворить, чтобы оставить его здесь, а?

VIP-зал ожидания оснащён мягкими большими диванами и креслами. Джунмён ставит возле себя свою небольшую дорожную сумку и плюхается в одно из них, расслабляясь. Паспортный контроль и регистрацию откроют только через час, а это значит, что можно ещё успеть выпить тёплого латте.

LINE информирует о новом сообщении, и Джунмён поспешно достаёт телефон.

Сэхуни пишет: Паааап, как дела?^_~

Джунмён читает сообщение и берётся строчить ответ, что всё нормально, что он сидит в зале ожидания и ждёт регистрации, что уже меньше, чем через три часа, будет у него.

Чмо пишет: Хун-а, родной, скажи на милость, зачем ты добавил меня с этим деспотом в один чат, а? Что папка плохого тебе сделал?

- Родился на свет! – вслух фыркает Джунмён и дублирует произнесённые слова на экран.

Сэхуни пишет: Прошу, не ругайтесь. Вы же едете на мою свадьбу, я хочу, чтобы вы были идеальными родителями. Умоляю, хотя бы на эти несколько дней прекратите свою вражду и побудьте рядом оба в такой важный для меня день. Т_Т

Чмо пишет: Сына, для тебя всё, что угодно. Все претензии к твоему второму родителю. Не успел я разглядеть его ветхую тушу на пороге аэропорта, как он уже принялся флиртовать с таксистом.

Детородный механизм пишет: Где ты, твою дивизию, прячешься, аа? Я тебя сейчас найду и кастрирую! Сэхун-а, не слушай этого пропагандиста, таксист просто оказался хорошим человеком, заметил моё отличное настроение, и я сказал, что еду на свадьбу к тебе^_^

Сэхуни пишет: Вы прекратите или нет? Т_Т Или мне попросить вас не приезжать, испортив самому себе таким образом собственную свадьбу, а??

Чмо пишет: Хун-а, не паникуй, мы в любом случае приедем. Вместе или по отдельности. Всё пройдёт идеально, точно тебе говорю<3

Детородный механизм пишет: Ты смотри, Сэ, он даже сердечки рисовать умеет. Сейчас в обморок рухну от умиления.

Чмо пишет: Сделай милость, а! И до 7го числа включительно не поднимайся!

Сэхуни пишет: Я начинаю склоняться к тому, чтобы...

Чмо пишет: Всё, сына, объявляют регистрацию на наш рейс. Встретимся уже у тебя.

*РЕЙС №420 СОЕДИНЕНИЕМ «ИНЧОН-ПЕКИН» ОТКЛАДЫВАЕТСЯ НА 4 ЧАСА ПО ПРИЧИНЕ НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНЫХ ПОГОДНЫХ УСЛОВИЙ*

- Боже, ну за что? – Джунмён вздыхает, закрывая лицо руками.
- Просто ты проклятый. – слышится откуда-то сверху голос Джонина.
- Отвали! – рявкает недовольный Джунмён, вставая на ноги и подхватывая сумку.
- Мён, куда тебя понесло? – альфа устремляется следом.
- Не называй меня так! – Джунмён больно тыкает указательным пальцем в сильную грудь. – И не ходи за мной!
- Нет уж, послушай!... – альфа хватает за плечи, останавливая.
- Это ты послушай! – вскипает омега, вырываясь из сильной хватки. – Я еду на свадьбу к своему сыну: любыми возможными и невозможными способами, а ты – что хочешь, то и делай! Мне плевать! – омега направляется прочь из зала ожидания прямиком к кассам.
- Джунмён! – Джонин ловит за локоть и рывком разворачивает к себе, притягивая близко, чтобы омега услышал. Он дышит яростью и возмущением, сжимает тонкий локоть совсем сильно. – НАШ сын хочет нормальную свадьбу, такую, на которой будем мы оба. Он хочет быть счастлив в этот день, и ради него мы должны постараться.
- Нужно было думать о сыне, когда он действительно нуждался в тебе! – зло выплёвывает Джунмён альфе в лицо, делая шаг прочь, но Джонин всё ещё держит. Омега вдруг улыбается, прекращая сопротивляться, роняет с плеча сумку, набирает в лёгкие побольше воздуха и, прежде чем Джонин успевает понять, что сейчас произойдёт, выдыхает:
- Помогите! – кричит не своим голосом. – Что за альфы пошли – среди белого дня домогаются! Руки убери! – отталкивает он Джонина возмущённо, наблюдая, как охрана аэропорта направляется в их сторону. – Извращенец! - бросает он и спешит ретироваться, пока Джонина задерживает охрана.
- Ким Джунмён, зараза! – кричит в спину Джонин.


- Позвольте ваши документы. – просит один из охранников. – Почему омега обвинил вас в домогательствах прямо в здании аэропорта?
- Этот... – Джонин машет рукой в его сторону. – Мой муж. – выдыхает с сожалением. – Бывший. – уточняет. – Мы летим на свадьбу к сыну в Пекин, и он пытается сделать всё, чтобы улететь одному.
- Сочувствую. – второй охранник хлопает по плечу, возвращая документы. – Поспокойней, ладно?
- Спасибо, парни. – раздавая рукопожатия, альфа подхватывает свою сумку и спешит в сторону касс, куда ушёл омега.


- Мне нужно добраться в Пекин. – сообщает Джунмён с окошко информационной поддержки аэропорта. – Как угодно: воздухом, водой, асфальтом – всё равно.
- Сожалею, но все три ближайших рейса до Пекина на сегодня отменены в связи с грозой. – сообщает оператор.
- А как насчёт завтра? Завтра можно будет улететь? – Джунмён в нетерпении постукивает кончиками пальцев по стеклу окошка.
- Минуточку. – оператор, молодой омежка, быстро что-то ищет, используя компьютер. – К сожалению, билетов на завтра в Пекин нет. – сообщает мгновенье спустя. – Сейчас активный сезон путешествий.
- Тогда, может быть, седьмое число? – не теряет Джунмён надежды. Внутри всё дрожит от волнения: он не может, не имеет права пропустить свадьбу своего единственного сына, любимого маленького мальчишки! Нет, нет и ещё раз нет!
- Билеты на седьмое число есть. – улыбается оператор. – Самолёт отправляется в половину десятого вечера и в одиннадцать он уже в аэропорту Пекина.
- Одиннадцать? – ужасается Джунмён. – Это слишком поздно! А раньше ничего?
- На рейсы раньше билетов нет. – оператор пожимает плечами.
- Мой сын выходит замуж. – Джунмён строит самое умоляющее лицо. – Вы ведь ещё так молоды, и у вас будет ваш особенный день. – отмечая отсутствие кольца на пальце, роняет омега, обращаясь к омеге в два раза младше себя. – И когда-то и собственных детей вы будете выдавать замуж. Прошу, поищите что-то для меня. Я готов заплатить любые деньги, лететь хотя бы и в багажном отделении. Умоляю.
- Я попробую что-то найти. – оператор мягко улыбается и снова берётся искать. Джунмён немного успокаивается, если мальчишка сейчас что-то найдёт – Небеса благоволят ему, и Джонин не украл его счастливой кармы! - Авиарейсов по-прежнему нет. – сообщает омежка-оператор. – Но через два окошка есть Международный паромный терминал – водное сообщение с Пекином. Попробуйте обратиться туда.
- Огромное спасибо. – Джунмён широко улыбается, забирая свою сумку, и следует туда, куда указали, но последним в очереди, и уже стоящим у окошка, оказывается никто иной, как...

- Скотина. – коротко подытоживает Джунмён, опуская сумку на пол.
- Один билет, пожалуйста. – в этот момент говорит Джонин. – Если можно - где-то посредине.
- Извините, какое есть – это последнее место. – сообщает оператор.
- Не продавайте ему! – Джунмён, услышав, отталкивает альфу, вырастая напротив окошка. – Он рецидивист и пытается провезти в Китай наркотики. Самолётом не пустили, вот он и пытается водным соединением.
- Джунмён, ты сбрендил? – ошарашенный альфа хлопает глазами.
- А мне нужно в Пекин на свадьбу к сыну! – для пущей правдивости своих слов омега даже ныряет в карман куртки, где как раз бумажник, и демонстрирует оператору полароидную фотографию сына, которую сам Джунмён сделал, когда Сэхун приезжал на Рождество.
- Простите, но я уже начал заполнять данные о пассажире. – оператор виновато поджимает губы. На экране красуется: «Ким Дж...».
- Всё нормально! – Джунмён широко счастливо улыбается, протягивая паспорт. – Меня зовут Ким Джунмён. Здорово, что в Корее много Кимов. – улыбается он снова. Оператор пробивает и вручает ему билет. Джунмён вкладывает его в паспорт и спешит сбежать прочь от разъярённого альфы, но тот обходит, выхватывая из его руки паспорт вместе с билетом и бежит вперёд.
- Ненавижу тебя! – кричит в спину Джунмён, устремляясь следом. – Паспорт украли! – кричит параллельно.

На улице хмуро и пасмурно, моросит дождик, небо тёмное, видно, высоко над и правда гроза. По счастливому стечению обстоятельств, паром на ходу, но билет и паспорт у Джонина, а значит, пока это так – в Китай ему не попасть любым из способов.

- Отдай мой паспорт! – Джунмён кидает на пол и следом пинает собственную дорожную сумку уже снаружи, вне здания аэропорта. Он устал, жутко расстроен, и ему хочется домой, под одеяло, к тому же разболелась голова. – Отдай мой паспорт, поменяй билет на своё имя и езжай - куда хочешь, мне плевать. – зовёт он в спину, и Джонин впереди вдруг останавливается. Оборачивается, подходит, глядя на него удивлённо.
- Ты не заболел ли тут за пять минут? – Джонин тянется ладонью к его лбу, проверяя на наличие температуры, но омега уклоняется от его руки, выхватывая паспорт, возвращая билет и вновь поднимая свою сумку. Он отходит в сторону и выглядывает машину такси, чтобы отправиться домой и оттуда спокойно сообщить Сэхуну о новостях, извиниться и сказать, что будет пытаться из дому.
- Джунмён. – зовёт альфа, вновь нагоняя. – Ты чего это? Сэхун хочет видеть нас обоих, забыл? Нам нужно постараться, чтобы сделать его счастливым. Я не буду менять билет. Мы просто пойдём вместе и уже непосредственно на пароме я попробую договориться с кем-нибудь. Заплачу. А ты сядешь на своё место.
- Отвали. – устало выдыхает омега, отмахиваясь. – Всю жизнь мне сломал и продолжаешь это делать.
- Мён. – паромный билет оказывается в его руке. – Прошу. Ради нашего Сэ.

Джунмён, отталкивая его руку, открывает двери подоспевшего такси, забрасывает сумку на заднее сидение и садится сам, открывая окно.

- Знаешь, Джонин, - вскидывает на альфу уставший взгляд. – Неужели ты думал, что я упущу такой шанс? – вдруг усмехается, выхватывает билет из чужих пальцев. – На железнодорожный вокзал! – бросает таксисту, и машина стремительно газует.
Джонин остаётся стоять у южного выхода из аэропорта, растерянно глядя вслед машине.

И как он, дурак, не понял, что всё это было спектаклем, ведь Джунмён был хорош в этом ещё в университете!


С наслаждением откидываясь на спинку сидения в такси, Джунмён с облегчением выдыхает, когда вдруг вздрагивает от неожиданности – в кармане джинс вибрирует телефон и Джунмён с облегчением выдыхает, понимая, что звонит не Джонин.

- Сэхуни. – тянет довольно в трубку, принимая вызов. – Солнышко моё.
- Папа? – удивляется в ответ Сэхун. – А ты что, не в самолёте?
- Малыш, ты только не паникуй, ладно? – просит, предупреждая Джунмён. – У нас гроза, самолёты сегодняшние отменили, но я уже решил проблему – еду на вокзал, а оттуда в Пусан. Дальше паромом. Так что буду уже завтра после обеда.
- А что, водное сообщение открыто? – удивляется Сэхун.
- Открыто. Ветра нет. Дождь слегка накрапывает и грохочет гром, так что вода спокойная. Не волнуйся. – уверяет Джунмён.
- Отец с тобой? – вдруг задаёт Сэхун вопрос, который Джунмён меньше всего ожидал услышать, и взрослый омега теряется.
- Эм... да. – врёт Джунмён.
- Дай ему трубку, я не могу до него дозвониться. – просит Сэхун. Джунмён прикусывает губу.
- Он... ну... в багажнике. – Джунмён прячет смешок.
- Папа!
- Это был единственный способ взять его с собой. Он отказался ехать со мной в одной машине. – Джунмён кивает, делаясь серьёзным, словно сын его увидит.
- Пап, ты сейчас врёшь, да? Его нет, правда? Что у вас там опять случилось? Почему вы не можете раз в жизни побыть для меня нормальными родителями? – грозный тон Сэхуна сходит на нет, вместо него приходит разочарованный, расстроенный. Он сбрасывает вызов. Джунмён кусает щёки, молчит и злится на себя.
- Разворачивайся. – просит таксиста, набирая другой номер. – Где ты? – спрашивает, когда Джонин принимает вызов.
- Послушай, ты... - набирает альфа в лёгкие побольше воздуха.
- Я спрашиваю – где ты? Я сейчас заберу тебя, и мы поедем вместе в порт. Сэхун звонил – он расстроен.
- Там же, где ты меня оставил. – следует недовольный ответ.
- Там и стой.

Джунмён сбрасывает и вздыхает. Кажется, в этот раз его общества и правда не избежать.
Джонин отправляет сумку в багажник, поставив возле Джунмёновской, и садится в такси с другой стороны. Оба, не роняя больше ни слова до самого порта, глядят каждый в своё окно.


***
После комфортного скоростного экспресса, соединяющего Инчон с Пусаном огромный паром кажется не менее комфортным.

В порту людно, как у касс, так и у причала в зоне посадки на паром. Джунмён сжимает кулаки, пряча ладони в карманах, и ковыряет носком туфли асфальт. Боже, за что ему всё это, а?

Джонин разговаривает с контролёром парома чуть поодаль, что-то рассказывая, стараясь убедить и активно жестикулируя. В итоге тот согласно кивает и Джонин благодарно улыбается, пожимая альфе руку.

- Двигайся. – небрежно роняет Джонина, толкая дверь одноместной каюты и входя. Джунмён хмыкает, отсаживаясь на другой край.
- Я надеялся, тебя посадят в багажное отделение.
- Полчаса назад ты говорил, что сын расстроен. – отзывается Джонин.
- То, что он расстроен, не уменьшает моей ненависти к тебе. – отзывается Джунмён. – И как только мы окажемся в Китае – катись на все четыре стороны.
- Омега, ты договоришься. – Джонин зыркает на бывшего мужа и жалеет, что его взгляд не обладает огнестрельными свойствами, и следом, так же прожигающе глядя на омегу, принимает входящий вызов.
Сэхун активно настроен привезти обоих родителей на свою свадьбу!
- Малыш, а мы в пути. – с улыбкой отзывается.
- Надеюсь, в этот раз вдвоём.
- Так точно. – подтверждает Джонин и протягивает телефон Джунмёну.
- Сэхуни. – коротко зовёт Джунмён, давая сыну понять, что он тоже здесь, рядом.
- Если возникнут проблемы, как будете уже в Китае – звоните. – Сэхун, слышно, улыбается. – Удачного пути.
- Спасибо. До связи.


***
- Вали. – приказывает Джунмён, когда его наручные часы показывают начало двенадцатого ночи. В пути быть ещё часов восемь – не меньше, одноместная каюта не предполагает размещения двоих. Джонин вздыхает, но прежде чем встать, решает рискнуть.
- Выгонишь на пол? Не перетерпишь уж до утра?
- Спать с тобой? – Джунмён взрывается возмущениями. – Да ни за что на свете!
- Раньше ты не так пел. – бурчит альфа.
- Вали уже! – Джунмён сталкивает его прочь ногами, растягиваясь на своём законном, может и слегка нечестно полученном месте, устраиваясь на подушке поудобней.

Джонин возится рядом, доставая дополнительный постельный набор оттуда, и раскатывает подобие футона на полу, укладываясь на него.

- А мне, между прочим, нужно беречь спину. – замечает он мгновенье спустя, как улёгся.
- Мне плевать. – отзывается Джунмён.
- А иначе я не смогу работать. – снова подаёт голос.
- Да хоть в гипсе танцуй - мне плевать. – вновь отзывается омега, переворачиваясь на другой бок. – И заткнись уже. Дай поспать.


***
- Уважаемый. – зовёт незнакомый голос, потеребив за плечо раз и второй раз. – Уважаемый. – зов повторяется. Джунмён открывает один глаз, а затем и второй, глядя на...о, кажется, это контролёр. – Мы прибыли в Хуньчунь. Все уже покинули паром.
- Кимджонинскотина – бурчит сквозь зубы Джунмён, садясь. - Извините. – очаровательно улыбается он альфе. – Уже ухожу.

Благо, вещи с вечера не разбирая, Джунмён может легко собрать их в кучу, закинуть сумку на плечо, а ручки дорожной сжать в ладони и поспешить наружу. Знакомая каштановая макушка мозолит глаза уже на берегу, в порту, на ближайшей лавке, но подходя ближе, Джунмён понимает, что Джонин ждёт вовсе не его, а, судя по всему, такси.

- Гореть.тебе.в.аду. – чеканя слова, Джунмён направляется к альфе и, хорошенько размахнувшись, пинает его рядом стоящую сумку с края причала точно в воду. Джонин схватывается, зыркая на омегу и, недолго думая, толкает его в плечи вслед за своей сумкой. Слышится один всплеск, за ним другой - погромче, а потом череда громкого корейского отборного мата.

Альфа машет барахтающемуся Джунмёну с причала, улыбаясь, и садится в подъезжающее такси.


***
- Спасибо вам огромное. – в очередной раз выдыхает Джунмён, сидя в администрации порта напротив пожилого омеги-медика, который напоил его горячим чаем и высушил всю его одежду. Джунмён потерял драгоценные часы времени, паспорт и все ушедшие на дно в дорожной сумке вещи, но он жив, здоров, и это не может не радовать. Телефон в нерабочем состоянии, а Сэхун отчего-то трубку не берёт, когда Джунмён звонит из порта, понимая, что это последняя точка доступа, которая есть здесь, в этой части Китая, где он может объясниться ещё на родном языке и спокойно понять, что ему ответят. До Пекина почти полторы тысячи километров, до свадьбы Сэхуна чуть больше суток, без паспорта преодолеть такое расстояние на автобусе за такие короткие сроки нереально, чтобы успеть к сыну вовремя.
- Хватит благодарить. – омега улыбается. – Что же тебе деспот-то такой достался в истинные пары-то, а? – добрые глаза пожилого мужчины улыбаются.
- Последние двадцать лет задаю себе этот вопрос. – Джунмён вздыхает, подпирая щёку кулаком и глядит на часы – благо, те оказались водоустойчивыми, и время хотя бы с ним. – Мне нужно выдвигаться, а иначе я точно никуда не успею.

Допивая чай, Джунмён встаёт, кланяясь в девяносто градусов и забирая свою ручную кладь в виде кожаной на длинном ремешке сумки (содержимое которой составляют бумажник, что только чудом почти не намок, сдохший от воды планшет с расписанием работы на всё будущее лето, несколько баночек медикаментов, пачка влажных салфеток и бутылка воды) да спешит на выход, попрощавшись.

На улице тепло и солнечно, и пары солнечных очков совсем не хватает, но они благополучно уплыли прочь из кармана его джинсовой куртки, в которую он был одет, а сейчас держит на руке.

А эта скотина уже наверняка в аэропорту, если вообще не летит в Пекин!

Проклятье!

Омега выходит прочь с территории порта и останавливается на ближайшей автобусной остановке. Не дождавшись автобуса в течение получаса, Джунмён решает не тратить времени и берётся голосовать, радуясь, что у него есть какая-никакая, но карта.

У дороги спустя бесконечное количество минут останавливается, что не странно, грузовик, водителем которого оказывается бета, и Джунмён с облегчением улыбается. Он улыбается, здоровается на китайском, просит – «пожалуйста» и указывает пальцем в необходимую точку на карте. Бета отвечает короткое «да» на китайском и Джунмён опускается на соседнее сидение, опять-таки поблагодарив на китайском. Ну хоть чему-то Сэхун его научил.


***
Город Чанчунь, название которого Джунмён так правильно и не выговаривает, хотя и является административным центром одной из северо-восточных китайский провинций и выглядит приветливым, но кажется не слишком большим.

Джунмёна высаживают на автовокзале около семи часов вечера и первое, что он делает – это покупает что-то поесть, а второе – приобретает билет до очередного административного центра, в этот раз с названием более понятным – Шеньян, до того всего километров с триста.

Хочется скорее оказаться в пункте назначения, принять ванную, нормально поспать и обнять сына, конечно. А ещё, медленно и жестоко, расчленить Джонина.

На полпути к Шеньяну автобус, в котором едет, дремля, Джунмён, застаёт ливень и в итоге вместо обещанных одиннадцати вечера автобус пребывает на час позже. День на ногах непонятно как сказывается на общем состоянии вполне себе заметно. Всё ещё под проливным дождём, Джунмён бессильно плюхается на мокрую лавку прямо на станции, и несколько моментов сидит с закрытыми глазами, пытаясь собраться с мыслями, думая о том, что Джонин уже, наверное, у Сэ, рассказывает сыну, какой же он, Джунмён – плохой родитель, что не приложил максимум усилий, чтобы успеть на свадьбу к сыну. Джунмён и сам знает, что родитель из него – не очень, да что греха таить – из них обоих.

Как последние дураки, едва обоим по восемнадцать стукнуло, в первую течку, не имея за спиной даже месяца с момента, как узнали друг друга, в омут с головой, в чувства, в страсть, которая в итоге и стала основой будущей семьи. Та, которую заменить должна была любовь. Любовь, которая была, но окрепнуть не успела – Сэхуну в вечных скандалах и ссорах родителей по молодости едва успело исполниться два, как они развелись. Да что там, и не женились-то, вообще-то, поэтому вернее было бы сказать – разошлись. И затягали маленького омежку по своим рукам, пытаясь решить, с кем, где и сколько времени он будет проводить, пытаясь поделить собственного сына, словно мебель.

А он, едва получив возможность сбежать, не думая, согласился поступать в Пекине, подальше от этого семейного ада, где родители всю его жизнь презирали, ненавидели и винили друг друга во всех своих грехах.

Организм требует сна, хотя бы отдыха в тепле и уюте и, предпринимая попытку кое-как поселиться в гостиницу без паспорта, отдав за это любые деньги, Джунмён находит в бумажнике разменянные ещё дома юани и ловит такси, коротко сообщая водителю – «hotel», тот, с горем пополам понимая, заводит машину и газует.

- Боже. – низ живота неожиданно сводит от боли, а потом от жара. Джунмён зажмуривается и молит Небеса, о том, что пожалуйста, только не сейчас, нет! но неожиданно поменявшийся и устремлённый на него взгляд водителя-альфы заставляет напрячься. Джунмён просит остановить, оставляя на сидении крупную купюру, и спешит наружу прочь из машины, под дождь, не имея ни малейшего понятия о том, где отель, и куда ему теперь, с неожиданно начавшейся течкой идти.

Сознание слегка ведёт и опираясь рукой о коллону какого-то рядом находящегося здания, омега прикрывает глаза, собираясь с мыслями и решая, что самым безопасным и лучшим местом сейчас, наверняка, окажется больница, но едва он успевает открыть глаза и сделать шаг, чтобы спрятаться под любой козырёк и что-то придумать, голову от усталости снова ведёт и Джунмён почти теряет равновесие, когда над полом ловят крепкие руки.

В нос бьёт знакомый запах, посылая приятные мурашки вниз по животу.

- Мён? – удивляется Джонин, вышедший из отеля немного проветриться и случайно заметивший слабую, пошатывающуюся фигурку на углу отеля в темноте. – Ты откуда здесь?
- А ты? – спрашивает в ответ Джунмён, удивлённо глядя на него. Джонин кивает головой куда-то за своё плечо и омега видит светящуюся большую вывеску отеля и прикрывает глаза, с облегчением выдыхая и улыбаясь, расслабляясь в крепких руках, которые в любом случае удержат.
- Ты же на ногах едва стоишь. – Джонин чертыхается, но подхватывает на руки, спеша внутрь отеля. Джунмён мысленно благодарит эту его черту, которую любил когда-то – он всегда поможет в действительно трудной ситуации, засранец эдакий, если сам этой ситуации, конечно, не создаст!

Джунмён просит его поставить, опираясь о стойку ресепшена и приходя в себя. Здесь, в тепле, подальше от дождя он чувствует себя немного лучше, молча протягивая Джонину свою карточку. Тот изъясняется с дежурным администратором на ломаном китайском, который в связи с постоянными гастролями знает куда лучше Джунмёна и омега понимает, что его зовут по имени, только когда Джонин произносит его уже раз пятый.

- Пароль?
- День рождения Сэ.

Служащий, обычно занимающийся вещами, молоденький омега, сочувственно улыбается, накидывая на плечи Джунмёна большой клетчатый плед, взятый в холле отеля и Джунмён шепотом благодарит на китайском, кутаясь в тот. Ему уже гораздо лучше, только по ногам во всю струится естественная смазка, чтоб её. И как Джонин ещё не почувствовал, наверное, из-за того, что на улице дождь, и сам Джунмён мокрый в первую очередь из-за этого.

Это первая течка в такой опасной близости от него с тех пор, как они разошлись, и Джунмён осмотрительно делает шаг прочь, сильнее заворачиваясь в плед.

- Сам дойдёшь? – Джонин вкладывает в его ладонь карточку и тяжёлый брелок с ключиком от номера на первом этаже.
- Дойду. – омега устало кивает, не позволяя Джонину подойти ближе, чтобы помочь. – Спасибо. И... Доброй ночи.

Джонин уходит в другой коридор, Джунмён спешит в свой номер:

- закрыться изнутри;
- искупаться;
- принять так удачно оставшиеся в сумке лекарства;
- заказать в номер ужин;
- воспользоваться отельной техникой да Интернетом;
- отыскать самый ближайший и быстрый путь в Пекин.

Ноги заплетаются и почти не держат, лёгкая до этого сумка теперь, кажется, весит килограмм двадцать – не меньше, тело одолевает ленивая нега. Джунмён роняет плед с плеч где-то в коридоре, опираясь плечом о стену, сбавляя темп, как из соседней развилки громкое:
- Ким Джунмён! – и следом торопливые шаги.

Это отрезвляет!

Джунмён путается в сброшенном пледе, перекидывая ремень сумки через плечо и почти бегом спеша дальше по коридору в поисках своего номера. Комната находится уже через две двери и Джунмён трясущимися руками, слыша поспешные шаги, почти бег в свою сторону, с нарастающим возбуждением и волнением кое-как открывает дверь, когда Джонин появляется в конце коридора.

Омега ныряет в номер, тут же закрывая за собой дверь на защёлку, когда ту один раз дёргают на себя снаружи, и отшатывается, прислушиваясь к звукам за ней. Проходит несколько долгих минут, но поползновений в сторону его номера больше не предвидится. Джунмён с облегчением выдыхает, открывая защёлку и дёргая на себя, чтобы убедиться, но опять-таки, знакомый запах бьёт по обонянию слишком сильно и неожиданно, и омега просто падает в руки альфы, обнимая за плечи, тут же тянется навстречу ожидающим губам, отвечая на поцелуй, позволяя затянуть себя в него.

Джонин ногой захлопывает дверь, рукой шарит в поисках защёлки, а потом обхватывает тонкую талию, прижимая Джунмёна к себе так близко, насколько это возможно.

Расстояние до кровати преодолевается, спотыкаясь то о брошенную на полу сумку, то о кофейный столик, то о кресло. Омегу роняют спиной на кровать, целуя белокожую шею, пробираясь горячими пальцами под тонкий свитер, поднимая его к груди, снимая вовсе. Джунмён цепляется за крепкие плечи, кусая губы и не сдерживая стоны, оставляя красные полумесяцы от своих ногтей на смуглой спине.

Поцелуи Джонина всё такие же, как двадцать лет назад – пьяные, безумные, желанные. Он целует снова и снова, плечи, грудь, живот, бёдра, неизменно возвращаясь к губам, сплетая пальцы рук в замок, поднимая их над их головами. Джунмён обхватывает в ответ его талию ногами, прижимаясь ещё ближе и поддаётся, когда альфа легко избавляет его от джинс вместе с бельём.

Его прикосновения – огонь, поцелуи – мёд, голос – бархат. Джунмён смыкает зубы на его плече, почти прокусывая, чтобы сдержать крики наслаждения, когда альфа вбивает его в кровать с такой силой, долго и глубоко, что та начинает громко недвусмысленно поскрипывать.

Джонин кончает в него, Джунмён целует его в губы, не отстраняясь, и поддаётся, когда альфа, обнимая, перекатывается на спину, оставляя его лежать на своей груди, пока природа берёт своё.

- Ты видишь, - отдышавшись, зовёт Джунмён спустя какое-то время молчания. – Что мы опять натворили. Как мы снова и снова наступаем на те же грабли, поддаваясь инстинктам и чувствам, а не здравому смыслу. Как и двадцать лет назад.
- Хочешь сказать, про Сэхуна тоже можно сказать – «натворили»? – отвечает Джонин, гладя худую спину вдоль по позвоночнику.
- Он – наше главное «натворили». – омега вздыхает, прикрывая глаза, устало выдыхая. – Мы с годами умнее не становимся. От этого и не вышло у нас ничего тогда.
- Не поэтому. – альфа отрицательно качает головой и омега поднимает на него взгляд.
- А почему? От того, что ты начал ревновать меня к нашему сыну? Или может потому, что лучшим решением любой проблемы был секс? Страсть над рациональностью, по сути. – Джунмён снова вздыхает.
- Сэхун – не «натворили». Он лучшее, до чего когда-либо доводила наша страсть, а не разум. – уверяет Джонин. – Если на то пошло, не будь этой страсти, может быть и его бы не было. Не успел бы просто родиться, разошлись бы ещё до его зачатия.
- До свадьбы двенадцать часов. – Джунмён устало прикрывает глаза. – Мне так жаль расстраивать его в такой день.
- Сцепка закончилась. – замечает Джонин, протягивая руку и помогая Джунмёну подняться с него, осесть на кровати, кутаясь в одеяло. – У тебя есть четыре часа на сон. В шесть выезжаем. – командует Джонин.

Джунмён поспешно пьёт сразу три таблетки, поспешно обливается в душе, а когда возвращается в комнату, ни его вещей, ни альфы уже нет. Полностью сдирая с постели постельное бельё, Джунмён одевается в мягкий банный халат, кутается в одеяло и крепко засыпает.


***
- Утро. – здоровается Джонин в 05:45 на ресепшене, попивая кофе. Омега сонно зевает, не роняя ни слова, да идёт наружу, надеясь, что утренний свежий воздух его взбодрит. Джонин появляется следом, вместе с ним напротив отеля останавливается такси, на которое кивает альфа – за ними.

До железнодорожного вокзала почти ничего. Джунмён успевает на скорую руку позавтракать в небольшом кафетерии, пока Джонин спускает его деньги с карточки на кассе. В скоростном экспрессе комфортно и светло. Омега устраивается на сидении поудобней, складывая разутые ноги возле альфы на сидении напротив и мостит снятую с себя куртку под головой в роли подушки. Их ждёт пять часов пути, почти шестьсот километров дороги и скорость поезда в 130 км/час.

- Сэхун-а, - звучит голос Джонина негромко где-то совсем рядом, Джунмён прислушивается, но глаза открывать не спешит. Он чувствует себя намного лучше. – Всё хорошо, родной, не волнуйся, мы успеем. – Сэхун что-то отвечает в трубку и Джонин негромко смеётся в кулак. – Папа спит. – отвечает следом. – Честное слово. Мы выехали из отеля, ещё шести не было. Он, наверное, не выспался.

Конечно, наверное! он ведь явно не сам себя втрахивал в кровать прошлой ночью на протяжении нескольких часов, ещё бы, выспишься тут!

- Зачем наврал ребёнку? – интересуется Джунмён, открывая глаза, когда Джонин завершает разговор. – Я не наверное, я точно! не выспался.
- Не думаю, что стоило давать ему понять, что между нами что-то было прошлой ночью. – замечает Джонин в ответ совсем спокойно.
- А между нами что-то было прошлой ночью? – Джунмён вопросительно вскидывает бровь, почти профессионально удивляясь.
- Вот именно. – альфа кивает.

Большие часы, встроенные в стену на вокзале, показывают ровно одиннадцать, а это значит, что до свадьбы Сэхуна ровно два часа, а до Пекина – 179 км. Самое время пересесть на другой экспресс непосредственно до столицы, но перед этим нужно снова договориться в кассе о билетах, заплатив баснословную сумму за второй билет.

Джонин спешит в сторону касс, Джунмён семенит следом, останавливаясь рядом, пока альфа заказывает билеты да изъясняется. О том, словно что-то идёт не так, Джунмён понимает, когда напротив него останавливаются два полицейских Таншаня.
- Скажи честно, ты точно никого не убил в отеле, или на предыдущем вокзале, чтобы мы всё-таки уехали? – опасливо тянет Джунмён.
- Не выдумывай. – отмахивается Джонин.
- Скажи тогда на милость, откуда полиция?

Джонин оборачивается через плечо и опешивает – ну что опять, а?

Уже сидя в полицейском отделении вокзала, Джунмён постоянно глядит на часы, пока Джонин пытается доказать на китайском, что карточка действительно принадлежит Ким Джунмёну, как там написано, и что сидящий рядом омега – и есть Ким Джунмён, а паспорта, чтобы доказать это - нет, ибо тот размок и превратился в кучку мокрой бумаги, после того, как он, Джунмён, пытаясь отправить сумку Джонина в дальнее плаванье, полетел вылавливать её следом. Всё это произошло после того, как омега проспал в пароме из Пусана в Хуньчунь, услугами которого они воспользовались, после, как Джунмён обманным путём купил билет, узнав, что самолёты в Пекин не летают из-за нелётной погоды, а те, что летают – не подходят. И всё это, чтобы успеть на свадьбу к сыну, которая, чтоб вы знали, уже меньше, чем через два часа!

- Что ты им плетёшь? – интересуется Джунмён, пока Джонин пытается объяснить, и полицейский берётся проверять что-то с помощью компьютера. – Гадости разные про меня, да?
- Заткнись, прошу тебя. – роняет Джонин, даже не глядя на него.

Когда на экране компьютера появляется база данных банка и Джунмён узнаёт себя на фотографии профиля идентификации личности, он тут же кивает, улыбаясь, и указывая на себя пальцем. Джонин вздыхает и фейспалмит.

Наградил же Бог омегой!


***
Сэхун расхаживает по просторной комнате, принадлежащей ему, как омеге. Гости уже на местах, все готовы и торжество должно начаться через десять минут, но в первом ряду с его стороны пустеют два кресла рядом, взрослые альфа и омеги, обязавшиеся занять которые, всё ещё не здесь.

- Сэ. – Хань закрывает за собой дверь, входя, и Сэхун оборачивается, не смущаясь и не улыбаясь от того, что Хань видит его впервые в этом восхитительном белоснежном костюме. Альфа ласково улыбается, протягивая руку, и Сэхун тянет свою в ответ, позволяя обнять себя за талию и прижать к крепкой груди. – Ещё есть немного времени. – шепчет Хань, прижимаясь носом к его щеке.
- Не думаю, что они успеют. – Сэхун вздыхает, прислушиваясь к размеренным ударам сердца в груди Ханя. Это успокаивает. – Мне кажется, что-то случилось.
- Ничего не случилось, просто в полицию загремели, а так... - Джунмён, входя, пожимает плечами.
- Мён! – Джонин толкает локтём в бок, закрывая вслед за ними дверь и кидает в омегу чехлом с костюмом. – Привет, сына.
- Вот видишь! – Хань улыбается, целуя любимого в щёку. – Я пойду, сообщу о готовности. – он кивает, спеша из комнаты. Сэхун удивлённо наблюдает за родителями и сказать, что те выглядят так, как должны выглядеть нормальные родители омеги на свадьбе сына – соврать.
- Что случилось? – спрашивает он взволновано.
- Что с нами только не случилось. – Джонин усмехается. – Ты такой красивый. – ласково улыбается следом, рассматривая своего маленького омежку.
- Одевайся, Бога ради. – ругается под боком Джунмён. – Сэхуни, раздобудь папе стакан воды и поищи в моей сумке таблетки, ладно? Чего стоишь зря. – Джунмён протягивает Сэхуну сумку, пока выбирается из свитера.
- Пап, у тебя что, течка? – находя лекарство, Сэхун охает. – Вон ванная. - указывает он рукой и Джунмён благодарно улыбается, подхватывая костюм, и врученный стакан и жменю таблеток.

- Течка застала вас в пути? – тем временем спрашивает Сэхун.
- Чуть-чуть, - Джонин кивает, раздеваясь до белья. – Омега, можно как-то быстрее эксплуатировать ванную? – зовёт он громко.
- Иди к чёрту! – поёт из ванной Джунмён, слышится шум воды.
- Не переживай, ещё целых пять минут, мы всё успеем. – Джонин заправляет карамельную прядку, которая слегка выбилась из укладки, за маленькое ушко. – Мой принц. – снова улыбается.
- Папка, с вами всё хорошо? – взгляд Сэхуна всё ещё до жути взволнованный.
- Абсолютно. – Джонин уверенно кивает.
- Откуда вы ехали сейчас?
- Из Таншаня.
- Но... - Сэхун теряется. - 179 км до Пекина... - растерянно выдыхает он.
- Полицейский вертолёт. – коротко информирует Джунмён, появляясь на пороге ванной уже в штанах и рубашке, застёгивая маленькие пуговки и уступая ванную взрослому альфе.
- Что? – Сэхун роняет челюсть.
- Сына, не слушай его. – зовёт уже из ванной Джонин. – Мы потом всё объясним.
- Не языком работай, а руками. – грозится Джунмён альфе, глядя на часы.

12:57

Он застёгивает на себе последние пуговицы пиджака и зачёсывает чёлку назад, слегка фиксируя лаком.

Сэхун, наконец, начинает улыбаться.

Мгновенье спустя из ванной появляется отец, застёгивая на себе рубашку, следом пиджак.

Минута в запасе.

Сцепляя пальцы за спиной, смотрит, как папа, ругаясь, кое-как фиксирует каштановую чёлку отца, тоже поднимая вверх, и бурча что-то о том, что не может же он опозорить сына в день его свадьбы, верно?

Играет музыка. Сэхун замирает в конце прохода в парке, где проходит торжество.

Родители усаживаются в два оставленных им кресла, с облегчением выдыхая – успели, чёрт его всё бери!
Гости, занимающие свои места, оборачиваются в проход, встречая Сэхуна взглядом, пока он проходит по узкому коридору из кресел вперёд, к Ханю.

- Как же ему белый всё-таки идёт. – выдыхает Джонин восторженно и шипит сквозь зубы следом, когда Джунмён топает по его ноге своей, прося таким образом заткнуться и не отвлекать.

А Сэхун тем временем вслед за своим альфой, счастливый, что глаза горят, говорит свою клятву, глядя на Ханя, который держит его ладони в своих.

- Не реви только. – шепчет Джонин рядом и Джунмён спешит повернуться так, чтобы альфа не видел его лица – поздно. Когда маленький любимый мальчишка успел так вырасти, что уже сам обретает свою собственную семью? По-настоящему, здорово и правильно, любящую, искреннюю, ту, которую ему не смогли подарить родители.

Омега дёргается от неожиданности и следом от возмущения, когда альфа заключает его ладонь в свою, мягко сжимая и складывая на своём колене. Джунмён поворачивается к нему всего на мгновенье, чтобы тут же высказать всё, что он думает об этой вольности и наглости, а Джонин роняет короткое:

- Спасибо за Сэ.

И взрослый омега опешивает. И замирает.

Впервые за 22 Сэхуновских года жизни альфа благодарит его за сына.

Джунмён ничего не говорит, только снова устремляет взгляд на основное действо здесь и сейчас, но ладонь не вырывает.

На тонком безымянном пальчике оказывается красивая полоска белого золота. Сэхун волнуется, руки слегка дрожат, это заметно, и Хань улыбается шире, помогая ему надеть такую же полоску, только в два раза шире, на свой палец.

- И сим я связываю истинную пару воедино. Пусть ваша любовь хранит вас. – заканчивает с улыбкой церемониймейстер. Сэхун на мгновенье теряется в накрывающих его эмоциях, прикусывая губу и улыбаясь, а Хань тянет его за руку к себе, обхватывая за талию, и целует.

Гости поднимаются со своих мест, берясь аплодировать и поздравлять новоиспечённую пару.

- Я вас люблю. – Сэхун, отстраняясь от теперь уже своего законного мужа, следом налетает на обоих родителей, обнимая за шеи. – Спасибо, что приехали.
- И мы тебя, малыш.
- Мы тоже очень любим тебя, родной.

Джонин с Джунмёном крепко обнимают в ответ, целуя в щёки с обеих сторон, как они делали это когда-то, едва Сэхун научился держать головку сам и тянулся ручонками к обоим, чтобы обняли.

Сэхун отстраняется, глядя на каждого по очереди с улыбкой, получая тёплые, любящие улыбки в ответ.

- Пойдёмте. – обнимает обоих за плечи и ведёт дальше вглубь парка под огромный в белых розах шатёр, где расположены праздничные столики, сцена, танцпол.
- Мне жаль, что не удалось приехать раньше, как ты хотел, и помочь с последними приготовлениями. – Джунмён вздыхает, слегка улыбаясь, когда Сэхун останавливается у столика, соседнего с их столиком, центральным.
- Хорошо, что вы вообще приехали. – Сэхун смеётся. – Правда. – добавляет следом. – Завтра вечером пожарим попкорн, усядемся на диване и расскажете обо всех ваших приключениях в пути.
- Обо всех? – слегка нервно улыбаясь, взрослый омега кидает короткий взгляд на альфу.
- Так и сделаем. – кивает Джонин, стараясь скорее сменить тему. – Надо, что ли, со сватами познакомиться. – пожимает он плечами, и Сэхун широко улыбается, продолжая обнимать родителей, но берётся оглядываться в поисках Ханя, который тоже наверняка с родителями, и не прогадывает. Альфа замечает взгляд любимых карих глаз и всё понимает, по его улыбке.

- Идут сюда. – сообщает Сэхун. – Будьте паиньками. – предупреждает своих и взрослые альфа и омега переглядываются.
- Надеюсь, счастливую пару играть не придётся? – осторожно интересуется омега.
- Семью. – уточняет Сэхун. – Только что сказали, что любите меня.
- Любим. – Джонин кивает и вздыхает следом.
- Любимый, - Хань улыбается, вырастая напротив, и Сэхун выпускает родителей из объятий, чтобы нырнуть в объятия своего альфы, который тут же крепко прижимает к своей груди, обнимая со спины за талию и устраивая ладони на чужом животе, которые Сэхун накрывает своими. – Оставим их? – шепчет в ухо.
- Давай лучше понаблюдаем. – с улыбкой отзывается Сэхун так же шёпотом, повернувшись к альфе и Хань кивает, целуя в щёку.
- Родители, - зовёт он, представляя. – Папа и отец. Ифань, Исин.

Альфы обмениваются рукопожатиями, омеги – улыбками.

- Джонин и Джунмён. – так же представляет Сэхун без лишних слов. – Ретируемся. – шепчет, когда у родителей завязывается разговор, и Хань, выпуская его из объятий, ловит за руку и под шумок уводит, принимать поздравления и рассаживать гостей.

- Рады, наконец, познакомиться. – приятной наружности, с добрыми глазами, омега Исин приветливо улыбается.
- Взаимно. – улыбается в ответ Джунмён, и улыбка с искренней вдруг становится наигранной, когда крепкая рука альфы, стоящего по правую сторону, вдруг ползёт по его пояснице и ложится на талию, обнимая и прижимая к себе. – Рукиубрал. – тихо, сквозь зубы выдыхает Джунмён, зыркая на него коротко.
- ТерпирадиСэ. – так же отзывается Джонин, совсем широко улыбаясь сватам. – Красивая церемония выдалась, правда?
- Да, очень. – соглашается Ифань.
- Мальчики так подходят друг другу. – добавляет Исин.
- Это верно. – Джунмён кивает.
- Честно говоря, мы уже не надеялись, что вы успеете приехать. Сэхун говорил, были проблемы с воздушным соединением.
- Майские грозы. – объясняет Джонин. – У нас такое часто в это время.
- Спасибо, что не оставили его одного и помогали. – улыбается родителям зятя Джунмён действительно благодарно. – Честно говоря, сами думали, что не успеем, но по счастливым стечениям обстоятельств – всё-таки справились. Да и пропускать свадьбу единственного сына – как-то неправильно.
- Здорово, когда такой повод снова сводит вместе, несмотря ни на что. – Исин многозначительно кивает, не прекращая улыбаться.
- Решили попробовать. – подыгрывает Джонин, сильнее прижимая омегу к себе. Джунмён улыбается широко-широко и поворачивается к альфе. Улыбка сходит с лица.
- Мы на минутку. – сообщает он, отворачиваясь от сватов.
- Что?! – шепчет он. – Решили попробовать? Я тебе сейчас...
- Подыграй мне. – отвечает Джонин.
- С каких див? А если целоваться полезешь, что я буду делать? – Джунмён мажет кулаком в живот, но удар смягчается, ибо Джонин ловит его руку на полпути.
- Сэ сказал изображать счастливую семью. – парирует он.
- Но не пару. – шипит Джунмён, и Джонин насильно поворачивает его за локоток обратно к собеседникам.
- Готовим Сэхуну сюрприз. – говорит Джунмён первое, что пришло в его голову.
- Сюрприз? – стараясь не слишком удивляться, переспрашивает Джонин.
- Сюрприз. – Джунмён больно топчется по его ноге.
- Усаживайтесь. Потом поговорите. Уже начинаем. – оказывающийся рядом Хань практически спасает ситуацию.

Взрослый омега спешит избавиться от прикосновений альфы и садится на предложенное ему место. Джонин опускается на соседний стул, гости поспешно занимают свои места. Сэхун с Ханем замирают в центре сцены у микрофона, с бокалами шампанского, и гости следуют их примеру.

- Мы просто хотели поблагодарить всех присутствующих здесь сейчас. – начинает Хань, когда шум немного стихает.
- За то, что разделили с нами этот день. Эти моменты. – договаривает Сэхун, поднимая руку с бокалом, глядя на родителей.

Собранные в одном месте люди, пришедшие радоваться за них, поднимают свои бокалы, поздравляя таким образом, и альфа с омегой спускаются со сцены, чтобы чокнуться бокалами с таким количество гостей, с каким только возможно. Сэхун начинает и заканчивает родителями, последний звон бокалов звучит, когда его бокал встречается с бокалом Ханя и они, наконец, пьют, заканчивая этот небольшой тост-благодарность поцелуем, который поддерживают аплодисментами.

Ведущие не дают гостям особо заскучать или перекусить, сыплются поздравления, тосты, первый танец молодых. А потом неожиданно поздравление от родителей и Джунмён, разговаривающий всё это время с Исином, устремляет удивлённый взгляд на сцену. Омег застают врасплох этой новостью.

Ифань поднимается с бокалом шампанского первый, протягивая руку Исину, и тот тоже встаёт следом, подхватывая свой бокал и обнимая мужа за плечи.

- А что мы будем говорить? – тем временем интересуется Джонин.
- Я пытаюсь придумать, так что помолчи.

Родители альфы поздравляют сына и пару в целом. Сэхун с Ханем стоят напротив, встав из-за своего столика, так же в обнимку, с улыбками получая поздравления, соединяя четыре бокала в звоне, а потом наступает очередь родителей омеги.

- Сына, ну папа будет говорить. – торжественно объявляет Джонин, улыбаясь Сэхуну. – Ты же знаешь, я не мастер особо.

Джунмён наигранно улыбается, зыркая на альфу, чем вызывает негромкий смех окружающих, и Сэхуна с Ханем тоже.

- Ну, - взрослый омега делает глубокий вздох. – Для начала, прости, родной, за то, что мы не были для тебя теми родителями, которых ты заслужил. – говорит он. Сэхун поджимает губы, но продолжает улыбаться, хотя глаза от чего-то активно краснеют, и в их уголочках начинает щипать – ну только не сейчас, а!

- Но мы очень старались, правда. По мере своих сил и возможностей. И не смотря на всё то, что мы в своей жизни натворили, твой отец недавно сказал мне, что про тебя нельзя сказать «натворили». – Джунмён пожимает плечами, чувствуя внимательный взгляд альфы на себе, и его слова снова поддерживают смехом. – И ты – лучшее, что было и есть между нами и у нас. Поэтому в этот день, который так важен для тебя и, соответственно, для нас, мы просто хотим пожелать тебе искреннего, вечного, безграничного счастья, которое ты заслужил. – Джунмён слегка сбивается в словах, когда Сэхун напротив складывает голову Ханю на плечо, собирая кончиками пальцев кристаллы слёз со своих ресниц.
- Наш любимый маленький мальчишка. – добавляет Джонин. – Береги его, Хань.
- Обязательно! – альфа кивает в ответ, улыбаясь.
- А сюрприз? – роняет Исин.
- Сюрприз? – сквозь слёзы улыбается Сэхун.
- Сюрприз. – Джонин слегка нервно глядит на него.
- Сюрприз. – Джунмён вздыхает и кивает. – Ну если вы настаиваете.
- В чём он заключается? – шепчет Джонин, когда они с Джунмёном направляются к сцене.
- Помнишь колыбельную, которую мы пели ему в детстве?
- Помню ли я? – Джонин шепотом фыркает. – Двадцать лет прошло, чтоб ты понимал.
- Сделай хотя бы вид, что помнишь. – просит Джунмён, получая от ведущих второй микрофон и вручая альфе. – Как считалочка. – пытается напомнить он.

Сэхун удивлённый, не совсем понимающий, что происходит. Они с Ханем поворачиваются в сторону сцены, ожидая.

- Пой. – просит Джонин так же шепотом.
- Двадцать лет этого не делал. – отзывается Джунмён в ответ и глубоко вздыхает, успокаивая себя и голос, а потом поёт. Негромко, спокойно, без музыкального сопровождения, и Сэхун вдруг хмурит брови, когда Джонин подхватывает, вспоминая слова. Что-то такое знакомое, почти забытое, но хранящееся где-то глубоко внутри, на подкорке мозга, что будит какое-то детское забытое тепло в груди.

- Что за песня? – заглядывает в его растерянные глаза Хань. – Похожа на...
- Колыбельную. – вдруг улыбается Сэхун, вспоминая. – Это моя колыбельная.
- Иди к ним. – Хань улыбается, выпуская его из рук и слегка подталкивая в сторону сцены к родителям. Сэхун останавливается под ней, ожидая, пока родители допоют, и повторяет последнюю строчку вместе с ними, единственную, которую помнит, а потом прячется в их руках, обнимая, скрывая мокрый нос на их плечах.

- Вы – ужасные родители. – замечает он.
- О, спасибо, малыш. – альфа хмыкает с улыбкой, и взрослый омега лупит его по плечу, не прекращая обнимать сына.
- Но я жутко вас люблю. – за вздохом Сэхуна слышна улыбка.


***
- Это была самая весёлая поездка в Китай в моей жизни, но больше подобного я практиковать не хочу. – Джонин появляется рядом, разрушая тишину, и опирается о поручни беседки, выглядывая наружу на украшенный огоньками парк. Гости танцуют и отдыхают, радостный смех Сэхуна доносится даже сюда. Его визг, после того, как Хань носит его на руках в конкурсе и просто так. Альфа молча протягивает полный бокал шампанского, оставляя второй для себя в свободной руке. Джунмён молча принимает и благодарно кивает. – Куда они на медовый месяц, Сэ уже говорил?
- В Венецию, послезавтра. – отвечает Джунмён, делая глоток из своего бокала. – Знаешь, какова вероятность того, что мы с точностью повторили ситуацию с Сэ?
- Велика. – альфа со вздохом кивает. – А ты пьёшь шампанское.
- Ты принёс. – парирует омега.
- Что делать будем? – Джонин вновь рассматривает украшенные огоньками деревья.
- А у нас что, много альтернатив? – Джунмён устремляет на него задумчивый взгляд.
- Да всего две. – альфа пожимает плечами. – Но для начала нужно быть точно уверенными.


***
- Ах ты ж дрянь такая! – Сэхун дёргается, отрывая взгляд от книги, и прислушивается. Ему послышалось, или это сейчас был папин голос? – Стой, кому говорю!
- Хань, - зовёт омега мужа. Альфа заглядывает в их спальню из соседней ванной комнаты, оставляя полотенце с шеи на крючке у двери. – Ты это слышал?
- Встречай свою смерть, как мужчина! – снизу слышится звук чего-то упавшего и быстрые шаги.

Сэхун поспешно откладывает книгу и спешит вместе с Ханем вниз, на шум.

- Стой! – продолжает ругаться Джунмён, которого слегка заносит на повороте в большой гостиной. Джонин впереди всего на пару шагов и пока успешно уклоняется от яростных попыток омеги задушить его. – Кобелина!
- Доброе утро, сына. - успевает помахать ему взрослый альфа, пролетая мимо.
- Трус! – Джунмён замирает у дивана, бросая в альфу все подушки и ни одной не попадая. – Как раскладывать меня, так ты смелый! А как отвечать за свои действия – так сразу убегать! – Джунмён снова устремляется вокруг дивана за альфой. Хань с Сэхуном удивлённо переглядываются, и Сэхун наклоняется, чтобы поднять что-то выпавшее из папиных рук, пока он кидался подушками. А чем-то оказывается тест на беременность, положительный, тест, стоит заметить!

Сэхун роняет челюсть, оборачиваясь к Ханю и демонстрируя находку. Он точно уверен в том, что не беременен, значит тест принадлежит... папе?

- Папк, - зовёт Сэхун, понимая, что отец – единственный, кто сейчас может объяснить, что происходит. – У вас что, была близость? В течку?
- Была. – Джонин перемахивает через диван, подхватывая подушку, чтобы Джунмён, который спешит следом, на ней не шлёпнулся.
- Боже! – Сэхун охает. – Папа, прошу, прекрати бегать! – Сэхун вздыхает, нахмурившись.
- Хун-а, не обращай внимания, он всегда такой прибитый, когда беременный. – Джонин пытается успокоить, да идёт ва-банк. Вместо того, чтобы убегать, разворачивается к Джунмёну и спешит навстречу. Омега на мгновенье теряется и следом вскрикивает от удивления, когда Джонин ловит в крепкое кольцо своих рук.
- Отпусти! – брыкается омега, пытаясь освободить руки, которые альфа крепко прижимает к его собственному телу. – Пусти, кому говорю! На пол меня поставь! Джонин!
- Папк, поставь. – просит следом и Сэхун.
- Да он же меня придушит. – парирует Джонин. – Пока не успокоишься, буйный, продолжу держать. – грозится альфа, наклоняясь назад и отрывая ноги омеги таким образом от пола. – Мне не сложно.
- На.пол.поставь.сейчас.же. – чеканит слова Джунмён. – Иначе выхватишь ещё больше!
- Не угрожай. – Джонин встряхивает омегу в своих руках. – До вечера так провисишь, обещаю.

Сэхун глядит на каждого по очереди, и поддаётся, когда Хань тянет его за руку на диван, напротив которого стоят родители.

- Я как в кино. – улыбается альфа, обнимая Сэхуна за талию и притягивая к себе. – Сходить за попкорном?
- Скорее, за успокаивающим чаем. – Сэхун хмыкает. – Я же говорил – ты слишком плохо их знаешь. Они на что угодно способны.
- Сэхуни, скажи ему. – зовёт Джунмён, меняясь в голосе. – Я устал висеть.
- Папочка, поставь его, пожалуйста. – просит ласково Сэхун. – В его нынешнем положении его противопоказано так тягать и сдавливать.
- Да он с пузом на шестом месяце на аттракционы «вверх-ногами» бегал, и никогда его не смущало, что беременным нельзя! А тут смотри, забеспокоился! – Джонин хмурится.

Сэхун поражённо замирает и фейспалмит, отворачиваясь от родителей и прижимаясь к Ханю. Бороться с ними невозможно!

- Может, позавтракаем? – предлагает Хань, обнимая любимого за плечи и глядя на остальных теперь уже родственников.

Взрослый альфа заглядывает в лицо затихшего и успокоившегося в его руках омеги и ставит его босыми ногами на пол, ослабляя кольцо рук и выпуская вовсе. Джунмён делает шаг вперёд, пошатывается и спешит встретиться с полом, когда альфа снова ловит в свои руки, не позволяя упасть. Сэхун вскакивает с дивана следом, подбегая к папе, хватая с кофейного столика первый попавшийся журнал и обмахивая им. Хань спешит на кухню за стаканом воды.

- Ну что, добегался? – интересуется Джонин, укладывая Джунмёна на диван. Сэхун сидит с другой стороны. Джунмён моргает, приходя в себя, поддаётся, когда ему помогают сесть, принимает из рук зятя стакан воды и, отдавая пустой Сэхуну, не замахиваясь, хорошенько влепляет Джонину пощёчину, звонкую и крепкую.
- Пап! – Сэхун охает.
- Заслужил, видимо. – Хань пожимает плечами.

Джонин прикасается кончиками пальцев к горящей щеке, устремляя на своего омегу взгляд, и вдруг улыбается:

- Удар держишь. – замечает спокойно.


***
- Но пап, вы точно вдвоём приедете? Я хочу вас обоих видеть. – канючит Сэхун в трубку, закрывая периодически микрофон ладонью, чтобы в очередной раз рассмеяться. Он валяется на заваленном подушками диване, с поднятой к самой груди домашней кофтой, и Хань, что расположился между его согнутых коленей, невесомо и до жути щекотно прикасается губами к его округлому, вполне уже заметному, на седьмом-то месяце беременности, животу.
- Точно. – бурчит недовольно Джунмён, пока одной рукой листает только что прибывший свежий номер журнала. – Ты звонил отцу?
- Звонил, - соглашается Сэхун, не успевая скрыть смешок. – Прости, па, меня тут атакуют щекоткой.

Джунмён улыбается, счастлив слышать это.

- И что он сказал?
- Что освободил неделю, чтобы приехать. – отвечает Сэхун. – Я бы такой, чтобы вы подольше остались. Я соскучился. Мы больше полугода не виделись.
- А я-то как хочу тебя увидеть, бегемотик. – Джунмён смеётся, вставая из-за своего стола и подходя к большой магнитной доске у окна в поисках нужного стикера.
- Тем более. – Сэхун улыбается. – Ну так что?
- Ладно, маленький вымогатель, ради будущего внука я потерплю общество твоего отца лишние полтора часа в самолёте.
- Папочка, прошу, но только не так, как вы ехали на мою свадьбу, хорошо? – уточняет Сэхун и Джунмён слышит смех зятя по ту сторону.
- Да упаси меня Боже! – Джунмён фыркает и следом опять смеётся. – Всё, хороший, мне нужно работать, до понедельника.
- До понедельника. Ждём и любим вас.
- Взаимно. – Джунмён сбрасывает вызов, пряча телефон в карман своего просторного кардигана, и хватается за маркер – расположение рекламы в новом номере, черновой вариант которого ему только что принесли – нужно кардинально менять.


***
- Сэ, приехали! – зовёт Хань, заглядывая в глазок, но открывать не спешит. Сэхун жутко хочет встретить родителей первым. – Не спеши. – просит альфа, когда Сэхун спускается вниз по лестнице, держась одной рукой за поручни, а другой поддерживая живот.
- Мои! – довольно зовёт он, дёргая дверь на себя.
- Сына! – тут же широко улыбается отец, целуя в щёку и осторожно обнимая. – Какой здоровенный.
- Наш. – довольно улыбается Сэхун, обхватывая живот руками. – Па! – зовёт стоящего спиной чуть поодаль, и возящегося с чем-то Джунмёна.

Взрослый омега оборачивается, расстёгивая пуговку на своём пальто, и Сэхун с Ханем в унисон охают, видя большой, почти такой же, как и у Сэ размером, живот.

- Сюрприз? – улыбается Джунмён.


***
Джунмён входит в кухню, давно сменив дорожную одежду на просторную домашнюю, и включает свет. Напевает что-то себе под нос, пока роется в холодильнике, вынимая необходимые продукты.

В квартире двое альф и два бегемотика, и нужно как-то накормить всю эту фантастическую четвёрку.

- Малый в шоке. – слышится из-за плеча голос Джонина и он, пользуясь моментом, когда Джунмён тянется за половником, обнимает за плечи.
- Не обнимай так, двести раз же просил. Мне неудобно! – фыркает недовольно омега, сбрасывая чужие руки с себя.
- Если бы ты участвовал в постановке «Белоснежки», я бы отдал тебе роль Ворчуна. – Джонин прячет смешок в кулак и прежде, чем омега успевает огреть его половником, который держит в руках, обнимает теперь уже со спины за талию, устраивая ладони на животе так, что Джунмён не достал бы до него даже, если бы и очень захотел.
- К твоему счастью, я не участвую в постановке «Белоснежки». – отзывается Джунмён. – А иначе был бы ты, как постановщик, бедный.
- К моему счастью, я не постановщик. - Джонин снова смеётся, прижимаясь губами к тёплой щеке, слегка качая любимого в своих руках.

- Обманщики! – ругается с порога Сэхун, топая ногой. Возмущённый, удивлённый, взбалмошный, немножко сонный. – Вы – обманщики! Родители, называется! Ничего не рассказали, совсем! Ни о том, что малыша решили оставить, ни о том, что помирились! Да вы!... – Сэхун теряется в словах и позволяет Ханю усадить себя на стул и вручить в руки стакан воды. Альфа просит дышать глубже и не нервничать, садясь перед ним на корточки и обхватывая руками живот.
- Мы не помирились. – фыркает Джунмён, продолжая заниматься тем, что делал.
- Пап! – Сэхун снова взрывается возмущениями. – Да у меня из-за вас досрочные будут!

Взрослый альфа отпускает свою пузатую истеричку из рук, поворачиваясь, и следом подходя к сыну, снисходительно улыбаясь и махнув на Джунмёна рукой, мол, не обращай внимания. Взгляд Сэхуна всё ещё растерянный, надеющийся, немножко расстроенный. Джонин целует его в лоб, складывая ладони на его животе возле Ханевских, и молча с улыбкой кивает, когда Сэхун глазами умоляет, наконец, ответить на вопрос, который так его волнует.

- Что вы делаете? - Джунмён заглядывает сверху на альф, что облепили со всех сторон его маленького омежку. – Дайте ребёнку хотя бы продохнуть. – грозится обоим половником, а Сэхуна гладит свободной рукой по волосам. – Бегемотик. – улыбается ласково.
- От бегемотика слышу. – бурчит Сэхун, но улыбается в ответ.
- Звери на водопое. – замечает взрослый альфа, вызывая смех сына и зятя.

Джунмён на пятках поворачивается к нему, сверкая глазами, сжимая половник в руках крепче.

- Джунмён-а, - Джонин пятится назад к двери. – Солнышко моё...
- Беги. – наигранно мило улыбаясь, декламирует омега. – Со скоростью гепарда, желательно. Но не думаю, что тебя это спасёт.

Альфа выскальзывает прочь из кухни, омега устремляется следом.

- Мён-а, тебе нельзя с такой скоростью носиться. Так что будь добр, опусти половник и остановись. – слышит Сэхун доводы отца из соседней гостиной. Они с Ханем переглядываются и в унисон хохочут.

- Родителей не выбирают. – замечает омега, вставая и сменяя папу в приготовлении ужина. Хань становится рядом, берясь помогать. – А мне других и не надо. – улыбается Сэхун следом своим мыслям.
- Дедушки у него, зато – улёт! – подытоживает Хань, указывая на живот мужа, когда обнимает со спины, как взрослый альфа только что обнимал здесь же своего омегу.

А из гостиной слышится возмущённое:

- Иди сюда, трепетная лань!