истории с фикбука

  worever  

  Чон Чонгук знал на что шел, когда проходил прослушивание в «Бих Хит», знал, что агентство набирает в трейни только альф, что омеги их не интересуют совершенно. Чонгук был еще совсем ребенком, но ребенком до безобразия упрямым, поэтому скрыл свою сущность омеги ото всех.

Таблетки помогали скрыть запах и течки, и он честно держался только на них все эти годы, и никто из его одногруппников не догадывался, потому что Чонгук умел убежать. Весь его вид, поведение, слова говорили о том, что он определенно точно альфа, и даже умный Намджун не заметил подвоха.

Чонгук был упрям, старался на пределе возможностей соответствовать, убивал свой организм, травя таблетками, бессонными ночами, изматывающими тренировками и неправильной едой, поэтому неудивительно, что в какой-то определенный момент что-то пошло не так. Сначала Чонгук, окунутый в подготовку к предстоящему камбеку с головой, не заметил ничего подозрительно. Просто запах Тэхена стал звучать для него намного сильнее. Это было невозможно, потому что Чонгук до безумия любил запах простого мыла, а от Тэхена несло им за километр, и первое время Чонгук, не задумываясь о последствиях, дышал только этим запахом. Ненавязчиво, осторожно, потому что омега привык к тому, что любой неосторожный шаг может выдать его с головой.

Намджун заметил. Естественно, близость самых младшеньких была явна еще в самом начале: они сошлись в силу возраста и общей неугомонности, но нынешнее положение дел Намджуну не очень нравилось. Чонгук вел себя странно, от Чонгука странно пахло, и Намджун просто сложил два и два, совершенно не будучи уверенным, что подумал правильно. Намджун — лидер, это его обязанность решать все проблемы в группе по мере их появления, и сейчас одна маячила на горизонте прямо перед их камбеком, что было очень опасно.

Тэхен не понимал ничего. Он удивленно смотрел на Чонгука, который ластился к нему чаще обычного, и запах, который он с собой приносил, забивал голову Тэхена, лишая рассудка, потому что от младшенького просто чудовищно хорошо пахло молоком. Тэхен молоко любил, Чонгука тоже, но совершенно точно знал, что альфу к альфе тянуть не могло. Он, как и любой человек его времени, сразу же полез за советом к Гуглу, надеясь найти информацию там, но единственное, что ему попадалось — это статьи разного уровня паршивости. Тэхен не был глупым, поэтому решил обратиться к второму пункту своего плана, а именно к Намджуну.

Намджун, поняв, что не один он бьет тревогу, смотрел на Тэхена заинтересованно. Они сидели на кухне общаги, Тэхен взволнованно теребил принесенный Намджуну шоколад, последний пил чай.

— Дело нечисто, — заявил Тэхен, смотря на лидера немного неуверенно. — От Чонгука пахнет.

Намджун вздохнул.

— У меня есть подозрения, но я не готов их огласить. Надо собрать больше данных.

Сбор данных растянулся на целую неделю, потому что у них едва ли оставалось время после тренировок и репетиций. Даже Чонгук выматывался так, что сразу по приходу в общежитие рубился спать. Намджун по мере сил спрашивал других участников о запахе Чонгука, те в один голос говорили, что что-то тут неладно. Юнги вообще совершенно спокойно озвучил тревожащую Намджуна мысль, что Чонгук — омега.

— Этот малец мог выкинуть все, что угодно. Ты же знаешь, Намджун-а, его приняли во многие агентства, но пошел он к нам. Чонгук тот тип людей, которые из упрямства горы свернут.

Тэхен начал смотреть на все это с юмором. Чимин волновался больше всех, говоря, что нужно бы сообщить менеджеру. Хосок с Сокджином придерживались нейтралитета, заявляя, что нужно бы сначала поговорить с самим Чонгуком. Намджун не знал, что делать.

***

Катастрофа случилась, когда Сокджин не смог добудиться Чонгука с утра. Мелкий был известен тем, что его и пушкой не разбудишь, но это утро било все рекорды, потому что тот совершенно не желал вставать.

Сокджин решил дать ему поспать, потому что сегодняшний день был наполнен тренировками, но ничего такого значимого, куда нельзя опаздывать, в графике не стояло. На кухне, где уже сидели убитые и сонные участники, а Тэхен был вообще мрачнее тучи, Сокджин поднял эту проблему.

— Мне кажется, Чонгуки заболел, — сказал он, бесцеремонно забирая у Намджуна чашку и отпивая чая. — И мне кажется, сегодня ему лучше дать поспать. Лучше он проболеет день репетиции, чем свалится во время промоушена.

Намджун кивнул и позвонил менеджеру.

***

Тэхен тоже считал это утро странным, потому что утренний стояк, какой бывает у всех молодых людей их возраста, никак не желал спадать. Дрочить с утра Тэхен не любил, потому что это расслабляло его и после не хотелось ничего делать. В душе было совсем тяжко, и Тэхен стойко принял, что этого не избежать. Дрочить быстро и беззвучно они все умели на пять с плюсом, поэтому уже через пять минут Тэхен сидел на кухне, накинув на голову капюшон, и попивая зеленый чай.

Однако то, что произошло, стоило Сокджину вернуть чашку Намджуну, заставило всех встрепенуться. Тэхен почувствовал запах омеги, такой сильный, что сомнений не оставалось: в их общаге находится течный омега. Судя по взглядам всех остальных, они это осознали тоже.

— Твою мать... — прошептал Чимин, за что сразу же получил подзатыльник от Сокджина.

— Пиздец. — Намджун с громким звоном поставил чашку на стол. — Мне кажется, пора свалить и поговорить с менеджером. Этот запах...

Тэхен сам не заметил, как чуть ли не зарычал на последнюю фразу Намджуна, что устыдило его до безумия. Намджун на удивление не отругал его за такое неуважение, а смерил понимающим взглядом. Намджун был смышленым малым, не зря он стал лидером.

— Я так и знал, — сказал он, после чего начал торопить всех на выход. Тэхена он не тронул. Сам Тэхен едва ли был способен что-то соображать, потому что запах будоражил и пьянил, и с каждой секундой жить становилось сложнее.

Тэхен очнулся, когда Намджун осторожно хлопнул его по плечу, сказав совершенно спокойно и с той самой интонацией, с какой обычно говорил свои лидерские нотации:

— Ты знаешь, где лежат презервативы. И не забудь про осторожность. Я поговорю с менеджером. — И ушел, оставив Тэхена один на один с Чонгуком.

Тэхен даже не смог подумать, что ситуация абсурдна.

***

Чонгук проснулся от того, что внизу живота болело так сильно, что дышать было больно, и смазка текла по бедрам, капая на простыни. Осознание, что каким-то образом течка вернулась впервые за много лет, напугало его до безобразия, и он долгие мгновения лежал, терпя боль и содрогаясь от страха.

— Твою мать...

Врач предупреждал его, что его желание принимать так много препаратов, когда-нибудь ему аукнется. Побочный эффект. Сильная течка. Чонгук чувствовал, что умирает.

Не зная, что он делает, Чонгук бесстыдно расставил ноги и принялся дрочить жестко и быстро, надеясь, что оно пройдет быстро. Осознание, что одногруппники зайдут в любой момент, — он слышал их голоса на кухне, — заставило его потерять себя и заплакать от бессилия. Больше всего Чонгук ненавидел в себе слабость, он никогда не позволял себе подобное, и сейчас полнейшая беспомощность душили его.

Дрочка не помогала совершенно, она делала еще хуже, распаляя его, но не давая выхода. Чонгук не знал, что ему делать, потому что он был напуган, раздавлен, болен. Ему было очень больно и дико страшно.

Одуряющий запах внезапно донесся из-за двери, и Чонгук замер в испуге, смотря, как поворачивается ручка двери и заходит Тэхен.

— Твою мать, Чонгуки, — прошептал тот, замерев на пороге и вдыхая аромат течного омеги. — Чонгуки, все ушли, и я...

Вид заплаканного, развратно невинного Чонгука покорил Тэхена, и он, не зная, что делает, пересек комнату и без разрешения впился поцелуем в губы. Чонгуки ему разрешит, Тэхен это знал.

Чонгук, утопая в запахе альфы, — том самом запахе альфы, который был ему так нужен, ответил на поцелуй незамедлительно, забыв обо всем. Это было нужно, как воздух, и сейчас Чонгук не думал о последствиях.

— Мне больно, Тэхен-а, я... — Остаток фразы потонул в очередном поцелуе. Тэхен лег на Чонгука полностью, скидывая одеяло на пол, и тот обвил его ногами, прижимая ближе. Тэхен дурел от запаха, от жара, от Чонгука, который открывался ему.

Не желая продлевать мучения, Тэхен проник в него тремя пальцами, от чего Чонгука выгнуло, и он простонал так сладко, вымученно. Тэхену было охрененно, потому что Чонгук тек, и смазка стекала по бедрам, все пальцы были в ней, и на каждое движение Чонгук отзывался, словно все его тело было одним сплошным нервом. Его выкручивало на постели только от того, что Тэхен разрабатывал его пальцами.

— Сейчас, Чонгуки, потерпи.

Чонгук думал, что от боли, что горела внизу, он сойдет с ума, и те секунды, что Тэхен дрожащими руками надевал презерватив, показались ему вечностью.

— Быстрее, Тэхен-а, прошу тебя.

Тэхен уложил взметнувшегося Чонгука обратно на постель, наказав лежать, а сам раздвинул чужие ноги шире (очень накаченные, совершенно не омежьи ноги), еще раз проведя пальцами по отверстию. Чонгук на это вздрогнул и тихо выдохнул.

— Умоляю, ты же знаешь, мне больно...

Тэхен осторожно начал входить, боясь повредить Чонгука, но течка делала свое дело, и член вошел легко. Сам Чонгук громко выругался, за что его непременно отругал бы Сокджин, но Тэ едва ли обратил на это внимание, потому что ему сделалось так хорошо, так приятно, и Чонгук, который вздрогнул всем телом, возбудил его еще больше.

Темп, который задал Тэхен, нельзя было назвать спокойным: он вбивался в Чонгука резко и быстро, потому что кончить хотелось очень сильно. Чонгука крыло совершенно не по-детски, потому что боль, одолевающая его еще минуты назад, пропала, сменившись наслаждением и жаром, и каждый раз, когда Тэхен входил в него, Чонгуку казалось, что он потеряет сознание.

— Твою мать, Чонгуки!..

Тэхен чувствовал, что конец близится, поэтому сменил быстрые и резкие толчки на глубокие. Чонгуку это безумно нравилась, каждый раз, как Тэхен входил в него и замирал глубоко в нем, его глаза закрывались от удовольствия. Тэхен видел, как дрожат бедра Чонгука, как его рука цепляется за спинку кровати, и нетерпение виднеется во всем его теле.

Тэхен не садист, он и сам хочет кончить, поэтому снова сменяет темп. Чонгук срывается и стонет на одной ноте, когда альфа втрахивает его в матрас, и в последние секунды, когда сам Тэхен думает, что вот она — черта, он видит, как скручивает Чонгука, как он тянется к члену и буквально выжимает из себя оргазм. Его бедра дрожат очень сильно, голос срывается на хрип, и Тэхен следует за ним.

Нет ничего лучше совместных оргазмов, поймет Тэхен много месяцев спустя, когда Чонгук уже нахватается опыта и будет внаглую не дожидаться своего альфу. Сейчас же Тэхен прибывает в блаженном неведении. Ему и думать-то нет времени, потому что он совершенно забывает про узел, который набухает внутри Чонгука, и того снова выламывает, скручивает спазмом, он жалобно стонет, чувствуя, как второй оргазм накрывает его, подобно волне цунами.

***

Тэхен пытается отдышаться, но выходит плохо. Чонгук уставший, непривычно вялый, лежит рядом, не стесняясь собственной наготы и таская из упаковки чипсы. Течка отпустила их на какое-то время, поэтому у них есть время, чтобы поговорить.

Однако Намджун решает поговорить первым, звоня на мобильный, и Тэхен поднимает трубку.

— Хен?

— Все нормально? — голос Намджуна обеспокоенный и запыхавшийся. Они-то сейчас отрабатывают хореографию к Fire.

— Да, отлично, и мы...

— Не хочу ничего знать.

Тэхен тоже ничего не хочет знать, честно говоря. Поговорят они с Чонгуком через минут двадцать, а пока Тэхен все еще прибывает в душевной гармонии и счастье, таская у мелкого чипсы. Мелкий улыбается, жмется к нему и совершенно непривычно целует в плечо.