истории с фикбука

Yamamura Sadako

 Исин не собирается признаваться, где взял этого застегнутого на все пуговицы ботаника, а Джонин и не настаивает. Ифань одобряет любое начинание своего ассистента, особенно если поначалу оно кажется бредом сумасшедшего. Джонина же гораздо больше волнует другое: чем Исин уговорил это очевидно невинное создание на съемку

- Не такой уж он невинный, - по его лицу читает Исин и тихо нашептывает на ухо, пока Ифань выставляет свет, а этот новенький - Джунмён - топчется неловко посреди студии: - Я чувствую, что в нем что-то есть такое... - Исин ерошит свои апельсиново-рыжие волосы - последний фетиш Ифаня и поясняет: - Я чувствую в нем что-то темное, скрытое, но...

- Исин, ты со своими фантазиями не по адресу, - хмыкает нисколько не впечатленный Джонин, продолжая внимательно рассматривать своего партнера по съемкам. - Иди к Ифаню, он тебе проведет внеочередной сеанс изгнания демонов путем множественного оргазма.
- При чем тут Ифань? - Исин вскидывается, хмурит брови и напряженно думает. - Иди готовься лучше.
- Я готов. А вот трепетную детку надо бы проинструктировать. А то еще в обморок свалится, - Джонин демонстративно медленно начинает расстегивать на себе рубашку.
- Джунмён, мы сейчас начнем снимать, - Исин приближается к заметно напрягшемуся новичку и кладет ему руку на плечо. - Для пробы посмотрим несколько сцен, Джонин будет твоим партнером. Позировать не нужно, выдумывать ничего тоже. Просто веди себя так, словно вы с Джонином собираетесь заняться сексом прямо сейчас.
- А мы собираемся? - невинным тоном интересуется Джунмён, не проявляя ни капли ожидаемого смущения, а Джонин на время оставляет в покое ремень своих джинсов и поднимает на него самую малость удивленные глаза:
- Я не трахаю случайных моделей.
- Ты и не будешь, - Джунмён все еще пользуется своей маской невинности, но Джонин уже видит сеть мелких трещин на ней.
- Джонин – хороший актер, можешь спросить Ифаня: мы часто работаем вместе. Так что ничего такого, - вступает в разговор Исин, который явно не замечает ничего, что напрямую его не касается.
- Хорошо, - Джунмён склоняет голову к плечу, начинает теребить манжеты своей рубашки: - С чего мы начинаем?
- Есть тут у меня одна задумка, - мгновенно оживляется Исин и вцепляется в запястье Джунмёна. Джонин следует за ними, выдерживая дистанцию в несколько шагов, и размышляет на отвлеченные темы: останутся ли на запястье Джунмёна следы от тонких пальцев Исина?
- Вот смотри, - Исин объясняет свою идею одному только Джунмёну, словно знает наверняка, что Джонин согласится на все. – Сейчас напротив кровати поставят большое зеркало... Так вот. Ты встаешь спиной к кровати, лицом к зеркалу. Джонин на коленях за тобой. Смотрите друг на друга и импровизируйте. Но так... чтобы не совсем уж порнография.
Джонин грациозно забирается на кровать, поднимается, стоя на коленях, и тянет с плеч рубашку, но Исин останавливает его:
- Нет, ты оставь. Джунмён, разденься. И джинсы расстегни... Да, вот так хорошо, - Исин обходит их с разных сторон, придирчиво рассматривает, что получилось и одобрительно качает головой.
- Закатай рукава, - внезапно просит Джунмён и поясняет в ответ на одинаково удивленные взгляды Исина и Джонина: - Для контраста. Джонин такой смуглый...
Исин озаряется счастливой улыбкой человека, выигравшего миллион по трамвайному билету. Он хватает руки Джонина и смыкает их на груди Джунмёна, отходит на шаг, явно любуясь, после чего зовет Ифаня.
- Тебе не кажется, что они идеальны вместе? – Исин даже не оборачивается, когда Ифань обнимает его сзади.
- Не идеальнее нас, - смеется Ифань, целует Исина за ухом и отходит к столу, на котором уже разложено все его добро.
- Вот и снимались бы сами, - внезапно обиженно бурчит Джонин, на что Ифань только заливисто хохочет:
- Мы бы снимались, да снимать некому. Я никому его не доверю.
Исин привычно трет порозовевшие щеки, смущенно смотрит из-под ресниц и не знает, что сказать, чтобы прервать внезапное неловкое молчание.
- Не то чтобы я жалуюсь, но босиком тут стоять холодно, - виновато улыбается Джунмён, и все смеются, оживляются, а Джонин, пристально глядя в зеркало, ведет рукой по груди Джунмёна.
Рубашка Джонина жесткая и неприятно трется о кожу. Джунмён инстинктивно пытается уйти от ощущений, поэтому подается вперед, сам вжимается грудью и животом в ласкающие его руки Джонина. Ифань никак не комментирует происходящее, оставляя Исину возможность выражать эмоции за двоих. Тот полностью одобряет все, что видит: и обостренную чувственность Джунмёна, и настойчивые ласки Джонина, и прикованные друг к другу в зеркале взгляды. Джонин по этому взгляду читает Джунмёна, на ходу учится говорить с его телом прикосновениями и поцелуями: у Джунмёна чувствительные плечи, и Джонин не может отказать себе, то и дело касаясь их губами.
- Хватит! – внезапно прерывает их Исин, когда ладонь Джонина проскальзывает в расстегнутые джинсы. Он не успевает ничего: только слегка оттянуть кромку белья, когда Исин оживляется и начинает сверкать глазами. Джонину кажется, что он слышит, с какими звуками носятся мысли в этой голове. – Ифань, помнишь, мы сюда наше кресло старое привезли. Ну такое, под антиквариат, - Исин машет рукой, в надежде, что Ифань поймет его даже без уточнений.
Ифань кивает, несколько секунд думает, вспоминая, после чего снимает и откладывает камеру, уходит в другую комнату, сильнее всего напоминающую заброшенный магазин или элитную помойку. Пока кресло устанавливают в нужное место, пока выстраивают свет, Исин снова кружит вокруг замерших без движения моделей, оценивает их и шевелит губами.
- Джонин, сними рубашку. Надо показать твою спину, - Исин говорит и тут же переключается на Джунмёна, оглядывается, выуживает откуда-то простую черную футболку и бросает Джунмёну. – Надевай.
Джунмён и Джонин переглядываются, синхронно пожимают плечами, но не возражают. Ифань снова проходит к столу, попутно цепляет Исина за талию, легко прижимает к себе и тут же отпускает. Джунмёну кажется, что они успевают передать друг другу терабайты информации даже через такие мимолетные прикосновения.
- Джунмён, садись. Так, запрокинь голову. У тебя очень красивая шея. Джонин, не упусти, пожалуйста, - скороговоркой выдает Исин, но Джонин перебивает:
- Вижу, не слепой.
Джунмён покорно опускается в кресло, расслабленно откидывается на спинку, а одну ногу переносит через подлокотник. Он раскрывается по собственной инициативе, но глаза Исина горят восхищенным одобрением. Джонин же горит целиком. Жар начинает заниматься у него на кончиках пальцев, поднимается и собирается в голове, выжигает все нервные клетки. Он дает Джунмёну шанс увидеть отблески этого пламени в своих глазах, прежде чем тоже проявляет инициативу: наклоняется и неспешно проходится губами по длинной шее, спускается к груди, рывком задирает футболку и целует, смещаясь чуть левее центра и ловя в поцелуй каждый удар с цепи сорвавшегося сердца.
Исин хочет что-то сказать, но чувствует, как на губы его опускается теплая, сильная ладонь.
- Не мешай, - шепчет Ифань, даже не пытаясь воспользоваться моментом и заполучить в свое портфолио фотографии воплощенной страсти.
- Прошу прощения, - Джонин все-таки берет себя в руки, отстраняется и без какой-либо команды со стороны Исина опускается на колени перед креслом.
- Прогнись, ты закрываешь Джунмёна, - шепчет Исин, едва только Ифань отходит в сторону, чтобы приступить к работе. Джонин кидает на него откровенно злой взгляд из под ресниц, но послушно опускает плечи, выламывается в пояснице и кладет ладони Джунмёну на бедра. Одна рука неспешно сползает к колену, сжимает его и чуть отталкивает в сторону, раскрывая Джунмёна еще больше.
Джонин не спешит, прогибается по-звериному, хищно смотрит снизу вверх, вынуждая Джунмёна облизывать пересохшие губы, и трется о его бедра обнаженной грудью. Джунмён не выдерживает, отпускает подлокотник и запускает пальцы Джонину в волосы.
- А не слишком ли... - начинает было Исин, но Ифань осаживает его, строго смотрит поверх камеры:
- Не мешай им.
- А если... - Исин не привык сдаваться так быстро, да и суровый взгляд Ифаня не пугает приблизительно с тех пор, когда Исин осознал, что также он смотрит, даже когда признается в любви.
- Пусть. Мы найдем, чем заняться. Я снял сегодня студию на весь день, - Ифань в несколько фраз отсекает все возможные вопросы Исина и возвращается к работе. Ему стоит поторопиться, потому голова Джонина уже недвусмысленно движется между широко разведенных ног Джунмёна. Ифань снимает сжавшиеся в темных волосах пальцы Джунмёна, маленькую родинку у него на шее, смуглую гладкую спину Джонина с выступающими позвонками, его руку, все выше задирающую майку.
Когда снимки пересекают грань «тяжелая эротика» и замахиваются на «сокрушительное порно», Ифань откладывает камеру и берет завороженного Исина за запястье, ласково увлекает за собой за дверь.
Джунмён провожает их взглядом, после чего смотрит на Джонина, уже расправившегося с его джинсами:
- Съемки закончились?
- Забудь о съемках, - Джонин рывком приподнимает бедра Джунмёна, приспускает с него джинсы и откровенно любуется.
- Я помню, что ты сказал... - слова даются Джунмёну нелегко, потому что губы Джонина уже прикасаются к нему там, изучают и самую малость ласкают, узнавая.
- Я и не буду. Ты, - последнее слово Джонин нарочно выдыхает низко и жарко, Джунмёна прошибает электричеством по позвоночнику, бьет в голову и напрочь сносит остатки здравого смысла.
Он позволяет Джонину ласкать его ртом, потому что думает: преступление не ощутить на себе эти волшебные губы. Когда они припухают и краснеют, Джунмён выдыхает, кажется, впервые за несколько минут, отстраняет Джонина и буквально стекает к нему на пол.
Они не могут вспомнить, кто первый решает, что нужно еще и целоваться, но однозначно признают это решение гениальным. Джонин отрывается только чтобы снять эту треклятую майку, чтобы снова увидеть Джунмёна во всем его великолепии. Джунмён позволяет раздеть себя, после чего нежно укладывает Джонина на пол, садится у него между ног и смотрит.
- Я не стесняюсь, - криво усмехается Джонин и сам приподнимает бедра, чтобы снять джинсы.
- Я запомню, - Джунмён помогает, после чего разрешает себе в качестве благодарности вволю насладиться коленями и бедрами Джонина. В том, чтобы положить одну его ногу себе на плечо, чтобы удобнее было целовать колено, Джунмён находит особое удовольствие. Джонин больше не комментирует, позволяет эти ласки и только смотрит потемневшими, почти безумными глазами.
Взгляд разгорается, когда Джунмён протягивает ему руку. Джонин крепко обхватывает пальцы Джунмёна и прижимает к своим губам, сначала просто целуя, а затем вылизывая.
- Джонин, - внезапно хриплым, больным голосом шепчет Джунмён, и Джонин понимает, что нашел еще одно его слабое место. И, кажется, нечаянно выдал свое: Джонин обожает прикасаться к рукам, ласкать губами и языком пальцы, вылизывать костяшки, целовать ладони и запястья. Джунмён заметно плывет, слабеет и теряет голову. Джонин чувствует, что сейчас подходящий момент сменить роли, но намеренно отказывается от соблазнительного шанса. С очевидным нежеланием он отпускает руку Джунмёна и взглядом обещает, что не остановится на этом.
Джонин едва слышно стонет, когда Джунмён начинает его подготавливать. Он уже догадывается, что толку с этой подготовки не будет: чисто символические несколько десятков секунд без смазки не уберегут от боли.
- Забей, - хрипло шепчет Джонин, пытаясь поймать Джунмёна за запястье.
- Как скажешь, - Джунмёну уже дурно от ожидания, поэтому на выдержку и терпение не остается сил. Он двигается вперед, входит в тело Джонина и замирает, не зная, чей именно стон сейчас слышит.
- Это ты... мне пока больно, знаешь ли, - Джонин читает его эмоции и даже умудряется высказывать претензии. Джунмён расценивает его слова как вызов, подается вперед, одновременно притягивая Джонина к себе, подхватывает его под бедра и начинает двигаться. Сразу резко, отрывисто, входя и выходя на всю длину. Джонин елозит спиной по полу, бессильно скребет ногтями, не находя, за что уцепиться, и с силой кусает губы.
- Не смей, - Джунмён не придумывает ничего лучше, чем ударить кончиками пальцев Джонина по губам. Спустя секунду они стонут вдвоем. Получается так громко, что наверняка слышно и за пределами студии.
Когда они наконец кончают, и Джунмён буквально валится на Джонина, тому кажется, что все это время он не замолкал ни на секунду.
- Ты всегда такой шумный? – интересуется Джунмён, трогая губами взмокший висок Джонина, на что тот только отрицательно качает головой. – Первый раз что ли?
Джонин, видимо, не сразу понимает вопрос. И краснеет. Джунмён с удивлением отстраняется, смотрит на алые от смущения скулы, закушенную губу и взволнованно дрожащие ресницы и всё понимает.
Джунмён хочет сказать что-то нежное, чтобы хоть немного отвлечь Джонина, но в дверь осторожно стучат.
- Я не могу больше работать сегодня, - не открывая глаз, бурчит Джонин, когда Джунмён садится рядом с ним и буквально трогает взглядом его перепачканный живот и бедра.
- Я с тобой вообще работать не могу, - в конце концов, признается он и тут же натыкается на настороженный взгляд Джонина. – Мне хочется затрахать тебя насмерть, - он знает, что это звучит грубо, зато честно.
- Аналогично, - усмехается Джонин и тоже садится, лениво размазывает по животу свою сперму.
- Джонин! – Джунмён снова заводится, нервничает и даже не пытается сдерживаться.
- Эй, народ? – дверь приоткрывается ровно настолько, чтобы поместилась апельсиновая голова Исина: - О, черт, Ифань... такие кадры... А, да! Мы решили, что есть смысл арендовать студию еще и на завтра, все равно мы не закончим сегодня. Поэтому мы сейчас домой, а вы можете привести себя в порядок и остаться, если хотите...
- Исин! – Джунмён хрипит, потому что Джонин решает потрогать его губы своими перепачканными пальцами.
- Уходим! – Ифань не заглядывает, только ловко выдергивает Исина из проема и плотно закрывает дверь.
Джунмён охает, когда Джонин толкает его в грудь и за долю секунды оказывается сидящим на его бедрах:
- Что ты говорил про «насмерть»?