Глава 14
Не находите ли вы, что немного банально устраивать пикник на кладбище в день Хэллоуина?
Мы пятеро – Авани, Несса, Джош, Мурмаер и я – тащимся через кладбище Пер-Лашез, расположенного на склоне холма, с которого отрывается чудесный вид на город. Хотя кладбище само по себе миниатюрный город. Широкие тропинки словно дороги вдоль районов замысловатых могил. Они напоминают мне крошечные готические особняки с арочными дверными проёмами, скульптурами и цветными витражами. По периметру — каменная стена с гвардейцами и железные ворота. Высокие каштаны машут ветками над головами и сбрасывают последнюю золотую листву.
Здесь тише, чем в Париже, но не менее впечатляюще.
— Эй, 'се слышали, что Лив сказала «'се»? — спрашивает Джош.
— О, мой Бог, я так не говорила.
— Говорила, — подтверждает Несса. Она поправляет лямку рюкзака на плечах и следует за Авани по очередной тропе. Я рада, что мои друзья знакомы с этим местом, потому что я уже бы давно заблудилась. — Я же предупреждала, что у тебя акцент.
— Это могильник, а не кладбище, — замечает Мурмаер.
— Есть разница? — спрашиваю я, благодарная за возможность проигнорировать Пару.
— Могильник — это участок земли, отведённый специально для погребения, в то время как кладбище всегда располагается на церковном дворе. Конечно, теперь слова фактически взаимозаменяемы, так что в действительности не имеет значения...
— Ты знаешь столько бесполезного дерьма, Мурмаер. Тебе повезло, что ты чертовски мил, — замечает Джош.
— Думаю, это интересно, — говорит Ава.
Мурмаер улыбается.
— По крайней мере, «кладбище» звучит привычнее. И вы должны признать — это место классное. Иначе извиняйте. — Он поворачивается ко мне. — Или ты предпочла бы тусовку в Ламберте? Слышал, Брайс Хэлл обещал принести пивной кальян.
— Холл.
— Я так и сказал. Халл.
— Боже, оставь его в покое. Кроме того, мы ушли недалеко, так что ещё успеем заскочить на вечеринку. — Я закатываю глаза на последнем слове. Ни у одного из нас нет желания туда идти, несмотря на то, что я сказала Брайсу вчера за ленчем.
Мурмаер подталкивает меня высоким термосом.
— Может, ты расстроена, что у него не будет возможности поразить тебя удивительным знанием городских уличных гонок.
Я смеюсь.
— Перестань уже.
— А ещё я слышал, что у него утончённый вкус в кино. Возможно, он поведёт тебя на полуночный сеанс «Скуби-Ду 2».
Я бью Мурмаера сумкой, и он со смехом уклоняется от меня.
— Ага! Вот это подойдёт! — кричит Ава, найдя подходящий участок растительности. Она разворачивает одеяло на небольшой лужайке, а мы с Нессой достаём крошечные яблоки, бутерброды с прошутто и вонючие сыры из рюкзаков. Джош и Мурмаер бегают друг за другом вокруг соседних памятников. Они напоминают мне маленьких французских школьников из нашего района. Не хватает только соответствующих шерстяных свитеров.
Ава разливает всем кофе из термоса Мурмаера, и я счастливо его потягиваю, наслаждаясь приятной теплотой, разливающейся по всему телу. Раньше я думала, что кофе горький и отвратительный, но как все остальные пила по несколько чашек в день. Мы набрасываемся на еду и, как по мановению волшебной палочки, перед нами вырисовываются ребята. Джош садится со скрещёнными ногами рядом с Нессой, в то время как Мурмаер стремглав запрыгивает между Авани и мной.
— У тебя листья застряли в волосах.
Авани хихикает и вытягивает один из коричневых «скелетиков» из локонов Мурмаера. Он берёт листочек, растирает в труху и сдувает его в волосы Авани. Они смеются, и у меня всё переворачивается внутри.
— Возможно, тебе стоит надеть Шапку, — говорю я. Он попросил меня захватить её до нашего ухода. Я бросаю сумку ему на колени, возможно немного слишком тяжело. Мурмаер охает и сгибается напополам.
— Осторожней. — Джош откусывает розовое яблоко и говорит с набитым ртом. — А то внизу ему всё отобьёшь.
— O-o-o! — откликаюсь я. — Заинтриговал. Поведай, что я там могу отбить.
Джош печально улыбается.
— Прости. Секретная информация. Распространяется только среди тех, кому есть что отбивать.
Мурмаер вытряхивает оставшуюся часть листьев из волос и надевает Шапку. Несса корчит гримасу.
— Ты серьёзно? Сегодня? При всём честном народе? — спрашивает она.
— Каждый день, — говорит он. — Пока ты со мной.
Она фыркает.
— Так чем сегодня занята Кэтрин?
— Тьфу. Решила переться на ужасную костюмированную вечеринку.
— Ты не любишь костюмированные вечеринки? — интересуется Ава.
— Я не умею шить костюмы.
— Только шапки, — замечает Несса.
— Я и не знала, что кто-то за пределами школы празднует Хэллоуин, — замечаю я.
— Некоторые празднуют, — отвечает Джош. — Владельцы магазина пытались коммерциализировать праздник несколько лет назад. Он не завоевал популярности. Но дайте студенточке шанс нарядиться как распутная медсестра, и она за него уцепится.
Мурмаер кидает козий сыр в голову Джоша, и кусок ударяет ему в щёку.
— Задница. Она не собирается идти как распутная медсестра.
— Всего лишь как обычная? — невинно спрашиваю я. — С декольтированным бюстом и реально большими грудями?
Джош и Несса лопаются от смеха, и Мурмаер стаскивает Шапку на глаза.
— Гррх, ненавижу вас всех.
— Эй! — обиженно отзывается Авани. — Я ничего не говорила.
— Гррх, ненавижу вас всех кроме Авы.
Позади нас топчется небольшая группа американских туристов. Они выглядят смущёнными. Бородатый парень лет двадцати открывает рот, чтобы задать вопрос, но Несса его опережает.
— Джим Моррисон там. — Она указывает вниз по тропе. Бородатый парень облегчённо улыбается, благодарит, и группа уходит.
— Откуда ты узнала, чего они хотят? — спрашиваю я.
— Им всем нужно одно и то же.
— Тогда им стоит искать Виктора Нойра, — говорит Джош. Все остальные смеются.
— Кого?
Грустно пребывать в потёмках.
— Виктор Нойр был журналистом, застрелен Пьером Бонапартом, — говорит Мурмаер, как будто это что-либо объясняет. Мурмаер поднимает Шапку с глаз. — Статуя на его могиле, как предполагается, помогает... увеличить фертильность.
— Его бугорок просто сияет, — уточняет Джош. — На удачу.
— Почему мы снова заговорили о том, что можно отбить? — спрашивает Ава. — Мы никогда не можем поговорить ни о чём другом?
— Правда? — восклицаю я. — Прям сияет?
— Очень, — отвечает Мурмаер.
— Я должна это увидеть. — Я проглатываю гущу, вытираю хлебные крошки со рта и быстро поднимаюсь. — Где Виктор?
— Позволь проводить.
Мурмаер вскакивает на ноги и убегает. Я за ним. Он прорезает рощу голых деревьев, а я застреваю в ветках. Мы смеёмся, выпрыгиваем на тропу и врезаемся прямо в охранника. Он хмурится на нас из-под своей кепки в военном стиле. Мурмаер улыбается и слегка пожимает плечами. Сторож качает головой, но позволяет нам пройти.
Мурмаеру всё сходит с рук.
Мы прогуливаемся с преувеличенным спокойствием, и он указывает на область, занятую фотографирующимися. Мы встаём в конец и ждём своей очереди. Худая чёрная кошка выбегает из-за алтаря, усыпанного розами и винными бутылками, и мчится в кустарник.
— Признаю. Это было довольно жутко. Счастливого Хэллоуина.
— Ты не знала, что это место является родиной трёх тысяч кошек? — спрашивает Мурмаер.
— Конечно, знала. Записано в мозгу в файле «Животными из семейства кошачьих, Париж».
Он смеётся. Туристы уходят к следующей достопримечательности, и мы оба улыбаемся, поскольку подходим к Виктору Нойру. Его статуя в натуральную величину лежит плашмя на земле над могилой. Глаза закрыты, рядом цилиндр. И несмотря на то, что серо-зелёная патина одета, на штанах заметная выпуклость, которая действительно натёрта до сверкающий бронзы.
— Если я его коснусь, то смогу загадать желание? — спрашиваю я, вспомнив Нулевую Точку.
— Нет. Виктор отвечает только за фертильность.
— Ну же. Потри его.
Мурмаер пятится к другой могиле.
— Нет, Спасибо. — Он снова смеётся. — Я не нуждаюсь в такой проблеме.
Мой собственный смех застревает в горле, когда до меня доходит смысл сказанного. Полегче, Лив. Это не должно тебя беспокоить. Не позволяй ему увидеть, как это тебя беспокоит. — Ладно. Если ты не хочешь трогать, я сама. Мне такая проблема не грозит. — Я понижаю голос до театрального шёпота: — Знаешь, я слышала, чтобы забеременеть, нужно сначала заняться сексом.
Я вижу, как в голове Мурмаер тут же рождается вопрос. Бли-и-ин! Возможно, я была слишком поспешна со своей шуткой. Взгляд Мурмаера наполовину смущённый, наполовину любопытен.
— Так, эм, ты девственница?
ААА! Я И МОЙ ДЛИННЫЙ ЯЗЫК.
Я неопределимо желаю соврать, но правда сама слетает с губ:
— Я никогда не встречала никого, о ком бы так сильно заботилась. То есть, я никогда не встречалась ни с кем, о ком бы так сильно заботилась. — Я краснею и тру Виктора. — У меня с этим пунктик.
— Продумано.
Статуя всё ещё тёплая от предыдущих посетителей.
— Я спрашиваю себя, если произойдёт худшее — если я действительно залечу — то буду ли смущена, рассказывая своему ребёнку, кто его отец? Если ответ хоть отдалённо близок к «да», значит ни за что.
Он медленно кивает.
— Это хороший пунктик.
Я понимаю, что опираюсь на победителя Виктора и одёргиваю руку.
— Постой, постой, постой. — Мурмаер вытаскивает телефон. — Ещё раз, для потомков.
Я высовываю язык и принимаю смешную позу. Мурмаер делает снимок.
— Отлично, поставлю фотку на твой вызов... — Телефон начинает звонить, и Мурмаер откликается: — Жуть.
— Это призрак Виктора желает узнать, почему ты его не тронул.
— Просто моя мама. Подожди минуточку.
— У-у-у-у, погладь меня, Мурмаер.
Он отвечает, пытаясь сохранить серьёзный вид. К нам тащатся Авани, Несса и Джош. Они несут остатки пикника.
— Спасибо за то, что подождали, — говорит Несса.
— Мы же предупредили, куда собрались, — отвечаю я.
Джош хватается за органы статуи.
— Думаю, это сулит семь лет неудач.
Ава вздыхает.
— Джошуа Ричардс, чтобы сказала ваша мать?
— Она бы гордилась, что Прекрасный Институт, в который она меня отослала, научил меня таким изящным манерам.
Он наклоняется и облизывает Виктора.
Авани, Несса и я визжим.
— Ты так заразишься герпесом. — Я вытаскиваю дезинфицирующее средство и сжимаю шарик в ладони. — Серьёзно, тебе стоит нанести немного на губы.
Джош качает головой.
— Ты просто невротичка. Ты его всюду с собой берёшь?
— Знаешь, — говорит Несса. — Я слышала, что если переборщить с этой штукой, то ослабишь иммунитет от микробов и заболеешь ещё сильнее.
Я леденею.
— Что? Нет.
— ХА! — выкрикивает Джош.
— Бог-ты-мой, что с тобой? — тревожно вскрикивает Ава.
Я быстро поворачиваю голову.
Мурмаер валится на могилу. Это единственное, что не даёт ему упасть на землю. Мы четверо бежим к нему. Он всё ещё держит телефон у уха, но не слушает собеседника. Мы перекрикиваем друг друга.
— Что произошло? Ты как? Что случилось?
Он не отвечает нам, не поднимает головы.
Мы обмениваемся взволнованными взглядами. Нет, испуганными. Произошло что-то ужасное. Джош и я опускаем Мурмаера на землю прежде, чем он упадёт. Мурмаер поднимает глаза, словно не веря, что мы рядом. Его лицо белее снега.
— Моя мама.
— Что произошло? — спрашиваю я.
— Она при смерти.