Глава 4. Рождённый в небе
Глава 4.
Рождённый в небе
Поднятая в воздух взвесь, тёмно коричневой пыли, не так давно ещё составлявшая единое целое, с высоченной стеной, возведённой рыбо-людьми в честь своего "удалого" капитана, умудрившегося за пару минут подмять под себя целый архипелаг, словно повинуясь чужой воле, ринулась в нос и глаза парня, стоило громко пыхтящему от натуги Луффи, сбросить в сторону, придавившую их с Зорро, каменную плиту, лишая и без того, крайне дефицитного, в виду саднящего по всей своей площади тела, после по какой то причине, подействовавших на него ударов и стучащей во взмокших от пота висках, горячей крови, мироощущения.
Кое как, поднявшись на ноги, юноша несколько раз, хлопнул веками, пытаясь выяснить начальные пределы, неизменно начинающейся при этом рези, однако по чистой случайности, обнаружив в процессе научных изысканий, отсутствие на шее, извечно болтавшегося там, тёмно красного шнурка, удерживающего на голове хозяина, соломенный артефакт, так и не добившись в своих начинаниях, хоть какого то прогресса, мгновенно наплевав на зрение, ударился в бесплотные поиски, слепо обшаривая, усыпанную мелкими камушками и обломками досок, шероховатую землю.
То и дело, натыкаясь на тихо постанывающего, зеленоволосого мечника, которому с учётом полученных в бою с Соколиным глазом, тяжелейших ран, полёт и последовавшее за ним заземление, дались куда тяжелее, Луффи продолжал, лихорадочно пачкать руки в медленно оседающей, бурой пыли, пока в очередной раз, опустившаяся вниз, раскрытая ладонь, внезапно не коснулась, гладкой поверхности, окованной сталью, плотной кожи, а прямо над головой, не раздался, тот самый, отдающий ледяным презрением, громкий голос.
- Ну что, пират? Отдохнул? - словно чугунный молот, на перегонки со словами, рухнул на макушку, не успевшего поднять головы парня, тяжёлый кулак, неожиданно для носителя способностей дьявольского плода, напрочь проигнорировавший его резиновые способности, исправно гасившие до сего момента, любое столкновение с предметами, не имеющими острых граней.
Игнорируя жгучую боль, смешавшуюся с тошнотворным ощущением липкого тепла, хлынувшего из, по всей видимости, серьёзно расквашенной головы, вязкого потока, резко пахнущей железом крови, Луффи было дёрнулся в сторону, на чистейших рефлексах, в слепую уходя от несомненно последующего за первым, болезненного продолжения, однако не успел он сдвинуться и на пол метра, когда по неведомой причине, не растянувшаяся как ей было велено конечность, в момент отяжелев до состояния пудового ядра, увлекла своего совершенно сбитого с толку хозяина за собой, заставив окончательно утратив равновесие, неуклюже распластаться на жалких остатках, до неузнаваемости изувеченной гавани.
- Да что за!? - едва не прикусив язык, умудрился выдохнуть, ощутимо приложившийся подбородком о преступно твёрдую землю парень, прежде чем, его инстинктивно возникшее желание подняться, было жестоко прерванно, той самой, ожидаемой секунду назад добавкой, включившей в себя едва не выбивший из сустава, нехорошо хрустнувшую челюсть, увесистый пинок, и завершившая комбинацию двухходовка, воспроизведённая рывком вздёрнувшей опустившуюся голову левой рукой и моментально обрушившимся на подставленную скулу, обросшим железом, правым кулаком, отправившим разукрашенного багровыми узорами лицо, уже и без того полу бессознательного молодого человека, в пыльное каменное крошево.
- Игры кончились, - сквозь рвущую голову изнутри, выворачивающую на изнанку боль, и аккомпанирующий ей, оглушительный рёв, поселившийся казалось ни только в ушах но заполнивший всё свободное пространство вокруг, донеслись до подёрнувшегося мутной пеленой сознания Луффи, запоздало произнесённые слова хозяина сильных пальцев, сомкнувшихся в следующее мгновение на его тонкой шее и с завидной лёгкостью, будто укоренившаяся внутри парня, свинцовая тяжесть, была всего навсего навязчивой фантазией не способной оказывать на реальность, физического воздействия, отшвырнувших свою окончательно утратившую ориентацию в пространстве добычу, за пределы, в очередной раз взвившихся в воздух столбов пыли. - Малолетний выскочка.
Проследив за тем, как кубарем прокатившись по берегу, до предела обессиливший, после полученной взбучки и достаточно длительного контакта с Ахиллесовой пятой любого фруктовика, юный пират, стремительно растеряв энергию, наконец подобно тряпичной кукле, распластался на свободной от визуальных преград площадке, раскинув в разные стороны, непослушные конечности, Итачи пару мгновений безмолвно анализировал результат, теперь уже наверняка окончившегося боя, прежде чем, недовольно скривиться в немом упреке самому себе, за дарованную затуманившим рассудок эмоциям, понастоящему разрушительную вольность, критически отсрочившую применение, крайне разумного в сложившейся ситуации, спец средства, моментально реализовавшего свой взрывной потенциал, стоило чуть остывшему за время разговора с клоном, молодому дозорному, вспомнить и пустить его в ход.
Потратив ещё мгновение, усилием воли, избавляясь от навязчиво крутящегося в голове укора, шиноби плавно повёл головой, окинув мимолётным взглядом, лежащего поодаль Зорро, упрямо продолжающего прижимать к перепачканной кровью груди, белую рукоять длинной катаны, после чего, отметив крайне тяжёлое состояние мечника, прекрасно описанное мучительно вздымающимися плечами, в купе с изрядным количеством крови, покинувшим тело сквозь частично разошедшиеся на груди, безобразно наложенные ранее швы, неспешно зашагал в сторону своей основной цели, на ходу поправляя, чуть съехавшие с пальцев после использования, тёмно серые кольца тонкого, но отнюдь не хрупкого, как могло показаться, боевого кастет, надетого прямо поверх, уставной перчатки из плотной чёрной кожи.
- Займись девяносто шестым, - не на долго задержавшись на против, сохранившего заданную позицию клона, фиксирующего общую ситуацию со стороны, кивнул Учиха за спину. - Останови кровотечение, и по возможности, затяни ослабшие швы. Сам знаешь, выданные на его счёт установки. Если он тут умрёт, возникнут крупные проблемы.
- Сделаю, - без заминки кивнул, как будто ожидавший такого приказа двойник, уже было двинувшийся в направлении вверенного объекта, однако перегородившая ему путь рука оригинала, оповестила о наличии, ещё как минимум одного пункта, первоочередной важности.
- Как только стабилизируешь его состояние, - не поворачивая головы, коротко обозначил Итачи причину остановки, сурово наблюдая за слабо заворочавшимся на земле молодым пиратом, с которого судя по всему, начали нехотя спадать, заработанные только что, последствия обширного сотрясения. - Обездвижь и конфискуй оружие. Станет сопротивляться, разрешаю применение транквилизаторов второй категории, - осознавая, что без этого в любом случае не обойдётся, на всякий случай уточнил он, по привычке хлопнув двумя пальцами по весящему на поясе подсумку. - Плевать на сколько он важен для верхушки. Больше его вмешательства, я терпеть не намерен.
- Что по поводу остальных? - вместо обозначения словами, принятия к исполнению приказа, задал встречный вопрос двойник, не собираясь выносить вердикт самостоятельно, даже при условии, полной идентичности, их с создателем моделей мышления, указав глазами, на выбывшего в самом начале боя, высокого блондина и длинноносого стрелка. - Конвоируем в штаб, или передадим шестнадцатому подразделению?
- Заберём с собой. Здешним продажным пародиям на дозорных, я не то что, кого то навроде Ророноа или этого с дьявольскими способностями, а даже рядового пирата запереть не доверю, - презрительно фыркнул, возобновивший движение шиноби, в пару широких шагов, достигая и нависая над сумевшим наконец разлепить веки, пиратским главарём, старающимся теперь оторвать от земли, гудящую словно медный колокол, непослушную голову. - Убедись в отсутствии тяжёлых повреждений, конфискуй всё что сочтёшь представляющим угрозу и в кандалы обоих. Доставим всех куда следует, а уж там поглядим, - резко нагнувшись, с силой сдавил он горло, оторванного от земли пирата, в один момент очнувшегося, под действием новой порции, впрыснутого в кровь адреналина, и столь же стремительно, вновь обессиленно повисшего подобно мокрой тряпке, благодаря непосредственному контакту, с гладкой поверхностью металла, без труда задавившего в зародыше, едва успевший возникнуть, спасительный порыв. - Что за выродки, посмели запятнать имя сестры, - сильнее прежнего, на волне огнём вспыхнувшей в голове мысли, сжал Итачи пальцы, заставляя висящего в паре десятков сантиметров над землёй противника, мучительно задёргаться, в попытке превозмочь, наполняющую тело, чудовищную слабость, и высвободить саднящее горло, не пропускающее уже и половины положенного объёма, живительного кислорода. - И чем, эти трое, сумели угодить охотнику за головами на столько, - опомнившись, чуть ослабил дозорный хватку, смахивая вцепившиеся таки в его рукав, ватные конечности тут же закашлявшегося пирата, наперекор болезненным спазмам, принявшегося хватать ртом, солёный морской воздух. - Что такой человек как Зорро, согласился, присоединиться к захудалой, пиратской шайке.
С этими словами, Учиха беспардонно расслабил кисть, и потерявший опору парень, разумеется не будучи способным восстановить и толики минимально требующихся для каких либо тело движений сил, после столь длительного контакта со страшным сном, каждого из владельцев дьявольских способностей, безвольным мешком рухнул на землю, тут же оказавшись прижатым, опустившимся сверху, тяжёлым коленом дозорного, умело заломившего практически не сопротивляющиеся руки парня за спину и защёлкнувшего на его запястьях, широкие, металлические наручники, хоть и менее эффективно, чем ударное оружие использованное ранее, но всё же принявшиеся безостановочно наполнять тело вверенного им арестанта, противной слабостью, однозначно указывающей на наличие в их составе, примесь того загадочного материала, до сих пор украшающего костяшки капитана дозора, грубым рывком вернувшего, кое как сумевшему удержать слезящиеся глаза раскрытыми Луффи, сидячее положение.
- Вот и всё, малолетний преступник, - взглянув в сторону клона, уже успевшего к тому времени, спешно разобраться с ранениями, разумеется не по собственной воле отключившегося Зорро, на что однозначно указывали, как лежащая на земле подле мечника пустая ампула из под сильно действующего, седуктивного препарата, так и отсутствие пресловутых клинков в протянувшихся вдоль туловища безвольно разжавшихся руках, и теперь неспешно переворачивающим на бок, рослого блондина в изрядно потрепавшемся в ходе скоротечного боя, строгом костюме, присел молодой капитан, напротив темноволосого пирата, сверлящего его чуть мутным взглядом, в глубине которого до того, пылавшая неугасимым огнём, праведная ярость, частично сменилась, искренним непонимание, смешанным с по детски наивным любопытством, вызванным сковавшими движения, а за одно и львиную долю физических сил, включая резиновые способности, железными браслетами. - Эти наручники, сделаны из высококачественной, закалённой стали, с тридцати процентным содержанием, чистейшего кайросеки. Они были выкованы, в расчёте на абсолютное подавление потенциала, носителей дьявольских способностей уровня логии, а уж обычным фруктовикам вроде тебя, они даже на ноги подняться не позволят. Так что, если ты физически не в состоянии порвать, восемь миллиметров, высокоуглеродистого сплава, можешь даже не надеяться освободиться, - без намёка на издёвку, сухо проинформировал шиноби, по большему счёту, непонятными парню словами, прежде чем, схватить того за ворот безрукавки и рывком притянуть, ближе к своему лицу. - Здесь, твоё путешествие и путешествие всей вашей команды, окончится жирной точкой. А посему, пока я не передумал, предлагаю теб........
- Не окончится! - не дав Итачи, закончить начатую мысли, внезапно выпалил мальчишка, словно получивший из неизвестного источника, приток живительной энергии, позволивший своему хозяину, не только огрызнуться, но даже нарушая все прописные истины, приподняться на трясущихся ногах, пользуясь рукой собеседника, как точкой опоры. - Пока Зорро не станет величайшим в мире мечником, а Усопп не докажет самому себе, что достоин зваться сыном, своего прославленного отца! - с каждым словом, становился его по началу слабый голос, всё крепче и увереннее, заставляя ватные мышцы непослушного тела, вновь наполниться каменной твёрдостью, способной удерживать своего хозяина в вертикальном положении, теперь уже даже без помощи распрямившего колени дозорного, слегка удивлённо наблюдающего за сверх естественными потугами, молодым человеком. - Пока Санджи, не отыщет Олл Блю, а Нами не нарисует, карты морей, всего ми.....
В тот же мгновения, едва запретное имя, успело слететь с языка, неосмотрительно назвавшего его парня, только только отошедший от недавнего отреагирования, мозг наследного Учиха, словно прошило раскалённой иглой, а сработавшие без его непосредственного контроля, по звериному стремительные рефлексы, сами собой, вогнали непроизвольно сжавшийся кулак правую руку, под дых, подавившемуся словами юноше, чуть было не вынудив последнего, выплюнуть содержимое недавнего обеда, в добавок к болезненно сдавившим внутренности, тупым спазмам.
- Не смей ровнять цели моей сестры, с глупыми замашками отребья, которое ты зовёшь своей командой, - нависая над скрючившимся на земле парнем, в одночасье севшим голосом, процедил Итачи, не без труда поборовший, так и рвавшееся наружу, кровожадное желание, искушающее его отыграться на вполне себе подходящем для этой цели оппоненте, за всю ту треклятую несправедливость, раз за разом выпадающую на его долю, в независимости от количества и качества усилий, приложенных для её недопущения. - Величайший мечник? Олл Блю? А сам небось, как большинство самонадеянных молокососов, считающих себя теми самыми, грезишь мифическим сокровищем, этого ублюдка Роджера, что парой своих гнилых слов, погрузил весь мир в хаос, переполошив лживыми обещаниями богатства, всю эту разномастную шваль, сбиться в кучки, назвать себя командами и перейти от пьяных драк в кабаках, к грабежам и убийствам? - толчком сапога, перевернул он на спину, и тут же прижал к земле тяжёлой поступью, нервно дёрнувшегося при упоминании имени короля пиратов Луффи, со сдавленным свистом, проталкивающего воздух в горящие огнём лёгкие. - Несбыточные цели, наивных людей, что ничего не смыслят, в реальной жизни, под руководством ничего не стоящего лидера.
- Неправда, - окончив очередную попытку приподняться, ударом затылка о холодный камень, прошипел сквозь зубы, юный пират. - Мои мечты, и мечты моих друзей......
- Закрой свой рот, - раздражённо отмахнувшись от переполненных эмоциями речей, как от назойливой мухи, на мгновение усилил Учиха давление на острый каблук, тут же перечёркнувший, потуги словоохотливого подростка, жгучей болью в районе четвёртого и пятого рёбер. - Мне плевать, чего хочешь ты и вся твоя шайка, а также какова причина ваших обречённых на провал барахтаний, - подводя итог, снял шиноби сапог с груди собеседника, дабы наклониться ближе к его лицу не причиняя при этом, теперь уже совершенно излишних страданий. - Не в моих правилах видишь ли, вправлять мозги, каждому встречному идиоту, возомнившему доказать невозможное. Решил сгинуть за идею, да при том, прихватить с собой, парочку преступников, не способных жить честной жизнью, скатертью дорога. Уж можешь мне поверить, реальный мир, очень хорошо умеет сбивать спесь, с такого отребья как вы, привыкшего глядеть на него, сквозь розовые очки самообмана, - холодно процедил он в лицо, сжимающему челюсти юноше. - Вот только, утянуть вслед за собой Нами, которой ты ублюдок заморочил голову.....
- Я ей не врал! Она наша накама и сама решила присоединиться к команде! И что за бред про сестру? Нами ни разу не упоминала про тебя , меня лично попросила.......
- Довольно! Никакие твои слова более не имеют значения, - презрительно скривившись, прорычал шиноби, хватая никак не желающего униматься собеседника за шиворот сокращая, разницу в росте. - Оказавшись по ту сторону закона, ты потерял право голоса и выбора своего будущего, - по неизвестной подростку причине, прикрыл он левый глаз, продолжая тем не менее прожигать, тяжело пыхтящего сквозь сомкнутые челюсти пирата, ни чуть не изменившимся правым. - К твоему сведению, в самом начале нашей с тобой беседы, я повёл себя несколько не сдержано, и среагировал излишне жёстко, а потому, по прибытии в штаб, намеревался подать прошение, о предоставлении тебе небольшую поблажку, в обмен на сотрудничество и интересующую меня информацию. Но поскольку ты не только не пожелал, молча принять поражение, позволив мне осуществить задуманное, но и проявил крайнюю степень угрозы, то о возможном снисхождении, более ни может идти и речи, - вновь возвращая голосу ледяное спокойствие, медленно произнёс шиноби, плавно приподнимая, опущенные ранее веки, скрывшие за своей непроницаемой взгляду оболочкой, расплывающиеся по бардовым тонам радужки, тёмные пятна, тут же приковавшие к себе, всё внимание молодого человека. - Кроме всего прочего, принимая во внимание, особенности твоего тела и обстоятельств задержания, на правах представителя правопорядка, инициирую протокол триста семьдесят восемь, дробь двенадцать, - успел он выдать, неизвестную кому либо кроме дозорных формулировку, прежде чем, слившийся вокруг зрачка, остроконечный рисунок, эффектно оттенил, вспыхнувшие в его глубине, алые всполохи, пробуждённой ото сна, клановой способности.
В ту же секунду, как взор, широко раскрытых глаз Луффи, столкнулся с трёхзубчатой звездой, исказившей мгновение назад, угольно изумрудные радужки человека на против, сама ткань реальности, окружающая беспомощное тело, внезапно рухнувшего вниз юноши, как будто загустела и на мгновение подёрнулась, кругообразной рябью.
Словно гладь воды, от брошенного кем то камешка, в начале земля и видимый кусочек моря, а затем и плывущие по небу белоснежные облака в купе с кружащими у разбивающихся о берега волн, беспечными чайками, искривившись под действием неведомой силы, вдруг вовсе утратили всякое движение, застыв на месте, а всё ещё пробивающийся сквозь толщу морока, глухой плеск моря, заглушил в начале тихий, но с каждой секундой всё более настойчивый шелест, порождённый стремительными взмахами тысяч и тысяч, эбонитово чёрных крыльев, невесть откуда взявшейся, огромнейшей стаи воронов, в мгновении ока, накрывших своими бесчисленными телами голубой купол небосвода с зависшим на его пике, ещё далеко не закатным солнцем, налившимся по воле творца сего бесчинства, ярко багровыми тонами.
И вот наконец, когда погружённый в кровавый полумрак мир, встретив парня, поражённо глазеющего на происходящие вокруг него перемены, оглушительным рёвом, налетевшего с запада, ураганного ветра и слившимися в неразборчивую какофонию, утробным карканьем, незаметно для сбитой с толку жертвы, завладел всеми его органами чувств, беспорядочно кишащие в вышине птицы, вдруг как будто обретя общий разум, неспешно замедлили полёт, сменяя прежние метания на размеренное планирование, а затем слившись в несколько крупных потоков, походящих на морские течения, образовали колоссальных размеров, идеально ровный круг с пылающим в самом его центре, многократно увеличившимся в размерах солнечным диском, на чьей, тёмно красной поверхности, отчётливо был различим, известный пирату с недавних пор, пульсирующий узор, собранный парой сотен, особенно крупных представителей пернатой стаи, циклично повторяющих, чётко заданную им траекторию движения.
- До скорой встречи, - больше походя на громовой раскат, обрушился на инстинктивно сжавшегося на земле парня, неведомым образом, стократ усиленный голос дозорного, неуловимо растворившегося в воздухе в самом начале, порождённых его способностями "чудес". - Пират.
С этими словами, сотрясающая землю речь стихла, а покрывающий небесное светило рисунок, словно вспыхнув не отпускающими света, языками чёрного пламени, медленно слился воедино, а затем под леденящий кожу рокот, пришёл в движение, начав неспешно вращаться против часовой стрелки, мягко но неумолимо, подобно смертоносному водовороту, поймавшему в свои сети, обречённый на гибель фрегат, с каждой секундой, опутывая и уволакивая измученное сознание Луффи, во всё более тёмные и глубокие уголки, чужой воли.
И вот наконец, в тот момент, когда разум парня, на протяжении всей его стремительно несущейся вперёд жизни, пылавший подобно полярной звезде, на фоне необъятного ночного неба, под гнётом неведомой силы, обратился тусклой искрой, уже едва разгоняющей тьму, сгущающуюся вокруг, готового кануть во мрак пирата, из-за пределов померкшей реальности, внезапно раздался оглушительный, даже по меркам недавно рвавшего барабанные перепонки голоса, одинарный хлопок, а в след за ним, глухой стук и треск, похожий на звук ломающейся о что-то твёрдое, увесистой, деревянной дубинки.
***
Всецело поглощённый процессом наложения иллюзорной техники, требующей гораздо больше времени и концентрации, в виду до сих пор не до конца понятных особенностей чуждого мира, Итачи слишком поздно обратил внимание на неясную возню за своей спиной, ошибочно приняв её за манипуляции клона, а потому в момент, когда перетянутый на концах тонкими кожаными полосками, тяжёлый деревянный шест, с протяжным свистом рассекая воздух, описал широкую дугу, готовый приземлиться на ни чем не защищённый затылок выбранной им жертвы, не ожидавшего атаки со спины молодого дозорного, спас лишь хлынувший в его сознание, поток мыслей теневого клона.
За долю секунды память двойника, пестрящая смазанными образами рыжеволосой девушки, ловко и совершенно беззвучно спикировавшей на него с самого верха, порушенной в ходе боя стены, поведала Итачи историю, преждевременной кончины её хозяина, по очевидным причинам, не предпринявшего решительно никаких контр мер, направленных на отражению атаки, параллельно приводя в боевую готовность, отточенные бесчисленными сражениями рефлексы, безукоризненно сработавшие в стремительно обострившейся ситуации.
Прервав, так до конца и не завершённый процесс, погружения противника, в граничащее с состоянием комы забвение, допускаемое жёсткими правилами кодекса, при транспортировке особо буйных заключённых, Учиха рывком ушёл с наиболее вероятной траектории движения, нацеленного на него оружия, однако уже в процессе манёвра, уловив обострившимися чувствами, встречный свист ветра, обозначивший ошибочность изначальной, тактической оценки поведения соперника, не желая в очередной раз, испытывать судьбу, излишне перегружая связки и мышцы спины, резкой сменой направления движения, попросту крутанулся на каблуках, прикрывая голову, согнутой в локтевом суставе правой рукой, заблаговременно усиленной, ранее предназначавшейся глазам чакрой, попутно выбрасывая на опережение, свободную левую.
Как ни странно, на сей раз, военный опыт не дал осечки, а атакующая особа не сумела подстроиться под изменившиеся условия, в результате чего, сильные пальцы дозорного, на перегонки со вцепившимися в знакомые черты лица глазами, успели крепко сомкнуться на тонком девичьем запястье, предотвращая дальнейшее развитие агрессивных действий, в то время как грамотно выставленный блок, испустив поток светло голубого свечения, без какого либо труда, переломил пополам отнюдь не хрупкое древко, стоило лишь его отшлифованной поверхности, войти в непосредственный контакт с подставленным под удар, острым локтем.
С тихим стуком, вторая половина безвозвратно испорченного оружия, вслед за отлетевшим в сторону фрагментом, с тихим шелестом выскользнула из обмякшей ладони и выбивая мелкую дробь, на неровном покрытии набережной, покатился в направлении воды, создавая вполне себе подходящее звуковое оформление, отпечатавшейся на её лице, смеси безнадёжной слабости и смертельной обиды.
Отозвавшись неприятной тяжестью в животе, волна не так часто получающей волю жалости, к безмолвно изучаемой Итачи девушке, тёплой волной прокатилась по всему телу, однако прежде чем, молодой капитан, едва не уступив извечно сдерживаемому в виду рода службы, эмоциональному порыву, решился податься вперёд, заговорив с пусть и не родной, но от того ни менее дорогой сердцу сестричкой, которую он запомнил совсем ещё ребёнком, не научившимся к моменту его ухода, даже произносить собственного имени, взгляд юной драчуньи, как будто невзначай скользнув по слабо зашевелившемуся за спиной юноши, телу Луффи, внезапно обрёл стальную колкость, а повисшая плетью конечность, вновь обрела силу.
Стрельнув прожигающим взором, в представителя незнакомого ей подразделения морского дозора, она что было сил несколько раз рванула на себя конечность, стиснутую стальной хваткой оппонента, после чего, быстро догадавшись о бесполезности потуг но сеём поприще, предприняла провальную попытку, дотянуться до валяющегося поодаль камня, наверняка рассчитывая влепить его в скулу, по неведомой причине, начавшего подозрительно улыбаться человека, чья в принципе не имеющая и намёков на недобрые намерения, сдержанная улыбка, лишь подстегнула её желание скорейшего возвращения, отнятой свободы, заставляя удвоить прикладываемые старания, однако не добившись и намёка на успех, даже благодаря вскрывшимся резервам, по всей видимости не имея более других идей, вдруг резко выпрямила колени, без замаха, отправляя одно из них в пах мгновенно среагировавшего тем не менее соперника.
Сколь не иронично это могло звучать, но в планах тренировок, будущих представителей морской власти, отдельным пунктом были прописаны и широко практиковались методики не только противодействия, , но и сами, такого рода способам ограничения подвижности боевой единицы, а потому блокирование вероломной атаки, которая к тому же, была выполнена далеко не идеально, многократно уступая установленной правилами скорости, не вызвало у рефлекторно среагировавшего шиноби, приучившего себя, действовать в бою без промедлений, ни малейшей сложности, в отличии от болезненно столкнувшейся с его ногой нами.
- А ну пусти! - во всё горло, выпалила хватаясь свободной рукой за ушибленный сустав, хозяйка рыжих волос, в лицо, неосознанно выпускающему её руку, молодому дозорному, запоздало отмечающему излишнюю жёсткость оказанного ей противодействия. - Что ты сделас с Нодзико урод?! Кто ты вообще такой?! - сама до конца не веря, что простые крики, не с того не с сего сработали, решила продолжить давление девушка, отползая от шагнувшего было в её сторону человека, метая встревоженные взгляды то на еле ворочающегося в паре метров впереди, капитана Гоинг Мерри, то на лежащую на противоположном берегу сестру, к её великому облегчению в отличии от остальных друзей не имеющую ни единого следа, указавшего бы насильственный способ, утраты сознания. - Не смей трогать меня и моих друзей!
***
Утратив контроль творца, совершенно позабывшего о её наличии, иллюзорная техника, до сего времени с минуты на минуту норовившая окончательно погасить, едва тлеющий уголёк сознательного пламени пирата, довершив тем самым, начатую дозорным процедуру, подразумевавшую погружение наиболее опасных и буйных арестантов, на время конвоирования, в граничащее с комой забвение, запирающее человека в его собственном теле, окончательно ослабла, не получая притока дополнительной энергии, вынужденно выпуская из своих когтистых лап, темноволосого паренька, яростно за сопротивлявшегося в предчувствии скорой свободы.
С огромным трудом, подгоняемый неясным чувством тревоги, будто совсем рядом с ним, в данную секунду решается, нечто крайне важное, Луффи титаническим усилием, от которого его измождённое во всех смыслах тело, опасно приблизившись, шатко зависло на краю потери сознания, перевернулся на бок, а ещё через некоторое время, потребовавшееся для жизненно необходимой передышки, разлепил свинцовые веки.
- Эээээй, ты, - едва ли не шёпотом, протянул он, умудрившись угадать в представшей его взору, расплывчатой картинке, цвет волос своего штурмана, сидящего напротив, возвышающегося над ней, высокого человека. - Не смей трогать. Мою накама, - тяжело выдыхая после каждого слова, выжимал из себя слова, верный собственным принципам пират. - Не прощу.