Преодолимая дистанция

Элли.

За все свои шестнадцать прожитых лет я поняла три важные вещи, которые преследуют меня по сей день:

Первое: Даже самый близкий для тебя человек, не важно по крови или твоему выбору, может стать тем, кто разрушит тебя и твой внутренний мир вдребезги.

Второе: В любой непонятной ситуации нужно полагаться только на себя. Никто другой не поможет тебе лучше, чем ты сам.

Третье: Как бы трудно не было, нужно продолжать радоваться даже самым обычным вещам, будь то ярко сияющее над тобой солнце или твоё любимое мороженное, которое ты покупаешь почти каждый день в одном и том же магазине по акции.

И как бы банально они не звучали, только перечитывая их, я нахожу в себе силы идти дальше, несмотря на обламывающийся подо мной мост.

— Элли, ты там собираешься? — промурчала моя единственная подруга — Жоан, приоткрывая дверь шкафа, за которой она пряталась, натягивая очередную толстовку.

Да, я тоже удивилась, когда впервые услышала её имя. Жоан Морель родилась от коренной француженки прямо в палате роддома, из окна которой видна сама Эйфелевая башня. А её отец - это довольно влиятельный бизнесмен из нашего города. Как она из чудесного французского городка попала в довольно тёмный и дождливый город в Великобритании? Даже для меня самой это до сих пор точно не известно, но в те самые вечера откровений, я узнала об её не очень адекватной, но популярный, матери, которая хотела сделать дочь лучшей копией себя, а отец - довольно простой мужчина, который даже после развода с моделью, продолжал поддерживать с дочкой связь, а чуть позже, каким-то образом, забрал её из этого дурдома.

После этого небольшого рассказа я обнимала подругу, поглаживая её по тёмным кудрявым волосам, пока она проливала капли боли на мою футболку. Жоан довольно не открытый человек, так что в моменты, когда она решает рассказать кому-либо о своём прошлом или проблемах, её очень легко спугнуть. Поэтому в такие моменты лучше ничего не говорить. А после её монолога, обнять и сказать, что в любой момент можешь выслушать её.

Ну а если говорить обо мне, то я человек, который живёт в клетке, что не позволяет рассказывать о себе какой-либо весомый факт. А о прошлом даже и речи быть не может! В те самые дождливые вечера, когда мы с Жоан сидели в комнате, что освещена только тёплым светом гирлянды, я правда пыталась рассказать хоть что-то о себе. Жоан это видела и не давила. Но минуты шли, а из моего рта не вырывалось ничего, кроме того, что почти каждую секунду я пыталась прочистить горло и сглотнуть слюну. Но цепи, что окручены вокруг моего тела, натягивались всё сильнее, а темнота в голове шептала о предательстве, слухах и насмешках. Как бы люди не доверяли мне, но своего доверия получить не смогла даже я сама.

— Да, я собрана, — ответила я Жоан.

Надевать юбку было слишком смело. Тем более, которая выше колен. Очередной раз оглядывая себя в зеркало, я обвожу свои ноги внимательным взглядом. «Кривоногая, ты чего это напялила? Ты хотя бы на себя в зеркало смотрела? Выйдешь на улицу и всех перепугаешь своим видом» - возникли в голове слова животного, что, к сожалению, является моим родным отцом. Я надавила на виски, дабы убрать этот скрип из моей головы.

Повернувшись в сторону шкафа, я поймала на себе заинтересованный взгляд Жоан.

— Подождешь меня ещё немного? Я надену джинсы, — подруга, не став спрашивать о том, что заставило меня изменить свой выбор, просто кивнула и направилась по лестнице на первый этаж к входной двери.

Из своей сумки, в которой лежали остальные мои вещи, я достала единственные широкие джинсы, что я собиралась износить до дыр. И не только потому что они мне нравятся, а также потому что я работала на износ около месяца, раздавая листовки. Сейчас деньги на одежду я особо не тратила, а старалась откладывала на чёрный день, хоть и другие мои дни нельзя было назвать светлыми.

Быстро расстегнув замок на юбке, я сорвала её с себя и закинула в ту же сумку с вещами. Натянув джинсы я снова повернулась в сторону зеркала. Теперь гораздо лучше и комфортнее. Я глубоко вздохнула и повторно осмотрев себя, спустилась на первый этаж следом за Жоан. Подруга уже натягивала свои потрепанные, но излюбленные, чёрные кеды с белыми полосками по бокам.

— Если мы поторопимся, то успеем забежать в пекарню. Я бы сейчас не отказалась от булки с малиновым джемом, — пробубнила Жоан, закусив губы и переминаясь с ноги на ногу.

Я повернула голову и взглянула на настенные часы. На удивление, собрались мы быстро, и до урока оставалось ещё пятнадцать минут.

— А что, еда в школьном кафетерии не настолько вкусная, как булочка за доллар из ближайшей пекарни?

— Нет, у нас еда тоже ничего, но булочки из пекарни дяди Микаэля... Это то, что создано самим Иисусом!

— Ну, или просто руками его поваров, — сказал я, взяв свои кеды с обувницы.

— Тоже верно. Давай, обувайся скорее, я уже устала сглатывать слюну, представляя сочную хрустящую булочку, внутри которой находится невероятно сладкий джем из нежной малины, — после этих слов живот Жоан заурчал, и мы обе засмеялись.

— Тебе нужно устраиваться на работу связанную с маркетингом. Я ещё никогда не слышала, чтобы кто-то так вкусно описывал обычную булку! — завязав шнурки на кедах, я выпрямилась и взглянула в глаза Жоан, что так и блестели, представляя её любимое хлебобулочное изделие.

— Я подумаю над твоим предложением. А теперь побежали, я больше не могу терпеть, — произнесла Жоан, а я в очередной раз испустила смешок.

— Эй, я серьезно, Элли. Ещё минута и вместо булочки я съем тебя!

Обернувшись, подруга достала из кармана своей тёплой куртки ключи, дабы открыть дверь и быстрее добежать до места, которое она прозвала «своим сладким раем».

***
Уже с булочками в руках мы забегали в школьный двор, ведь пока Жоан заставляла меня согласиться на то, чтобы она купила выпечку не только себе, но и мне, стоя у кассы, прошло не малое количество времени, а до урока оставалось всего пару минут. Со смехом, мы открываем железную дверь школы. Продолжая смеяться с очередной тупой шутки, мы снимаем верхнюю одежду, подбегая к своим шкафчикам. Быстро закинув все вещи, мы, держась за руки, преодолели последнее препятствие в виде лестницы на второй этаж. Забежав в знакомый кабинет, мы кинули рюкзаки около своей парты и прыгнули на места.

Жоан перевелась в нашу школу в начале восьмого класса, и с этого же момента мы сидим за одной партой. Когда кто-то из нас болеет, на стул рядом с собой мы ставим свои вещи, дабы показать другим, что никто кроме наших подруг не займёт место рядом с нами.

— Ну и зачем мы так спешили, ещё две минуты до начала урока! Ещё одна такая пробежка, и мои лёгкие точно откажут! — до сих пор пытаясь отдышаться, сказала Жоан, взглянув на время, что было показано на экране её телефона.

— Ну, я читала о том, что при часто употреблении табака, появляется отдышка и...

— Так, юный доктор, давай только без этого. До восемнадцати лет я точно брошу, — повернув голову и заглянув в глаза подруги, я подняла правую бровь. — Ну, наверное. По крайней мере, я постараюсь.

Меня всегда волновало то, что Жоан с каждым днём всё больше убивала своё здоровье. Казалось бы, как меня может волновать этот факт? Я всегда принимала и не осуждала выбор Жоан, но сигареты стали тем, что порой порождало за собой небольшие конфликты между нами. В своём прошлом доме я часто наблюдала то, как едкий дым заполнял всю квартиру, а дни мамы, что пристрастилась к употреблению яда, не проходили без влажного кашля. Её голос с каждым годом становился всё хрипее, а отдышка с трудом позволяла подняться на 2 этаж дома. И из-за этого я всеми способами, что читала в интернете или узнавала из учебников, пыталась помочь Жоан побороть свою зависимость, но каждый раз видела её затягивающейся убийственным дымом. В такие моменты я старалась не находится с ней рядом, так как запах сигарет возвращал меня в то место, которое мне приходилось называть домом. Если у многих воспоминания о родном доме грели душу, то мне хотелось спрятаться от них в самое укромное местечко, в котором они не смогут меня найти. Но от мыслей о нём я никогда не могла убежать. Они каждый раз догоняли меня и захватывали в ненавистные мне объятия, что каждый раз заставляли тело трястись, а сердце трещать по швам.

От очередных мыслях о прошлом меня отвлёк звонок на урок. Подростки, что находились в классе, не спешили подниматься, в их число входили и мы с Жоан, так как учитель математики всегда немного опаздывал на уроки, продолжая беседовать в учительской со своими коллегами или перебирая какие-либо важные для него бумаги. Кристиан Карл - один из самых добрых учителей в нашей не особо большой школе. Ученик относятся к нему с большим почтением, ведь к ним он относится с точно таким же уважением. Он — это именно тот учитель, что в любой трудный момент будет рядом. Подскажет, где ты допустил ошибку, повторно объяснит тему, если ты её плохо понял, не занизит тебе оценку «ради мотивации». Ну а если он заметит, что один из учеников с плохим настроением, или вовсе плачет, то постарается его подбодрить, подарив одну из небольших шоколадок, что всегда лежат у него в шкафчике под учительским столом.

Неожиданно дверь распахивается, и все в классе моментально отрываются от своих мест. Наш куратор врывается в класс, а за ней заходит довольно крупный парень. Брюнет усталым взглядом обводит помещение, в которое его завели, а мы тем временем разглядывали его.

— Здравствуйте, можете присаживаться. Я к вам ненадолго. Хочу познакомить вас с вашим новым одноклассником - Барни Браун. Барни, можешь рассказать немного о себе?

В классе стояла тишина. Все были удивлены увидеть нового человека, что попал в их класс, в середине последнего года обучения.

— Можно я просто сяду на своё место? Не хотелось бы занимать время от важнейшего урока болтовней о себе, — в голосе парня была слышна усмешка, а слова наполнены сарказмом.

— О, да, конечно, присаживайся на свободное место.

Поправив на плече лямку от рюкзака, новенький направился на место, что находилось прямо за мной. Взгляды одноклассников следили за каждым его шагом. Будто отойдя от состояния оцепенения, все подростки, что находились в классе, начали перешептываться между собой. Парням было интересно узнать, кем был новенький, а девушки перекидывались разными предметами декоративной косметики, дабы подправить макияж.

Остановившись около своего нового места, парень расстегнул рюкзак и, достав одну тетрадь, кинул её на парту. Я обернулась на Жоан, ведь мне, как и другим, было интересно обсудить с ней нового человека, что попал в наш коллектив. Поймав её взгляд, я быстро вырвала из тетради чистый лист и положила его на середину парты.

"Как тебе новенький?"
"По крайней мере, он красивый, и голос приятный, а это уже достойно плюс балла от меня."
"Ну да, он... приятный. Как думаешь, адекватный, или он один из стайки Хилл?"
"Я помолюсь перед иконой ради того, чтобы он не оказался таким же, как и они. У нас и так достаточно таких «одарённых» людей не только в классе, но и в целой школе"

— В общем, прошу любить, но лучше не жаловать. Барни, если тебе что-то понадобится или возникнет какой-то вопрос, в любой момент можешь обратиться ко мне или к своим новым одноклассникам. Ну, вроде всё сказала. Хорошего вам дня, а я побежала, ещё столько дел, — произнесла наш куратор и, махнув рукой, торопливо покинула класс.

Перешептывания не собирались стихать, а математик так и не появлялся, что было удивительно. Вдруг раздался женский смех. Повернувшись в ту сторону, из которой доносился звук, я поняла, что это была та самая кампашка Хилл, что-то бурно обсуждающая и ржущая на весь класс.

— Слушай, как тебя там, Барни? Ты если что, в любой момент можешь обратиться ко мне по всем вопросам, что тебя заинтересуют, — проговорила медленно Мэй Хилл, показывая многозначительный жест, тыкая языком в щёку.

Люди, что находились в её кампании, снова залились смехом. Мы переглянулись с Жоан и обе закатили глаза.

Мэй Хилл, к большому сожалению, является не только нашей одноклассницей, но и главой некой кампании, в которой состоят все ублюдки нашей школы. Несколько парней и девушек из нашего класса и десяток человек из школы входит в состав кусков высокомерного дерьма. Каждый из них хоть раз был задействован в драке, унижении других учеников, употреблении не только табачных изделий, но и наркотических веществ. Но школа не обращает на это внимание, а Хилл выходит это на руку. Пока в наш класс не перешла Жоан, я часто подвергалась насмешкам с их стороны. Я - неконфликтный человек, поэтому разбираться с ними я не хотела. Когда в меня летели насмешки, я просто проходила мимо и никак не реагировала на них. Им хотелось увидеть мои эмоции, а я так и не дала им возможности взглянуть на них, поэтому чуть позже они нашли новую жертву, а я продолжила жить, не обращая никакого внимания на подобие адекватных людей. В тот самый день, когда Жоан только попала к нам, мы сразу нашли с ней общий язык, и, заметив это, Хилл и её шавки начали брызгаться ядом не только на меня, но и на подругу. Только они не учли одного: Жоан не была моей копией, и она не станет пропускать мимо ушей такое отношение к себе. Поэтому, как только один из парней начал отпускать шутки про «слишком короткую» юбку подруги, она пнула его прямо по органу, что находился между ног, и, захватив его за шею, повалила на пол. Другие парни накинулись на Жоан, но в этот момент зашёл тот самый математик, и сказав, что если он ещё раз увидит подобное, то отправит парней к директору, а также доложит обо всё их родителям. После этого Хилл и её люди, больше не подходили к нам. Возможно, если бы подобное случилось сейчас, то они бы точно не оставили нас, но в тот момент мы были детьми, и страх перед гневом родителем был больше, чем желание насмехаться над нами.

— Нет, спасибо, использование эскорт услуг пока не входило в мои планы, — грубо ответил Барни, от чего смех резко затих.

— Слышишь ты, гнида! Ты кто такой, чтобы со мной так общаться? — раздался крик Мэй, и моё тело моментально сжалось.

— Своими действиями ты показала, как с тобой стоит общаться.

— Ах ты, сволочь, да ты знаешь, что с тобой будет... — Мэй сорвалась с места, но врезалась в Кристиана Карла, который незаметно для всех зашёл в класс, ведь кому было интересно опоздание учителя, когда подобная драма происходит прямо на их глазах?

— Ну вот, опоздал на пять минут, а дисциплина уже нарушена.

Увидев учителя, Мэй остановилась и, цокнув языком, направилась на свое место.

— Так, вижу, у нас новенький? После урока подойдешь ко мне.

С опозданием класс поднялся со своих мест. Все, кроме Мэй, что зло смотрела на новенького, жуя жвачку.

— Садитесь, ребята, сегодня у нас с вами сложная тема, поэтому сконцентрируетесь на предмете, а ссоры оставьте за дверью этого кабинета, — произнёс учитель, после чего все сели на свои места.

Этот день точно не будет похож на все предыдущие.