Глава 17
Холодный и тихий.
Эрика.
Тяжёлая дверь с глухим стуком захлопнулась за их спинами.
Эрика почти втащила Кристин в свои покои, не выпуская её руки, словно боялась, что та исчезнет, стоит лишь ослабить хватку. Кристин, едва поспевая, сжимала в другой руке небольшой чемоданчик, который покачивался при каждом резком шаге.
Наконец, оказавшись внутри, Эрика резко обернулась, повернула ключ в замке и только тогда позволила себе выдохнуть.
- Наконец-то... - прошептала она, прислоняясь спиной к двери.
Комната встретила их полумраком и странным беспорядком. У подножия кровати громоздились чемоданы и свёртки, небрежно сложенные друг на друга, словно кто-то в спешке пытался уместить в них целую жизнь. На небольшом столике стояло блюдце, доверху заполненное письмами - аккуратно сложенными, но уже чуть помятыми от частого прикосновения.
Эрика нахмурилась, оглядывая это изобилие.
- Что это всё?.. - спросила она, устало кивнув в сторону вещей.
Кристин поставила чемоданчик на пол и, чуть улыбнувшись, ответила:
- Подарки. Помолвочные.
Эрика тихо фыркнула и слегка закатила глаза.
- Как же это... утомительно.
Она подошла к зеркалу и, не глядя на своё отражение, вынула гребень из волос. Тёмные пряди тут же рассыпались по её плечам тяжёлой волной. В этом жесте было больше усталости, чем кокетства.
Кристин тем временем уже опустилась на колени у чемодана и начала его открывать.
- Я разберу вещи, - мягко сказала она, - мадмуазель нужно отдохнуть...
- Нет, - резко, но без раздражения остановила её Эрика. - Потом.
Она обернулась и, чуть смягчившись, добавила:
- Помоги лучше... расстегни корсет.
Кристин подошла ближе. Её пальцы осторожно коснулись тугих шнуровок. В комнате стало тихо - слышно было лишь лёгкое дыхание и слабый шорох ткани.
Когда корсет, наконец, ослаб, Эрика резко выдохнула, словно избавилась от невидимых оков, и, не раздумывая, сбросила его на пол.
- Свобода... - пробормотала она с лёгкой усмешкой.
Не дожидаясь ответа, она почти бегом направилась к кровати и, упав на неё, раскинулась поверх покрывала, не заботясь ни о складках, ни о приличиях.
Она повернула голову к Кристин.
Иди сюда. Ляг со мной... я тебе всё расскажу.
Кристин улыбнулась - мягко, тепло и, не споря, легла рядом. Их плечи почти соприкоснулись.
Несколько секунд Эрика молчала, глядя в потолок, будто собираясь с мыслями.
- Я так скучала... по дому. По вам. По тебе.
В её голосе прозвучала искренняя слабость.
Она подняла руку и показала кольцо. Камень холодно блеснул в полумраке.
- И да... как ты уже, наверное, поняла... - произнесла девушка с усталостью, а затем добавила - у нас случилась помолвка.
Улыбка Кристин на мгновение застыла... а затем медленно исчезла. Но голос её остался ровным.
- Поздравляю, Эрика.
Эрика повернула к ней голову и внимательно посмотрела, словно пытаясь прочитать то, что скрывалось за этим спокойствием.
- Не смотри так, - тихо сказала она. - Тебе не о чем беспокоиться. У нас с Аленом есть план.
Она чуть приподнялась на локте, её глаза блеснули странным, почти заговорщическим светом.
- После свадьбы мы... вряд ли будем часто видеться. По крайней мере... я на это надеюсь.
Кристин отвела взгляд.
- Надеюсь, ваши планы не выйдут боком, - тихо ответила она.
Эрика усмехнулась - устало, но упрямо.
- Будь что будет.
Повисла короткая пауза.
Затем Кристин, будто не выдержав, повернулась к ней.
- И как там всё было?.. - спросила она. - Что это за человек с вами прибыл?
Эрика закрыла глаза, словно воспоминания нахлынули слишком резко.
- Это долгая история... - прошептала она.
И всё же начала говорить.
Они погрузились в долгую, тягучую беседу, в которой время словно растворялось. Эрика рассказывала обо всём - о неожиданной жестокости Адель перед отъездом, о побеге с помолвки, который до сих пор отзывался в ней тревожным холодом... о странных, почти зловещих связях семьи Бомонтов с маркизой, имя которой она произносила почти шёпотом.
Иногда её голос становился глухим, иногда - напряжённым, а иногда в нём проскальзывал нервный смех.
Кристин слушала молча.
И чем больше она слышала, тем сильнее тень беспокойства ложилась на её лицо.
В комнате становилось всё темнее, а их разговор - всё глубже и опаснее, словно за словами скрывалось нечто, что ещё только должно было проявиться.
Когда Эрика, наконец, умолкла, в комнате повисла тягучая тишина. Слова, сказанные ею, словно ещё витали в воздухе, не желая исчезать.
Кристин долго не отвечала.
Она смотрела куда-то в сторону окна, за которым танцевала тьма, и только затем тихо произнесла.
- О родстве маркизы... - она на мгновение запнулась. - Но и в поместье... было не тихо.
Она замолчала.
Эрика нахмурилась, приподнялась на локте и резко повернулась к ней:
- Говори же. Что случилось?
Кристин вздохнула, словно решаясь.
- Да так... - начала она неуверенно, но тут же покачала головой, будто отбрасывая попытку смягчить правду. - Оливию... кто-то толкнул.
Эрика замерла.
- Куда?
- В комнату... с разбитым стеклом. Ей завязали глаза, она не могла найти выход и самое интересное - криков ее долгое время никто не слышал.
В голосе Кристин появилась напряжённая хрипота.
- Люди разное говорят. Слышат шаги... шёпот... боятся. И я сама... - она опустила глаза. - Я пытаюсь выяснить, кто это.
Эрика смотрела на неё пристально, почти не мигая.
- И?
- Самое странное... - Кристин медленно покачала головой. - Стража ничего не видит. Ничего не слышит. Словно... их там и нет.
Она чуть наклонилась ближе и почти прошептала.
- Я начинаю думать, что это кто-то из них.
Эрика тихо выдохнула.
- Ты кому-нибудь сказала?
- Я уже отчиталась мсье Реми. В письме. Обо всём.
Кристин провела рукой по виску, словно усталость внезапно навалилась на неё.
- И это ещё не всё... Винный погреб.
Эрика резко села.
- Что с ним?
- Его... опустошили.
- Как - опустошили? - в её голосе прозвучало недоверие.
Кристин посмотрела на неё прямо.
- Половина бочек была вскрыта. Бутылки - разбиты. Вино разлилось по полу... как кровь.
Она на мгновение закрыла глаза.
- Клянусь, я кого-то слышала там. Я не сошла с ума.
Тишина.
- Мне пришлось заказывать новые партии из города... втридорога.
Эрика медленно опустила взгляд, переваривая услышанное.
Затем, неожиданно мягко, сказала.
- Главное... что ты цела.
Кристин чуть удивлённо посмотрела на неё.
Эрика провела рукой по покрывалу, словно собираясь с мыслями.
- Знаешь... - начала она тихо, - за время отъезда я многое поняла.
Она сжала пальцы, вспоминая.
- Я видела, как мадам Адель... тащит служанок за волосы. Как она с ними говорит... как смотрит.
Голос её стал жёстче, но в нём чувствовалась боль.
- У них руки... в шрамах. Следы от плетей.
Она закрыла глаза.
- И я вдруг поняла... что могла бы стать такой же. Но я не хочу этого.
Эрика повернула голову к Кристин. В её взгляде была редкая, почти пугающая искренность.
- Я вспомнила... как дала пощёчину Оливии.
Её голос дрогнул.
- И мне... жаль.
Кристин ничего не сказала сразу.
Она просто взяла ладонь Эрики в свою - осторожно, но крепко. Тёплое прикосновение, живое, настоящее.
Она посмотрела на неё внимательно, будто хотела, чтобы эти слова навсегда остались в её памяти.
- Эрика... - тихо сказала она. - Ты никогда не станешь такой. Я уверена.
И в этой уверенности было больше силы, чем в любых клятвах.
Ветер тихо коснулся стекла, словно напоминая, что за стенами этого дома уже сгущается нечто тревожное - невидимое, но неотступное.
А в комнате, среди полумрака и недосказанных страхов, они всё ещё держались за руки.
***
Время незаметно утекло.
Поздний ужин давно остался позади, разговоры стихли, коридоры погрузились в сонную тишину. Поместье словно затаило дыхание.
Наступила глубокая ночь.
Но Эрика не спала.
Она лежала на кровати, неподвижно, глядя в пустоту, туда, где в темноте едва угадывались очертания потолка. Мысли её блуждали, цепляясь одна за другую, возвращаясь к словам Кристин, к странным событиям, к шёпоту, который будто бы жил в этих стенах.
К поместью.
К его тайнам.
И чем дольше она думала, тем сильнее ощущала - здесь что-то не так.
Не просто тревога... не просто совпадения. Что-то глубже.
Голова внезапно отозвалась знакомой болью. Резкой. Тягучей. Сводящей с ума.
Эрика стиснула зубы и зажмурилась.
- Нет... только не сейчас... - едва слышно прошептала она.
За время отъезда она почти забыла об этой боли. Забыла, как она подкрадывается внезапно, как разрастается внутри, словно тёмное пятно.
Но теперь она вернулась.
И, кажется, с новой силой.
Эрика резко села. Дышать стало тяжелее.
Она не могла просто лежать.
Не сейчас. Не после всего услышанного.
Она встала, ступая босыми ногами по холодному полу, и зажгла свечу. Тонкое пламя дрогнуло, оживая, и мягкий свет разлился по комнате, выхватывая из темноты очертания предметов.
Тени ожили. И задвигались.
Эрика медленно подошла к груде подарков у подножия кровати.
- Посмотрим... что вы от меня хотите... - тихо пробормотала она, опускаясь на колени.
Она начала перебирать свёртки и письма. Бумага шуршала в её руках, печати ломались одна за другой, но ни одно из посланий не задерживало её внимания надолго.
Слова казались пустыми. Чужими. Лживыми.
И вдруг, она замерла.
Среди пёстрых коробок и аккуратно упакованных подарков лежал он.
Небольшой чёрный сундучок.
Слишком простой... и потому - слишком выделяющийся.
Он был перевязан алой лентой, цвет которой в свете свечи казался почти зловещим, будто пропитанным не краской, а чем-то иным.
Эрика медленно протянула руку.
Пальцы её на мгновение зависли в воздухе - странное чувство, почти инстинктивное, остановило её.
Но затем она всё же коснулась ленты.
Холодной.
На ней была закреплена маленькая записка.
Эрика сняла её и поднесла ближе к свету.
Почерк был изящным. Безупречным.
И имя...
Её дыхание сбилось.
«Илона Дюбен.»
Она сразу вспомнила. Образ вспыхнул в её памяти внезапно и ярко.
Та женщина.
Таинственная. Странная. Женщина, знавшая её мать.
Эрика резко вдохнула, будто вынырнула из глубины воспоминания, и, не колеблясь больше ни секунды, развязала алую ленту. Та мягко соскользнула с сундучка, словно уступая неизбежному.
Крышка открылась.
Внутри лежала книга.
Старая - не просто старая, а словно пережившая не одно поколение, не одну судьбу. Чёрный кожаный переплёт был потёрт, но прочен, и в свете свечи казался почти живым. На обложке - ворон, вытесненный в коже, расправивший крылья, будто готовый сорваться в полёт.
Эрика осторожно взяла книгу в руки.
Она была тяжелее, чем казалась. И холоднее. Слишком холодной для вещи, лежавшей в комнате.
И тут её взгляд скользнул вниз.
На дне сундучка лежал пергамент.
Сложенный аккуратно, почти торжественно.
Эрика взяла его, чувствуя, как внутри медленно поднимается тревога - густая, вязкая, как туман.
Она поднялась и направилась к письменному столу. Шаги её были медленными, задумчивыми. Свеча в её руке дрожала, отбрасывая на стены вытянутые, искажённые тени.
Не дожидаясь, пока сядет, она уже начала читать.
Строки ложились в сознание, словно шёпот.
«Милая юная Эрика...
Поздравляю с помолвкой ещё раз. Я не могла не предостеречь тебя... как когда-то не успела предостеречь твою мать.»
Эрика замерла.
Пальцы её чуть сжали край пергамента.
Она продолжила.
«Эта книга... эта скрижаль - называй, как тебе удобно, милое дитя - поможет тебе. Поможет спасти многие жизни.
Призрак маркизы не оставит тебя в покое. Ни тебя... ни тех, кто тебе дорог.»
Пламя свечи резко дёрнулось, будто от сквозняка.
Эрика медленно подняла взгляд, вслушиваясь в тишину.
Ничего.
И всё же...
Она снова опустила глаза к письму.
«Проводи ритуалы, описанные в книге. Они помогут ослабить её. Если тебе станет страшно... если что-то пойдёт не так - я расскажу тебе больше о маркизе и Жезель.»
Имя словно отозвалось в комнате глухим эхом.
Эрика нахмурилась.
Жезель..мама..
«Когда будет время - приезжай в мой скромный дом. Я помогу тебе.
Прошу... никому не рассказывай ни обо мне, ни об этой книге, ни о том, что происходит. Это только больше разозлит её. Сложные испытания легли на твои плечи... но я увидела в твоих глазах силу, моя девочка.Надеюсь... всё будет хорошо.
С любовью, Илона Д.»
Тишина.
Глубокая. Давящая.
Эрика медленно опустила пергамент на стол.
Её взгляд стал неподвижным.
- Призрак... - прошептала она. - Маркизы...
Она невольно посмотрела на книгу в своей руке.
Та казалась тяжелее прежнего.
Словно теперь она знала, что в ней.
И что она может потребовать.
Эрика провела пальцами по тиснённому ворону на обложке.
- Ритуалы... - тихо повторила она.
В голове вспыхнули слова Кристин.
Шаги. Шёпот. Стража, которая ничего не видит. Оливия. Погреб.
И внезапно всё это... сложилось.
Слишком хорошо.
Слишком страшно.
Свеча снова дрогнула.
И на этот раз Эрика была уверена - где-то в глубине комнаты... что-то едва слышно шевельнулось.
Она резко обернулась.
- Кто здесь?..
Ответа не было.
Только тени.
И книга.
Которая, казалось, уже начала свою тихую, неизбежную работу.
Кристин.
Ночь давно вступила в свои права.
Господа спали - по крайней мере, так должно было быть. Поместье сверху погрузилось в тишину, в ту самую тяжёлую, почти давящую тишину, которая бывает только в старых домах.
Но внизу, на кухне, сон ещё не смел даже приблизиться.
Там кипела другая жизнь.
Вода лилась, посуда звенела, ткань скользила по стеклу. Служанки, уставшие, с покрасневшими руками, доводили день до конца - как и всегда.
Кристин молча протирала бокал,. Движения её были точными, почти механическими, но мысли - далеко.
Слишком далеко.
- Осторожнее, ты его сейчас раздавишь, - пробормотала одна из девушек, проходя мимо.
Кристин вздрогнула и только тогда заметила, как сильно сжала тонкое стекло.
Она тихо выдохнула
***
Наконец, последняя ложка заняла своё место. Звук её лёгкого удара о дерево прозвучал почти торжественно.
- Всё, всё! Спать! - раздался голос Марго.
Она стояла у стола, раскрасневшаяся, усталая, с выбившимися из причёски прядями и мокрым от пота лбом.
- Хватит на сегодня... - добавила она уже тише, почти с облегчением.
Кто-то тихо засмеялся, кто-то потянулся.
Напряжение спало.
Служанки начали расходиться - медленно, лениво, переговариваясь вполголоса.
Кристин тоже сделала шаг к выходу, но остановилась.
Мысль, которая не давала ей покоя весь вечер, снова вернулась.
Эрика. Слова о шёпоте. О шагах. О погребе.
Она сжала губы.
- Я... сейчас приду, - тихо бросила она, хотя никто уже не слушал.
И, не привлекая внимания, выскользнула в коридор.
***
Коридоры встретили её тишиной.
Не просто тишиной - мёртвой.
Слишком глубокой.
Слишком пустой.
Кристин шла медленно, почти бесшумно, скользя вдоль стен. Взгляд её цепко скользил по дверям, углам, теням.
Ничего.
Ни звука.
Ни движения.
Она уже почти решила, что всё это - лишь страхи, разросшиеся в воображении, когда - Смех.
Едва различимый.
Далёкий.
Кристин замерла.
Сердце её ударило сильнее.
Она прислушалась.
Снова.
Где-то... в стороне библиотеки.
И там же - слабый, тёплый свет.
Кристин нахмурилась.
- Кто ещё не спит?.. - прошептала она.
Она двинулась вперёд, теперь ещё осторожнее. Её шаги стали почти невесомыми.
Подойдя ближе, она заметила приоткрытую дверь.
Свет просачивался сквозь щель.
Голоса стали яснее.
Кристин чуть наклонилась... и заглянула внутрь.
Ален и Рафаэль.
Они были одни.
И, судя по всему, давно уже не просто «беседовали».
Рафаэль почти лежал в кресле, развалившись в своей ,возможно, уже привычной, небрежной манере. Белая рубашка была наполовину расстёгнута, волосы растрёпаны. В пальцах - сигара, от которой лениво поднимался дым.
Ален сидел на полу, у ковра, рядом с креслом.
Галстук развязан.
Волосы взъерошены до неприличия.
В руке - бокал.
Вид у него был... усталый. И какой-то отстранённый.
- Ну и что теперь, великий любовник? - протянул Рафаэль, усмехаясь. - Жена, детишки... мрачное поместье в подарок?
Ален улыбнулся.
Но улыбка эта была странной.
Не радостной.
- Не глупи, - спокойно ответил он. - Никаких детишек.
Он сделал глоток.
- Я и не думал, что мне придётся возвращаться в это место.
«Ну конечно, зачем ему нужно было еще возвращаться, не ради меня же. Глупая.»
Рафаэль приподнял бровь.
- Вот как?
- Я рассчитывал, - продолжил Ален, - что при первой встрече поведу себя как последняя свинья... и Реми сам откажется от сделки.
Он тихо усмехнулся.
- И я уеду обратно в Орлеан. Мать отстанет от меня.
- Но что-то пошло не так? - лениво протянул Рафаэль.
- Да. - коротко ответил мужчина.
Ален отпил из бокала, почти не глядя.
- Я подумал... девушка интересная. И, что важнее, - он чуть склонил голову, - она меня не хочет.
Рафаэль хмыкнул.
- Романтика.
- Нет, - холодно ответил Ален. - Расчёт.
Он поставил бокал.
- Проще иметь союзника среди тех, кто не хочет этого брака. Представь, если бы она была одной из тех, кто... - он поморщился, - стремится ко мне.
Рафаэль тихо добавил.
- Тогда было бы сложнее избавиться?
- Именно.
Кристин почувствовала, как внутри что-то сжалось.
- Так что, - продолжил Ален, - ни Эрика, ни этот дом мне не нужны. Но она идёт на контакт.
Прозвучала пауза.
- Значит, всё должно идти как идёт.
Кристин побледнела.
«Не нужна?..»
Рафаэль наклонился вперёд, глаза его блеснули.
- О-о... кузен... - протянул он с иронией. - Может, тогда после... подаришь её мне?
Он усмехнулся.
Но Ален не ответил.
Он просто посмотрел на него.
Холодно.
Без тени шутки.
И этого было достаточно.
Рафаэль сразу поднял руки.
- Шучу, шучу... Ален, дорогой, твоё - твоё.
Он усмехнулся, но уже мягче.
- Хотя... мне кажется, мы могли бы стать хорошими друзьями.
Ален чуть отвёл взгляд.
- Друзьями... возможно.
За дверью Кристин покраснела.
Но не от смущения.
От ярости.
«Подарить?..Друзья?..Эрика для них - кукла?»
Она сжала кулаки.
«Нет. Так не пойдёт.»
Не раздумывая больше, она выпрямилась, поправила платье и постучала.
Дверь и так была приоткрыта.
Рафаэль лениво повернул голову.
- Да?
Кристин вошла.
Спокойно.
Сдержанно.
- Могу ли я чем-то вам помочь?
Рафаэль чуть приподнялся и бросил взгляд на Алена.
Тот даже не поднял головы.
Его лицо оставалось холодным.
Глаза - опущенными.
Почти пустыми.
Рафаэль снова посмотрел на Кристин и улыбнулся.
- Лично мне - ничем. Да и мы скоро уйдём. Можешь прибраться позже.
Кристин не ответила.
Она смотрела на Алена.
Прямо.
- А вам, мсье, ничего не нужно?
Тишина.
«Библиотека, виски я и он...И опять мы здесь. Он даже не смотрит на меня. Значит... слухи правдивы. Грязный...грязный, холодный человек. Но я должна с ним поговорить.»
Ален медленно поднял взгляд.
Лишь на мгновение.
Но этого мгновения хватило.
В его глазах не было ни тепла, ни интереса.
Только холод.
Резкий.
Отталкивающий.
- Ступай, деточка, - сказал он.
Спокойно. Ровно.
Слово ударило сильнее пощёчины.
«Деточка?..»
В голове Кристин прозвучал нервный, почти истеричный смешок.
Она выпрямилась ещё сильнее.
Доброй ночи, мсье, - произнесла она безупречно ровным голосом.
Развернулась.
И вышла.
Дверь за ней тихо закрылась.
Но внутри неё уже всё гудело.
Злость.
Острая.
Сковывающая.
И, уходя по тёмному коридору, Кристин поняла только одно -
Она этого так не оставит.