Глава 34
Прошло всего несколько недель с рождения Лили, но Мэтт уже успел пережить больше, чем за всю свою жизнь.
Он менял подгузники, злился на охрану за то, что в доме «слишком громко дышат», ставил мобильку над кроваткой пять раз подряд, пока она не стала вращаться идеально ровно.
Он делал всё — но Лили всё равно иногда плакала.
А иногда — только когда он был рядом.
Это и стало началом его личного кризиса.
Ночь была тихой, редкое явление в доме Риверсов.
Ты сидела в кресле, покачивая Лили, которая только что поела, а Мэтт стоял рядом — чуть взвинченный, как всегда.
— Она снова плакала, когда я взял её на руки, — глухо проговорил он, глядя в пол.
Ты подняла глаза.
— Мэтт... она ребёнок. Дети плачут.
— Но со мной — больше, — настаивал он. — Может... я делаю что-то не так? Может, она меня боится?
Эти слова ударили тебя сильнее, чем ты ожидала.
— Мэтт, — ты потянулась к нему рукой, но он едва заметно отстранился — не от тебя, а от мыслей, которые разъедали его.
— Может, я слишком... громкий? — он начал искать причины, как всегда. — Или слишком напряжённый? Или она чувствует, что я...
Он запнулся.
— Что ты что? — мягко спросила ты.
— Что я боюсь потерять вас обеих, — наконец выдохнул он. — Может, ей это мешает чувствовать себя спокойно рядом со мной.
Ты посмотрела на него — на сильного, уверенного, опасного мужчину, который стал отцом и вдруг почувствовал себя... уязвимым.
Ты поднялась, подошла к нему и вложила малышку ему на руки — мягко, но твёрдо.
Он напрягся мгновенно, будто держал стекло.
— Ава...
— Тшш. Мэтт, — ты улыбнулась. — Посмотри на неё.
Он посмотрел.
Лили перестала шевелиться.
Перестала пищать.
Только смотрела — широко, серьёзно, будто старалась что-то понять.
Мэтт замер.
Даже дышать перестал.
— Видишь? — прошептала ты. — Она тебя изучает. Она узнаёт тебя.
Он сглотнул, совершенно растерянный.
— Ты уверена?..
Ты кивнула.
— Она знает, что ты её папа. И что ты самый надёжный человек на свете.
Он хотел ответить, но...
В этот момент Лили моргнула, чуть нахмурилась, а потом...
...улыбнулась.
Настоящей, лёгкой, первой улыбкой — той, которая длится секунду, но переворачивает мир.
И эта секунда стала для Мэтта вечностью.
Он выдохнул так резко, будто его ударили по сердцу.
— Она... — он смотрел на малышку широко открытыми глазами. — Она...
— Улыбнулась, — закончила ты за него.
Лили снова чуть потянулась к его груди маленькой ручкой — будто хотела коснуться.
Мэтт был полностью уничтожен этим жестом.
Разбит.
Переполнен.
Сломлен в хорошую сторону.
Он осторожно прижал её к себе, так мягко, что ты даже удивилась — огромный мужчина, который мог поднять человека одной рукой, держал двухкилограммовую малышку так, будто она была из света.
— Привет, моя девочка... — прошептал он так тихо, что ты едва услышала. — Привет, моя маленькая Лили...
Его голос дрожал.
Слёзы блеснули на ресницах.
— Ты не представляешь, как я тебя люблю...
Лили издала тихий звук — не плач, а что-то вроде ответа.
Ты улыбнулась, прикладывая руку к его спине.
— Видишь, Мэтт? Она тебя не боится.
— Нет, — прошептал он, улыбаясь сквозь слёзы, — она просто ждала момента.
Он прижал дочь к груди.
— Спасибо, — сказал он тебе, не поднимая взгляда.
— За что?
— За то, что дала мне самое лучшее в жизни. И ещё... за то, что помогла понять — я хороший отец.
Ты накрыла его руку своей.
— Ты лучший.
А Лили снова тихонько улыбнулась — будто подтверждая твои слова.
И в ту ночь в доме Риверсов впервые не было тревоги.
Не было страха.
Не было шума.
Был только Мэтт, который держал на руках свою маленькую дочку — ту, что впервые подарила ему улыбку.
И был мир, в котором трое людей наконец-то стали настоящей семьёй.