Глава 30
Дом дышал тишиной.
Мягкой, невесомой, живой — той, что бывает только там, где появился новорожденный ребёнок.
Ава лежала в кровати, обессиленная, но сияющая счастьем.
На её груди — маленький свёрток, их дочь, крошечная, тёплая, успокоенная запахом своей мамы.
Мэтт не отходил ни на шаг.
С того момента, как он впервые взял дочь на руки, он будто превратился в другого человека — более мягкого, более внимательного... и ещё более одержимого.
И теперь, стоя у кровати, он смотрел на обеих своих девочек так, будто весь мир мог разрушиться, но эта комната была бы неприкосновенной.
— Ты уверена, что тебе удобно? — спросил он тихо. — Может, добавить подушку? Или поднять изголовье? Или...
— Мэтт, — улыбнулась Ава, — мне хорошо.
Он кивнул... но через секунду поправил одеяло, пригладил подушку, проверил, как лежит малыш, и ещё раз накрыл их обоих своей курткой — хотя было тепло.
— Она похожа на тебя, — прошептал он, глядя на дочь.
Ава смягчилась.
— А мне кажется, у неё твои губы.
— Нет, детка. Она — маленькая копия тебя.
Он улыбнулся уголком губ.
— Но это даже лучше. Одной Авы моей жизни уже мало, так что их теперь две.
Она рассмеялась — тихо, чтобы не разбудить малышку.
Когда ребёнок слегка шевельнулся и пискнул, Мэтт замер, будто услышал сигнал тревоги.
— Что?! Что случилось? Она голодна? Ей холодно? Она...
— Мэтт, — снова остановила его Ава, — она просто вздыхает. Это нормально.
Он сделал глубокий вдох.
Но всё равно наклонился и поцеловал крошечный лоб малышки.
— Уверена? Она выглядит такой маленькой... слишком маленькой...
— Она новорождённая, Мэтт. Это нормально для новорождённых.
Он всё ещё стоял на страже, и Ава вдруг поняла:
если бы он мог, он бы охранял их обеих круглосуточно, без сна и еды.
И ей это нравилось.
Иногда бесило, да.
Но чаще — нравилось.
Мэтт сел на край кровати, осторожно, чтобы не потревожить их.
Его рука легла на Авино колено.
— Ты... герой, — сказал он тихо. — То, что ты сделала... ты подарила мне дочь.
Он провёл пальцем по её щеке.
— И я никогда не смогу отплатить тебе за это.
— Тебе не нужно платить, — прошептала Ава. — Это наша дочь.
Он посмотрел на неё тем самым взглядом, от которого у неё всегда дрожали ноги.
— Всё, что есть у меня, — ваше.
Он наклонился, его лоб коснулся её лба.
— И если мне придётся прожить тысячу жизней, я всё равно выберу вас.
Она прикрыла глаза — от чувства защищённости и любви, которые Мэтт умел дарить так, как никто.
Малышка тихо зашевелилась, потянула ручку, будто ища что-то.
Мэтт расплылся в улыбке.
— Она ищет меня, — произнёс он уверенно.
Ава закатила глаза.
— Конечно. Наверное, она хочет узнать, где её охранник.
— Её отец, — поправил Мэтт строго. — Самый лучший.
Ты фыркнула.
— Самый одержимый.
Он усмехнулся.
— Это одно и то же, когда речь идёт о моей дочери.
Через несколько секунд малышку стало слегка покачивать дыхание Авы, и она открыла глазки — большие, тёмные, как ночь.
Мэтт вдохнул резко, будто его ударило током.
— Она смотрит на меня...
— Да, Мэтт. Она умеет открывать глаза. Это удивительное умение.
Но он, кажется, не заметил сарказма.
— Она... она узнаёт меня, — шёпотом сказал он. — Она знает, что я её папа.
Ава тихо улыбнулась.
— Мэтт, она сейчас видит просто силуэты.
Он снова не услышал.
— Она любит меня. Уже. Я знаю.
Ава только рассмеялась, и малыш повернула головку на звук маминого голоса.
— Вот видишь? — победно сказал Мэтт. — Она любит и тебя тоже.
— Спасибо, что разрешил, — фыркнула Ава.
Он наклонился и поцеловал жену — глубоко, медленно, благодарно.
— С днём рождения, Мэтт, — прошептала она.
— Самый лучший подарок в моей жизни, — ответил он, взглянув на дочь.
— Я думала, это я, — поддела Ава.
— Ты — это подарок, который сделал всё остальное возможным, — сказал он, глядя прямо ей в глаза.
И Ава вдруг поняла:
Он любит её так, что мир вокруг исчезает.
И их дочь он будет любить так же.
А это значит — их семья будет самой защищённой, самой любимой и самой счастливой.