Сцена 22. Танцы
Хосоку нравилась атмосфера танцевальных мероприятий. Много людей. Много энергии. Тут становилось легче дышать. И улыбка сама собой появлялась. У каждого, казалось, был свой мир который объединялся лишь звучанием диджейским сетом. Никакой клуб не сравниться с танцевальным джемом.
Ему сказочно повезло проходить мимо. Точнее, он шел за кофе и, получив свой заказ, сменил направление в сторону музыки.
После переезда в другой город Хосок совсем перестал тренироваться. Хотя, правильнее было сказать, перестал развиваться. Он мог спуститься на цоколь, взяв ключи от теннисного зала общежития, и попробовать импровизировать или вспомнить старые хореографии. Но учил он новое только при необходимости. Для творческих номеров или чего-то в этом роде. Он уже и забыл, когда выступал по собственному желанию.
Да, ему нравилось танцевать на афтерпати или ставить номера для тех же соревнований, но он не делал этого только на своей чистой инициативе. Все начиналось со слова "надо", а не "хочу".
А сейчас его ноги принесли Хосока к довольно свободной площадке. Это был обычный джем. Как и многие. Куча народа. Каждый сам по себе, но и все как будто вместе. Раздавались возгласы и крики то тут, то там. Все так же как и везде. Все такое же знакомое. Но что-то настолько сильно кольнуло в груди Хосока, что он решил сесть чуть поодаль.
Ему было не видно ничего, но и смотреть он не хотел. Чувство стыда и вины за свое бездействие приковало его к стулу намертво. Ощущение того, что он недостаточно хорош, даже для того чтобы встать в круг и наблюдать, тяжелым грузом упало ему на плечи. Кофе стал слишком горьким. Хосок все равно сделал глоток.
Парень почувствовал волну подступающей истерики. Мысль о том, что он уже давно забыл, зачем живет, оплеухой сбила его с ног. Руки било мелкой дрожью. Звуки музыки превратились в невыносимую какофонию.
Хосок вскочил, уронив стул, и быстрым шагом направился к выходу. Мысль, что он никогда не был тем, кем хотел быть, шла за ним по пятам. Как бы он не пытался от нее спрятаться, она нашла его даже здесь. В другом чертовом городе.
Грузный бит новой песни заставил его остановиться. Он знал эту песню. Самая первая песня которую он услышал на классах. Самая лучшая. Он застыл борясь с желанием развернуться, растолкать людей в кругу и вспомнить все те комбинации, что он придумывал. Выйти в круг. Всего один раз.
One time for my LA sistersOne time for my LA hoesLame niggas can't tell the differenceOne time for a nigga who knowsDon't save her, she don't wanna be saved
Песня закончилась, Хосок так и не сдвинулся с места. Спасение утопающего — дело рук самого утопающего. J.Cole прав. Стакан кофе полетел в мусорку.