Неправильные герои

– Остановимся здесь, – сказал Эрих, и я с криком «наконец-то» упал на траву, стараясь не думать, сколько мелких камешков гостеприимно укололи меня под рёбра.

– Иногда он ведёт себя странно, очень странно, – ехидно объяснила кому-то Ника, но мне уже было абсолютно всё равно, кому она это говорит и зачем. Мы ни разу не остановились с того момента, как вышли из города. На секундочку, это было ранним утром, а сейчас уже час как зашло солнце! Можете представить наши страдания.

Да и к тому же, мы, не желая понапрасну спорить с Эрихом (дёрганый он какой-то, ну его совсем), пошли не напрямик, а сделали громадный круг по редкому сосновому лесу, не теряя из виду гор, но и не приближаясь к ним ни на метр. На жалобное «зачем?» был один ответ «надо», иногда разбавленный едкостью в адрес эльфов и их «прихвостней», которые то и делают, что хнычут, ноют, жалуются и вообще портят настроение. Каждый раз после подобных откровений Селена грустно улыбалась нам, словно прося извинения за брата. Мы это понимали и не обижались. У нас просто не было сил.

– ... Да ты полон сюрпризов, Эрих. Чем, по-твоему, мы будем разводить костёр? – словно издалека донёсся раздражённый голос Кассия. – Огнём твоих глаз?

Со стороны Эриха раздалось злое шипение, явно предшествующее какому-то нецензурному высказыванию.

– Ребята, давайте жить дружно. – Я перекатился на спину и подложил руки под голову. Какие красивые звёзды, однако... А верхушки деревьев, почти незаметные в ночной темноте, чуть подрагивают от ветра. А совсем рядом, в высокой траве, надрывно орут сверчки и дурманяще пахнут какие-то припоздавшие цветочки... Благодать. – Что там случилось, Кассандра?

Эльф чуть не расплакался.

– И ты туда же? Я думал, что вчерашнее предупреждение было последним! И знаешь, сколько раз с того момента ты назвал меня Кассандрой? Шестнадцать! Шестнадцать раз! Я считал! – Кассий горестно всплеснул руками. На какую-то секунду мне даже стало его жаль. – Неужели так сложно запомнить? Меня зовут не Кассандра! Не Каспер! Не Каспиан! Не Касабланка! Кассий! Моё имя Кассий! Не доводи меня хоть ты! И так этот умалишённый устанавливает свои дурацкие правила!

– От моих дурацких правил зависит твоя жизнь! – не выдержав, крикнул Эрих, и я вскочил на ноги – хотелось как-то предотвратить или хотя бы отсрочить момент, когда Кассий и проводник перегрызут друг другу глотки.

– Цыц, оба! – В глубине души я сам испугался своей смелости. Но кто, если не мои личности-дипломаты, разрулит этот межрасовый конфликт? Уж не хихикающие ли в сторонке Ника и Селена? – Увяньте, розочки! Калдер, объясни, в чём дело.

– Кассий собрался развести костёр и отправился за сухими ветками, – вздохнул принц. – Вернее, хотел отправиться. Эрих запретил ему уходить от остальных более чем на ярд. Кассию это не понравилось... а что дальше – ты знаешь сам.

Я попытался вспомнить, какой он, этот ярд, и почти сразу же бросил это неблагодарное занятие.

– Значит так, бандиты, слушаем сюда. – Осторожно и ненавязчиво мы с Калдером растащили наших спорщиков на относительно безопасное расстояние, причём Эрих злобно зыркнул на старшего принца и пробормотал что-то вроде «руки прочь, остроухое отродье», а Кассий не замедлил отозваться непечатным выражением, тихо упомянув предполагаемую родословную и предполагаемый род занятий матери проводника. – Во-первых, если тебе, Кассий, что-то запрещают, значит, на это есть причина...

– И причина эта – желание показать своё главенство, я прав? – процедил сквозь зубы эльф.

– Тебе разрешали говорить? – рявкнул я, резко оборачиваясь к нему. Кассий невольно отшатнулся. Со стороны девочек донеслось восхищённое «ого-о-о». – Так вот, причина, безусловно, есть. Не лучше ли тебе послушать совет человека, который здесь всю жизнь провёл и знает, чего нужно опасаться, а чего нет?

– А ты умнее, чем я считал, Алек или как там тебя, – насмешливо пробормотал Эрих. К нему снова вернулось его независимая манера держаться и свойственный только ему взгляд – неповторимая смесь равных частей смелости, высокомерия и беспокойства. – Ты прав. Я знаю, чего нужно опасаться. Но не могу... не имею права помешать тому, кто, видимо, ищет смерти. – Он насмешливо кивнул Кассию. – Вперёд, я не буду тебя останавливать. Смерть любит самоуверенных и глупцов, а ты относишься и к одним, и к другим. Надеюсь, что ты вспомнишь мои предупреждения – хоть и тогда, когда уже будет поздно.

Кассий недоверчиво хмыкнул, стараясь не подавать виду, что его самоуверенность резко устремилась к нулю. Да уж, принц и Эрих по отдельности невыносимы, а вместе – настоящий коктейль Молотова. По возвращении домой закажу для них футболки с надписью «Сейчас как рванёт!» и вышлю Новой почтой...

Что-то мысли путаться начали. Мне снова захотелось прилечь. О, трижды проклятое путешествие и любитель готики эльфийский король-интроверт!

– Кассий! – тихо окликнула принца Селена. Его уже почти не было видно, и только каким-то шестым чувством я понял, что он обернулся и внимательно слушает. – Будь осторожен. И если услышишь детский плач – бегом возвращайся.

Я почти почувствовал всеобщее недоумение. И услышал, как рядом фыркнул Эрих, точно пытаясь сдержать смех.

– Что значит вся эта ахинея? – злобно поинтересовался я, понимая, что Кассий единственно из-за своего ослиного упрямства отправился за дровами. – И в упор не вижу причин для смеха! Может, ты что-то и понимаешь, но вот мы совершенно ничего не понимаем!

Селена, незаметно подошедшая к нам с Эрихом, осторожно коснулась моей руки. Я вздрогнул: конечно же, при других обстоятельствах мне бы было лестно то, что такая красивая девушка, как она, снизошла до меня, но сейчас это лёгкое рукопожатие шандарахнуло моё сознание не слабее, чем неисправная розетка!

– Ты немного напуган, Алек. К тому же, твоя усталость даёт волю страхам, – почти ласково сказала Селена. В свете луны её смуглое лицо казалось синевато-бледным. – Когда вы перейдёте через границу, я задержусь для того, чтобы объяснить вам всё. – Эрих, который теоретически мог слышать наш разговор, недовольно кашлянул. Видимо, его эта перспектива не устраивала от слова совсем. – Но не раньше.

Меня вдруг затрясло. То ли от усталости, то ли от внезапно накатившего страха перед неизвестным, то ли от чего-то ещё я почти упал на траву, закрыв лицо руками. Ужасно хотелось плакать.

– Там, где мы с Никой жили, не было ничего такого, – пробормотал я, задыхаясь. – Мы знали, что каждый наш день расписан по минутам. Мы знали, что будет завтра, или, по крайней мере, могли это предположить, потому что каждый наш день был похож один на другой. Может, Ника и счастлива, что она теперь здесь, но я – нет. Мне страшно. Я не должен здесь быть и больше всего хочу вернуться домой.

– Домой... Ты хочешь вернуться домой. – Эрих сел на землю рядом со мной и Селеной и задумчиво прицокнул языком. – А у нас, понимаешь ли, нет дома. И никогда не было. Ты был прав, я бы не допустил, чтобы мы с сестрой шатались из города в город ради чьей-то забавы. Я бы не водил всяких... неизвестных через горы, каждый раз рискуя нарваться на кое-что неприятное. Я бы вообще жил немного по-другому, если бы у нас был дом. Боюсь, что не тебе нужно жаловаться, а нам.

– Эрих, прекрати, – тоскливо пробормотала Селена. – У каждого есть свой предел, и у каждого он разный.

– Возможно, – кротко согласился парень, глядя на то, как вернувшийся Кассий, тихо ругаясь, пытается разжечь костёр, не видя дальше собственного носа. Калдер и Ника стояли поодаль, о чём-то беседуя. – Однако, Алек, я хочу узнать подробности.

– Чего?

– Например, того, как вы с Никой попали в наш мир... И даже не пытайся сейчас делать удивлённые глаза и убеждать меня в том, что я ошибаюсь, – быстро добавил он. – Иначе – обвиню во лжи и буду прав. Я и раньше слышал, что некоторые путешественники ошибались местом назначения, и их выбрасывало в края настолько отдалённые, что вернуться удавалось немногим. Но видеть жителей той стороны нам ещё не приходилось. Итак, Алек, подробности.

– Как... – только и смог пробормотать я.

– Ведёте себя немного не так, как здесь положено. За Нику говорить не берусь, но ты абсолютно не умеешь обращаться с оружием. – Эрих неторопливо загибал пальцы. – Слишком легковерны. Слишком мягко относитесь к эльфам. Мне продолжать или достаточно?

Я глубоко вздохнул.

– Мне и добавить нечего, кроме того, что однажды моя сестра притащила домой чокнутого, как и она сама, эльфийского принца, и тот вместе с ещё одним более чокнутым принцем отправился за похищенным ожерельем мифической королевы, прихватив с собой и нас, потому что их батяня-король тот ещё змей... подколонный. И, судя по их тотемной веточке, он ещё и змий. Тот, который зелёный.

– Хочешь сказать, что вы с Никой побывали во дворце эльфов? – Селена во второй раз за последние полчаса схватила меня за руку. Не могу сказать, что мне это было не по душе. – И ушли оттуда живыми? Да вы хоть знаете, что между эльфами и людьми уже которое столетие война?! Из-за драгоценностей этой самой королевы! И вы теперь здесь! И хотите перейти на людскую сторону вместе с эльфийскими принцами, которых казнят в первом же городе, стоит им только чем-то выдать себя!

Я неопределённо пожал плечами.

– Значит, мы везунчики.

– Везение сейчас с вами, а завтра может отвернуться, – наконец заговорил Эрих. Отблески наконец-то загоревшегося костра чуть осветили его лицо. Я в который раз заметил, что они с Селеной удивительно похожи. – Ты, Алек, неглупый парень, и мне даже будет немного жаль, если с тобой что-то случится. Прислушайся к моим советам и заяви этой компании, что дальнейшее путешествие не для тебя. Тем более, если ты чувствуешь, что твоё место не здесь.

– Эрих!

– Я всего лишь даю советы, Селена. Прислушаются к ним или нет – не моё дело, – равнодушно заявил проводник и принялся рыться в своей небольшой сумке – вероятно, в ней помещались все вещи артистов, оставив немало свободного места.

– Я вообще никак себя не чувствую. – Мне самому было странно, как тихо прозвучал мой голос. – Будто всё это – не взаправду. Такое ощущение, что я читаю книгу и просто слишком живо представил себе персонажей и их приключения... Вот Калдер, например. – Я кивнул в сторону спорящей троицы: Кассий что-то агрессивно доказывал брату и Нике, а те столь же агрессивно не соглашались. Что-то подсказывало мне, что если так и дальше пойдёт, младшему принцу придётся прыгать через костёр, аки красной девице на купальский праздник. – Он – главный герой. Ника – э-э-э... самый подходящий кандидат на роль его девушки. Кассий, как и вы, – те, про которых читатель до конца книги так и не поймёт, помогают они главному герою или стремятся его убить.

На губах Эриха мелькнула улыбка.

– Неплохо. А кто ты?

– В том-то и дело, что никто. Ника, в отличие от меня, всю жизнь мечтала о подобных приключениях. Попросту бредила ими. А я... не знаю. Я самый обыкновенный... кто-то.

– Позволь мне рассказать одну историю. – Эрих прищурился и задумчиво посмотрел на танцующее пламя костра. – Тысячу лет назад величайшие из полуэльфов, король Файонн и королева Ровена, отошли в мир иной, оставив Совету, состоявшему из эльфов и людей, разбираться со сложностями престолонаследования. Ни у короля, ни у королевы не было детей...

– Даже внебрачных? – быстро спросил я, пытаясь избавиться от заигравшего в моей голове саундтрека «Игры Престолов».

– Даже внебрачных, – кивнул Эрих, строго посмотрев на глупо захихикавшую Селену. – Итак, когда интриги оплели всё королевство, тогда ещё единое, один из эльфов, входящих в Совет, провозгласил себя королём отныне независимых эльфийских земель. Конечно же, этим остроухим безумцам пришлась по душе эта идея. – По тому, как насмешливо скривился проводник, можно было понять, что ему-то она совсем не по душе. – И тогда, в общем беспределе и хаосе, никто не заметил, что в новую столицу эльфов по ту сторону гор были переправлены все королевские драгоценности.

– Так вот что имел в виду Калдер, когда говорил о том, что у эльфов на ожерелье не больше прав, чем у людей, – пробормотал я.

– Умница твой Калдер, раз понимает это, – криво улыбнулся Эрих. – Так вот, пару сотен лет назад люди хватились пропажи и предъявили эльфам некоторые претензии. Те ответили витиевато и нагло, как и полагается эльфам, что драгоценностей им не видать, так как истинное право на власть имеют лишь те, кому не мешало бы чуточку подравнять уши. Люди оскорбились и схватились за оружие... Воюем мы уже третье столетие. Во имя чего – неизвестно.

– Ну, не так уж и неизвестно, – заметил я. – Как же помощь королей и все дела? Ставки высоки, и в средствах обе стороны не слишком разборчивы. Ребята, заявившиеся в эльфийскую сокровищницу, устроили там резню. Между прочим, их послал ваш, человеческий, король.

– Здесь-то и начинается самое интересное. – Цыганские глаза Селены азартно заблестели, а Эрих, недовольный тем, что его перебили, что-то проворчал. – Вы появились здесь в тот самый момент, когда борьба за драгоценности получает новый виток. И не отсиживаетесь в стороне, а сами создаёте события, которые когда-то попадут на страницы книг. Эльфы и люди давно не объединялись во имя общей цели. Само по себе это – чудо. А то, что в этом замешана драгоценность, делает наше путешествие ещё необычнее. Мы все здесь не просто так. Ты говоришь, что твоё место не здесь. Может, ты ещё не разглядел его?

– В общем, я это и хотел сказать. – Эрих смерил сестру недовольным взглядом. – Правда, Селена что-то наплела о том, что мы объединились, но на самом деле по ту сторону гор мы прощаемся. Уговор есть уговор. А впрочем, – и я впервые увидел, как он искренне и весело улыбается, – насчёт последнего моя сестра права. Когда ты прославишься или, если уж совсем не повезёт, умрёшь с честью, я вспомню твой отчаянный лепет о том, что бедный и несчастный Алек не нашёл своего места в жизни. Вспомню и забуду, никому не рассказав.

Я дружески хлопнул его по плечу.

– Спасибо, Эрих.

– Будешь должен, – подмигнул он мне, резво поднялся и подошёл к нашим спорщикам: – На ужин будут ваши пререкания, полагаю?

– Совсем из головы вылетело, – растерянно прошептала Селена. – Мы тут сидим, а ужином кто будет заниматься? Ой, плохо-плохо-плохо...

– Хочешь сказать, ты берёшься приготовить поесть? – возликовал я. – Что-то нормальное? Не цветочки-лепесточки?

– Что-то нормальное, – подтвердила Селена, внезапно покраснев: она, как и я, только что поняла, что неизвестно сколько мы сидим, держась за руки. – Я... пойду?

– Да... ой, то есть нет... то есть, если тебе нужно идти, то пожалуйста... но я тебя не гоню... чёрт. – Я окончательно запутался, а мои щёки маково запылали.

– Я... э-э-э... всё понимаю. – Селена неловко улыбнулась, опустив глаза. – Всё в порядке. Можешь отпустить мою руку?

Покраснев ещё сильнее, чем она, я послушался, и Селена стремглав убежала к костру. И уже оттуда, весело переговариваясь с Никой, вновь послала мне свою обычную лукавую улыбку.

И я улыбнулся в ответ.

***

– Ничего не понимаю, – растерянно повторил Эрих.

– Только не говори, что мы заблудились, – ехидно прошипел Кассий, опираясь рукой об каменную стену. – Кто-то, если мне не изменяет память, хвалился, что знает горы как свои пять пальцев. А теперь...

– Заткнись!

Мы уже с полчаса ходили если не кругами, то по очень похожей траектории. Горные тропинки, похожие друг на друга как близнецы (по крайней мере, для уставшего меня), то обрывались в пустоту, то хитро ветвились – к вящему недоумению Эриха, и однажды решившись пойти по одной из ветвей развилки, мы непостижимым образом вернулись в исходную точку. Слава небесам, что не к подножию.

– Что именно ты не понимаешь? – с кажущимся спокойствием поинтересовался Калдер.

– Тропа контрабандистов. Она должна здесь быть. Но теперь...

– Что теперь?

– Нет её, вот что! – рявкнул Эрих, с ненавистью глядя на принцев. – Исчезла! Это не те горы, которые я помню!

Мне вдруг безумно захотелось, чтобы мой короткий меч – эльфы называли его коротким, но для меня он был в самый раз – лежал в моей руке. Ника, всё это время державшаяся рядом с растерянной Селеной, ненавязчивым жестом поправила полный стрел колчан и поудобнее перехватила лук. Не в качестве угрозы. Ей просто стало страшно, как и всем нам. Просто кто-то, кто принц, научился скрывать свои эмоции. А кто-то, кто я, шизеет из-за ощущения каких-то незримых наблюдателей. Несколько раз мне даже казалось, что краем глаза можно заметить какое-то движение позади нас – там, где ничего двигаться не должно. Если только камни не научились ходить.

– Уж не считаешь ли ты, что кто-то поверит в эту чушь? Или ты настолько глуп, что действительно позабыл, где искать дорогу? – издевательски усмехнулся Кассий. – Я вот, к примеру, отлично помню, что мы доверили указывать нам путь человеку, который этого доверия не заслуживает и...

В руке Эриха угрожающе блеснул тонкий нож. Калдер сделал шаг вперёд, загораживая собой брата. Его ладонь коснулась рукояти меча.

– Мне не доставит никакого удовольствия убить тебя, – ровным голосом произнёс принц. – Не делай глупостей, Эрих. Опусти нож, и мы продолжим искать дорогу.

Парень взглянул на изжелта-бледное солнце, заметно склонившееся к закату за время нашего хождения кругами.

– Час – и если за это время мы не найдём дорогу, возвращаемся. К подножию, в город, хоть в эльфийскую столицу, и там вы ищете себе других проводников. Мне не нравится вся эта чертовщина с исчезающими тропами и незнакомыми горами, но больше всего на свете я бы не хотел оставаться здесь после захода солнца. Чего и вам не советую... Там, чуть позади, есть тропинки, которые мы ещё не проверили. Предлагаю вернуться.

Калдер первым пошёл обратно. По известным лишь ему причинам меч в ножны он не убрал.

– В моём понимании горы и лабиринт – не одно и то же. В жизни не видела ничего подобного, – тихо сказала Ника.

– Боюсь говорить это вслух, но я тоже не видела ничего подобного, – тихо отозвалась Селена. – Надеюсь, мы хотя бы вернуться сможем, – едва слышно добавила она и тут же прижала ладонь к губам – испугалась, что сказала то, что думала.

– Не падаем духом, – неловко улыбнулся я, глядя на помрачневшие лица. – Всё могло бы быть и хуже.

«Куда уж хуже», тут же подумалось мне.

– Здесь. – Калдер внезапно остановился. – Эта тропинка ведёт внутрь горы. Думаю, нам нужно сюда.

– Ты окончательно спятил, – вздохнул Эрих. – Во-первых, это не тропинка, а трещина в скале. Во-вторых, она появилась при последнем землетрясении, расколовшем скалу. В-третьих, пару неосторожных шагов – и мы вызовем обвал...

– Как? – не сдавался Калдер. – Силой мысли?

– Боги, что за непробиваемая тупость! – закатил глаза проводник.

– Боги, из-за Эриха у меня к вам та же претензия, – поддразнил его принц. – Если твои аргументы иссякли, то отойди, пожалуйста. Мне нужно пройти.

Бормоча непереводимые проклятия в адрес принцев и всего эльфийского рода в целом, Эрих зашагал вперёд. Моя клаустрофобия отчаянно засопротивлялась, но её никто не слушал. Было страшно. Но интересно. И, пожалуй, больше страшно, чем интересно.

Мы внезапно остановились, пройдя всего пару десятков метров.

– Тупик, – ехидно сказал Эрих.

– Калдер, твоё тотемное растение случайно не серебристый лох? – взвыл от безнадёжности я. – Просто вы оба такие... серебристые!

– Калдер серебристый, а ты безмозглый, раз так орёшь там, где одного свалившегося камешка достаточно для обвала, – ёмко констатировала Ника. – Возвращаемся. Этот тупик не первый. И, боюсь, не последний.

– Что теперь? – невесело спросил я, когда мы вернулись к тому месту, где Калдера ошибочно осенило.

– Вот мой брат, старший и главный, пусть он командует, – проворчал Кассий. – Даже не просите, – добавил он, хоть его никто и не просил. – Очень нужно.

– Слава всем богам, ты избавляешься от своих начальнических замашек. – Эрих преувеличенно поклонился: богам или Кассию, непонятно. – Я счастлив. Что-то ещё?

– Нам нужно разделиться, – внезапно сказала Селена, и всё обернулись на неё. Она чуть смутилась, но повторила громко и чётко: – Нам нужно разделиться. Кто-то должен пройти дальше, кто-то – вернуться и обратить внимание на все возможные тропинки, которые мы не заметили. Это лучше, чем сидеть сложа руки, или бесполезно пререкаться, или... – и тут она вздрогнула, – или ждать заката.

– Может, ты и права, – вздохнул Калдер. – Тогда ты, Ника и Алек остаётесь здесь, а я с Кассием и Эрихом – идём вперёд. Тот, кто раньше найдёт эту тропу контрабандистов – а мы её найдём – извещает об это остальных.

Эрих пристально посмотрел на сестру.

– Здесь может быть опасно не только ночью.

– Знаю.

– Помнишь?..

– Да.

Этот разговор как-то не придал мне оптимизма. Да и наши действия – что мы собирались найти? Что мы могли не заметить? – были какими-то лихорадочными. Точно мы уходим под воду и изо всех сил барахтаемся, но безуспешно.

Когда мы отсюда выберемся... если мы отсюда выберемся... я выжму правду из этих артистов.

***

– Думаю, нам нужно снова свернуть сюда, – уверенно сказала Селена, как только остальные исчезли из виду.

Мы с Никой удивлённо уставились на неё.

– Ты немного... того? – осторожно поинтересовалась сестра. – Мы только оттуда. Там ничего нет. Кроме тупика.

– Но нам нужно туда! – Селена отчаянно сложила руки, с мольбой глядя то на меня, то на Нику. – Я... я чувствую это. Звучит глупо, но...

– Не путаем нелогичное с невозможным, – вздохнула сестра. – Значит, налево.

– Только налево ещё не ходил, – вздохнул я. Но меня никто не услышал.

– Что ты там говорила вчера про детский плач, кстати? – ненавязчиво спросила Ника, желая побыстрее унять дискуссии по поводу правильности направления. Мы шли по дну трещины – как казалось, немного дольше, чем в первый раз.

Селена ответила не сразу.

– Хотела его предупредить. Мало ли...

– Не хочешь – не говори. – Ника остановилась и примирительно подняла руки – насколько это получилось с луком в руках. – Просто хотела узнать: плохо ли то, что я слышу приглушённый детский плач уже минут пять?

Селена схватила Нику за руку. Её лицо побелело, и чёрные глаза, всегда лукаво улыбающиеся, теперь были огромными от ужаса.

– И он приближается или отдаляется? – прошептала она.

– Кажется, приближается, – неуверенно ответила Ника. – Что-то не...

Я раздражённо махнул им рукой. Какие-то звуки, действительно похожие на плач, доносились к нам с той стороны, откуда мы пришли. И не сказать, чтобы это было приятно слушать. Нечто вроде приглушённых всхлипываний, будто совсем рядом тихо-тихо, чтобы его не услышали, плакал маленький ребёнок.

И с каждой секундой этот звук становился всё слышнее.

– Бежим, – одновременно сказали мы. И побежали.

Нельзя сказать, что убегать вот так, непонятно от чего, и не зная, что нас встретит впереди, было разумно. Но испуганная Селена, которая здесь уже не впервые и которая вообще не склонна к панике, была ярким подтверждением того, что нам нужно не размышлять, а бежать. И чем быстрее, тем лучше.

Трещина всё не заканчивалась, и я даже не удивился этому. Казалось, мы бежим уже целую вечность. Узенькая полоска неба над головой утончалась в едва заметную нить. Мне стало страшно – даже не из-за того, что убегаю от кого-то неизвестного и плачущего, а от того, что скоро трещина станет узкой настолько, что нам придётся остановиться. И в тот же самый момент мы выбежали на освещённый участок, резко затормозив, схватившись за руки, чтобы не полететь в пропасть. Скала осталась позади. А на крошечной площадке над – не побоюсь этого слова – бездной стояли мы.

Тупик. Снова тупик, только ещё страшнее. Один неосторожный шаг – и всё, финита. Отступать некуда. Чтобы вернуться обратно, нужно будет снова пройти по трещине. И встретиться с тем, кто... кто...

Пытаясь превозмочь медленно подползающее ощущением ужаса, я огляделся. Вокруг всё было какое-то двухцветное: горы, бледное небо, бледное солнце, камни под ногами, туман на дне пропасти – весь мир разделился на два чётких тона: серое и светло-жёлтое. Что-то нереальное было в этом. Точно в кошмарном сне, из которого наутро вспомнишь лишь один эпизод, да атмосферу, да окружающие цвета.

– А-лек, – тихо, раздельно проговорила Ника, дёргая меня за рукав. – Мне страшно.

– Всё будет хорошо. Прорвёмся. – Я успокаивающе погладил её по плечу, не подав виду, как мне стало не по себе от этих слов: Ника никогда и ничего не боялась. (Пауки в ванной не в счёт.) Вернее, она скорее бы умерла, чем призналась мне в том, что ей страшно. А теперь...

– Это я во всём виновата. – Селена отвернулась к краю площадки так резко, что её пёстрые юбки взметнулись, прочертив неровный полукруг по пыли. Кажется, я успел заметить слезинку на её щеке. – Хотела узнать, почему меня так сюда тянуло. Думала, что они не появятся раньше ночи. А теперь... теперь все мы в западне. Из-за меня.

Голос Селены звучал подчёркнуто ровно, со странными паузами – как у человека, который даёт себе время вдохнуть, чтобы не разрыдаться посреди фразы. Поднявшееся было раздражение сразу же утихло – у кого хватит совести на то, чтобы ругать плачущего человека за ошибку, в которой он и так горько раскаивается?

– Так, девочки, вытираем слёзы и внимательно слушаем, – заговорил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно бодрее. – План действий таков: вы сейчас делаете то, что у вас лучше всего получается – утешаете друг друга и морально поддерживаете, развеяв стереотип об отсутствии женской дружбы. А я иду разбираться, что за нечисть там хнычет.

– Нет!

– Не смей!

Со вздохом я пожал плечами – мол, сам не в восторге, но что поделать – и шагнул вперёд, пытаясь сосредоточиться не на стенах узкого коридора, вконец мне опротивевшего, а на крошечном лоскутке света далеко впереди.

– Если тебя сожрёт какая-то неведомая плачущая хламидомонада, я забираю себе твою гуашь и право бесить Кассия, – с нервным смехом сказала мне в спину Ника.

– И я тебя люблю, сестричка, – пробормотал я. Какой-то особо непоседливый задетый мной (или не мной) камушек с громким шорохом покатился вперёд, давая прекрасную почву для паники. Искушение оглянуться было велико. Но если бы я поддался, то в следующую секунду уже бежал обратно с криками «мама, мне страшно».

Та-а-а-ак, это не сложно. Строим из себя героя и идём... осторожно... шаг за шагом...

Громкое, обиженное хныканье раздалось прямо из-под моих ног. В слабом свете было видно, что в каких-то сантиметрах тридцати от меня сидело какое-то существо. Подозрительно похожее на маленького ребёнка, опустившего голову на полусогнутые колени. И прежде чем моя доброта успела участливо спросить «мелкий, ты откуда?», «что плачешь?», моя паника дала себе волю.

Это было что угодно, но не ребёнок. Слишком худосочная фигурка – просто-таки скелет, обтянутый кожей. Непропорционально большая для детского тельца безволосая голова. На исцарапанной до кровавых борозд спине – чёткий ряд острых позвонков, больше похожих на костяной гребень... Мать моя гермафродит, что же это за тварь такая?!

Точно почувствовав меня, это нечто подняло голову, и я очень чётко ощутил на себе злобный, колючий взгляд – притом, что глаз у твари не было. Только впадина на месте носа и широкий безгубый рот.

Мать моя гермафродит!

В следующее мгновение прозвучал короткий пронзительный визг и в мою рубашку впились крючковатые когти, чуть было не задев тело. Тварь оказалась почти одного роста со мной, но вдвое злее и с реакциями вдвое быстрей моих. Пока я лихорадочно пытался сообразить, что мне делать – в таком узком коридоре меч становился бесполезным: я скорее поранился бы сам, чем нанёс серьёзный удар – что-то до противного живое подвернулось мне под ноги, и я с размаху ударился затылком об каменную стену. Мир, который в тот момент состоял только из безглазой и зубастой морды как раз на уровне моего лица, закачался, поплыл и взорвался ослепительной красоты фейерверком.

«Если так и дальше пойдёт, Нике действительно достанется моя гуашь», мелькнула бессвязная мысль и тут же погасла. Нет, гуашь гуашью, а я слишком молод, чтобы умирать!

Собравшись с духом, я изо всех сил отпихнул от себя вцепившуюся тварь, чуть не заорав от отвращения – кожа на пугающе тонких руках была сухая, точно у мумии, и висела клоками – и поступил так, как никому не советую поступать: развернулся спиной к этому зоопарку мертвечины и бросился к выходу, несколько раз наступив на кого-то и стараясь не думать о мерзком хрусте под ногами. Меня спасла моя нелогичность: очевидно, пока безглазые ребята недоумевали, почему я поступил не по схеме, паника дала мне сил умотать на приличное расстояние.

– Ахренеть! – только и вырвалось у меня, когда я снова очутился на площадке: конечно же, опасность сорваться вниз была ничуть не менее очевидной, чем опасность быть убитым там, в трещине, – но первый вариант внушал мне меньший страх. – Селена, солнышко, здесь всегда так весело или только в честь нашего появления?

– Осторожно! – взвизгнула та, и я обернулся – как раз для того, чтобы вылетевшая из трещины тварь вцепилась в мою руку, поднятую для удара. Запястье будто огнём обожгло. Я вскрикнул от боли и отпихнул тварь ногой – та отлетела на несколько шагов, до самого края площадки, и в следующую секунду с неистовым визгом исчезла за краем. Мне даже показалось, что сквозь визг слышен прерывистый костяной стук об камни обрыва.

– А ну брысь, – услышал я прямо над ухом спокойный голос Ники и в тот же момент ещё одна тварь, показавшаяся из трещины, опрокинулась назад, конвульсивно схватившись костлявыми руками за торчащую из горла серебристую стрелу. Неторопливо, точно перед ней были неподвижные мишени, а не нечто, пытающееся нас убить, сестра ещё раз прицелилась, но выстрела не последовало. Может, эти безглазые чупакабры поняли, что мы не особо привлекательный обед, а может... Нет-нет-нет, не нужно рассматривать второй вариант. Иначе ситуация будет выглядеть так, что хоть падай с обрыва вслед за этим непонятно чем, к чьему портрету на свету прибавилась висящая клоками сухая сероватая кожа и весьма острые зубы – судя по боли в запястье, расположенные минимум в три ряда.

– Все целы? – громко спросил я, пытаясь перевести дыхание – видимо, после такого стресса лёгкие объявили забастовку, а сердце работало за четверых. – Селена? Ника?

– Всё путем, – прошептала сестра, устало опускаясь на землю. – Голова кружится.

Селена молча кивнула, обеспокоенно взглянув на Нику.

– Они вернутся, – равнодушно и как-то печально сказала она. – И очень скоро.

– Вернутся – значит, попросим Нику ещё раз продемонстрировать своё мастерство. – Мне почему-то не хотелось даже допускать вероятность того, что мы не выберемся. Вообще ничего не хотелось. Рука болела всё сильнее, ноги подкашивались от не самых приятных эмоций, пережитых в трещине. И ставлю на что угодно, Селена понимала моё состояние, но жалеть меня в её планы не входило.

– Мы не сможем сделать этого.

– И почему же? – Боюсь, это прозвучало слишком злобно.

– Посмотри на свою сестру.

... На первый взгляд, с Никой всё было в порядке – просто захотела присесть, с кем не бывает, после такой-то ситуации. Но её глаза – всегда весёлые, или отчаянные, или отчаянно-весёлые – сейчас были пугающе пустыми, а загоревшее за время путешествия лицо было мёртвого воскового цвета. Сжав ладонями виски, точно от сильной головной боли, она всматривалась куда-то за край обрыва, в клубящийся серый туман.

– Ника, что с тобой? – Я почти упал рядом с ней, крепко обняв за плечи, и чуть было не отдёрнул руки – даже сквозь платье чувствовался обжигающий холод. – Ника, посмотри на меня. Пожалуйста, не пугай нас. Что случилось, скажи?

– Там... там туман, живой туман. – Ника сдавленно всхлипнула, прижимаясь ко мне. – Они приходят из тумана, водят нас кругами. Нам не выбраться, Калдеру не выбраться. Если мы останемся здесь, мы погибнем, но и бежать тоже не можем. Они приходят из тумана и плачут. Горы сдвигаются, солнце пляшет, разве ты не видишь? Туман, туман, туман... Алек, я не хочу умирать! Мне страшно!

– Что с ней? – зло крикнул я. Ника затихла, и лишь изредка всхлипывала, спрятав лицо у меня на плече. – Может, скажешь мне, госпожа всезнайка, почему моя сестра помешалась от ужаса и бредит каким-то туманом?

– Туман – лишь первое, что она увидела, когда в её сознание вмешались, – спокойно сказала Селена. Ужасающе спокойно.

– Вмешались в сознание? Селена, если ты и дальше будешь говорить своими загадками, то я сброшу тебя с обрыва!

– Этим ты существенно облегчишь мою участь, – криво улыбнулась Селена. – Я же говорила, мы в западне. Думаешь, те, кого вы с Никой убили, были единственными? Да эти горы просто кишат подобными сознаниями. Они – исчадия магии и поэтому могут влиять на сознание своих жертв, добиваясь их полной беспомощности. Ника просто оказалась немного слабее нас с тобой, но сейчас это ничего не значит. Скоро ты (или я, не могу сказать наверняка) почувствуешь головную боль, звон в ушах, какое-то время тебя будут преследовать кошмары, а затем потеряешь способность соображать и сопротивляться. Это будет длиться от силы четверть часа, а потом они вернутся – не менее голодными, чем были до этого.

– И что мы можем сделать? – процедил я сквозь зубы.

– Попрощаться. – Селена опустилась рядом с нами и легко приобняла нас с Никой. – По крайней мере, мы прошли достаточно далеко, чтобы гордиться собой. Жаль, что наша дорога прерывается по моей вине. Надеюсь, что через много-много времени, в следующих жизнях, мы встретимся и я смогу заслужить ваше прощение. Вы были отличными спутниками.

– Это самый лучший прижизненный некролог, который я когда-либо слышал, – улыбнулся я, пожав ладонь Селены. – Видишь? Там, в трещине, уже очередь выстроилась. Это за нами? Если да, желаю им подавиться. Чёрт, голова болит. Селена, я заговариваюсь. Тресни меня по губам, когда выдам очередную чушь.

– Тварь, что из мрака родилась и во мрак уйдёт, к тебе обращаюсь, – прошептала Селена, глядя невидящими глазами в темноту трещины. – Не силой стражей наших, Первородных, не силой магии книжной...

Из трещины показалась серая безглазая морда и костистые руки. Тварь будто принюхивалась, вертя во все стороны головой, болтавшейся на непропорционально тонкой шее. Эх, Ника, не для нас был этот мир с самого начала... Интересно, когда мы здесь умрём, то окажемся у себя дома? Или же погибнув здесь, мы погибнем и для нашего родного мира? Или просто исчезнем?

– ... не силой короля-воина и королевы-волшебницы, но силой пламени чистого, неугасимого, что в сердцах испокон веков горит, повелеваю...

Тварь уже была в каком-то метре от нас. А из трещины выползали всё новые и новые... Или это у меня уже в глазах двоилось?

Почему-то ни страха, ни даже лёгкого волнения я не чувствовал. По крайней мере, Ника сейчас без сознания, и ей уже не страшно. Наверное, и боли мы тоже не почувствуем. Интересно, а умирать больно?

– ... повелеваю: сгинь, пропади, не тревожь людской покой!

Рассерженный истошный визг, вырвавшийся разом из десятка глоток, мигом вернул меня из какой-то блаженно-равнодушной нирваны на землю. Я вскочил как ошпаренный, хватаясь за меч, о существовании которого почему-то всегда вспоминаю с опозданием. И услышал, как громко, от души хохочет Селена, глядя на площадку, усеянную мёртвыми тварями.

– Я не верила... а оно взяло... и подействовало... ах-ха-ха-ха-ха... – аж задыхалась Селена. – Ну Лукас! Ну подлец! В кои-то веки правильно заклинание подсказал! Как знал!

– Селена, солнышко наше, а ты случайно не того? – тихонько спросил я, положив руку ей на плечо. – Ну, головой не ударилась?

Девушка с радостным визгом кинулась меня обнимать. Не сказать, что мне это не понравилось... но я опешил.

– Может быть! Ничего не отрицаю! – хохотала она. – Но мы живы! Мы! Всё-таки! Живы!

– Это очень хорошие новости. Мы можем вернуться?

– Конечно. – Селена почти перестала смеяться и отстранилась, забавно покраснев. – Как Ника?

– Ника отлично, – слабо отозвалась моя сестра. Она всё ещё была очень бледная, но героически старалась улыбаться, и в её глазах снова появилась хоть и тусклая, но до смешного знакомая и любимая мной сумасшедшинка. – Объясните потом, что здесь произошло. Сейчас я не хочу об этом думать. – Она посмотрела на валяющиеся вокруг трупы и позеленела. – Надо уходить отсюда.

– Дело говоришь, – подхватил я. – Селена, ты понесёшь лук. Больше некому.

– Очень галантно, – фыркнула девушка. – А ты не соизволишь помочь своей спасительнице?

Вместо ответа я поднял Нику на руки и осторожно, стараясь ни на кого не наступать, зашагал к трещине.

– Не попрекай меня из-за какого-то лука, когда в моих руках оружие массового поражения, – улыбнулся я, глядя на Селену через плечо. Ника обняла меня за шею, и думая, что её действия для меня незаметны, исподтишка показала подруге язык. – Самая тяжёлая артиллерия. Во всех смыслах. Ника, золотце, я не буду давать тебе есть. Два шага с тобой на руках – и уже хочется тебя бросить.

– Без ума еси калека, – пробормотала Селена.

***

– Ваше счастье, что с вами была моя сестра. – Эрих просто-таки излучал самодовольство и здоровую братскую гордость. – Наше счастье, что мы никого не встретили по пути. Кстати, дорога всё-таки нашлась...

– Но она ведёт в другом направлении, зеркально старой, – перебил его Калдер. С момента нашей встречи у трещины он не выпускал из своих рук руку Ники и то и дело обеспокоенно вглядывался в её лицо. Я великодушно делал вид, что не замечаю этих переглядок. – Чем дальше, тем более нереальным всё это становится.

– Конечно, разумнее всего было бы вернуться, пока и дорога обратно, чего доброго, не изменилась... – начал было Кассий, но, поймав осуждающий взгляд брата, поспешно добавил: – Но когда мы в последний раз поступали разумно?

– Уж точно не тогда, когда согласились оставить вас здесь, – пробормотал Эрих. – Мы чуть было не поплатились за общую глупость и недальновидность... Надеюсь, никто из вас не ранен? Потому что...

Я вспомнил про укушено запястье. Боль была адская, но это – всего лишь царапина, которая заживёт через день-другой.

– ... потому что укусы этих тварей смертельны.

– Да вы издеваетесь, – растерянно пробормотал я, глядя в увеличившиеся от ужаса глаза Селены.

И даже когда бледное небо с бледным солнцем кувыркнулись совсем рядом с моим лицом, чтобы исчезнуть в противной, липкой тьме, мне всё равно казалось, что я смотрю в её глаза.