Глава 1. Утро
Свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, как будто не желая касаться её. Воздух был чужим — пах пылью, табаком и чем-то металлическим. Голова гудела, тело казалось ватным.
Розана медленно открыла глаза. Несколько секунд она просто лежала, не двигаясь, стараясь понять, где находится. Потолок был незнакомым, стены — серыми, а сердце — словно опрокинутым.
Её дыхание стало прерывистым. Память возвращалась обрывками: громкая музыка, смех, бокал с соком, странное тепло в груди, а потом... пустота.
Она резко села, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. На стуле валялась её сумка. Телефон мигал тусклым экраном — тринадцать пропущенных вызовов. Все от мамы.
В груди похолодело.
— Нет... нет... — прошептала она, хватаясь за голову.
Пальцы дрожали, когда она разблокировала экран. Сообщения одно за другим:
"Где ты?"
"Ты почему не отвечаешь?"
"Если не будешь дома к полуночи — отец поедет искать."
"Ты понимаешь, что творишь?"
Слёзы выступили внезапно, будто кто-то сорвал заслонку.
Она закрыла лицо ладонями, не в силах сдержать ни дыхание, ни мысли.
В голове — тысячи голосов: как я сюда попала, что скажу, что делать...
Но вместо ответов — только гул.
Телефон снова завибрировал. Она посмотрела на экран — "Мама".
Розана не смогла ответить. Только прижала телефон к груди и прошептала сквозь слёзы:
— О, Всевышний...что..я.. сделала?
Она подняла взгляд — и замерла.
На краю комнаты, у окна, стоял он. Высокий, тёмноволосый, с усталым лицом и тяжёлым взглядом. Тот самый мужчина с вечера, с которым она говорила... или думала, что говорила.
На нём была чужая рубашка, небрежно застёгнутая, а в руках — телефон.
Молчание между ними было невыносимым.
Она не могла смотреть на него. Ей казалось, что каждая секунда — это нож, режущий по совести.
Он первым нарушил тишину.
— Ты... — голос был хриплым, низким. — Ты хоть понимаешь, что вчера произошло?
Она не ответила. Губы дрожали.
Он провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул.
— Чёрт... я тоже не знал, что... — он запнулся, отвёл взгляд к окну. — Нам подмешали. Поняла? Подмешали.
Но его слова не приносили облегчения. Наоборот, от них стало хуже.
Она прижала ладони к лицу.
— Я... я не хотела... — голос сорвался, и слёзы снова выступили.
— Думаешь, я хотел? — резко бросил он. В его голосе смешались раздражение и отчаяние. — Я сам не понял, как...
Он замолчал.
Потом тише добавил:
— Нам нужно забыть. Просто... забыть.
Он надел пиджак, не глядя в её сторону, и подошёл к двери.
Перед тем как выйти, остановился на секунду, будто хотел что-то сказать, но не смог — лишь сжал кулак и хлопнул дверью.
Тишина, оставшаяся после него, была громче любого крика.
Розана осталась сидеть, прижавшись к кровати, с мокрыми щеками и пульсом, стучащим в висках.
Слово "забыть" эхом звенело в голове. Как мне забыть свой самый страшный грех?
Но она знала — такое не забывается.
Солнце уже клонилось к закату, когда она наконец решилась выйти из квартиры.
Каждый шаг по улице давался с трудом, будто ноги налились свинцом. В ушах всё ещё звенел его голос: «Просто забудь.»
Но как забыть, если сердце сжимается при каждом вдохе?
У ворот родного дома она остановилась.
Маленький двор, старая вишня, кованая калитка — всё выглядело по-прежнему, только внутри всё было другим.
Она сделала вдох, потом ещё один, и всё же открыла калитку.
В прихожей стояла мама.
Её руки были сложены на груди, а глаза — красные, но сухие. Ни крика, ни слёз. Только взгляд. Такой, от которого внутри всё холодеет.
— Ты где была, Розана? — тихо спросила она.
Голос был ровный, но в нём звучало не любопытство, а боль.
Розана не знала, что ответить. Слова комом застряли в горле.
— Я... — начала она, но осеклась.
Мать молча отвернулась, прошла на кухню.
На столе остывал чай, часы на стене тикали слишком громко.
Из комнаты вышел отец — высокий, с каменным лицом, без единого слова. Он просто посмотрел на дочь. Долго. Злобно.И прошёл мимо.
От этого взгляда ей стало хуже, чем от любого наказания.
Словно что-то внутри неё оборвалось окончательно.
Она тихо опустила глаза, сняла обувь, прошла к себе в комнату.
Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
Мир за дверью был тихим, но в груди гремел целый шторм.
Она взяла телефон. На экране — десятки сообщений от подруги.
"Ты вообще понимаешь, что натворила?"
"Тебя видели."
"Лучше бы ты не приходила."
Пальцы задрожали. Она поставила телефон на стол, словно боялась к нему прикоснуться.
За окном моросил дождь, стекающий по стеклу тонкими, прозрачными нитями.
Она сидела в темноте, и каждый звук дома напоминал ей:
всё, что было прежде, уже не вернётся.