Дурацкое предложение

«Шейла»

Я лежала, смотря в потолок. Белая гладкая поверхность будто расплывалась перед глазами, но мысли были слишком громкими, чтобы можно было на ней сосредоточиться. Всё внутри меня вибрировало. Как будто в груди живёт маленький, бешено стучащий моторчик.
Вчера...
Вчера я окончательно поняла, что влюбилась в Дилана.
Не просто втянулась, не просто увлеклась, не просто заигралась в эту странную игру между нами.
Влюбилась.
Окончательно, бесповоротно, нелепо.
Какого чёрта так вышло? Я же так уверенно обещала, что ничего не изменится.
Что мы взрослые. Что мы всё контролируем. Что секс - это всего лишь опыт, разрядка, исследование.
Ага, конечно. Как будто сердце когда-то спрашивало разрешения.
Мысль об этом заставила меня закрыть глаза ладонью. Даже в самых дурных снах я не могла представить, что так глубоко могу увязнуть в этом... в нём. В этом упёртом, горячем, упрямом, иногда безумно нежном идиоте.
Но отрицать уже бессмысленно. Я провалилась.
И ведь Дилан тоже... что-то чувствует. Я не сумасшедшая, я не придумываю.
Иногда он смотрит так... будто внутри у него что-то срывается с цепи. Будто он сам не понимает, что с ним происходит.
И я чувствую.
Женская интуиция штука странная, но она редко ошибается.
Сегодня. Сегодня я скажу ему правду. Наконец скажу.
У меня внутри сразу поднялась волна дрожи. Тёплая, опасная, сладкая.
Когда я представляла, как он слушает меня... как его лицо меняется... как он делает шаг ближе...
Боже. Только от мысли о том, что он может стать моим, меня бросало в жар.
Но были и страхи. Мелкие, пакостные, как занозы.
Вчера он был каким-то... другим.
В комнате у Мэйсона. Когда я уходила, он будто весь был где-то в своих мыслях. Закрытый, злой что ли?
Он сказал возвращаться без него.
Я так хотела ехать с ним, рядом, в тишине машины, где всё всегда как будто проще... Но он остался.
И я всю ночь думала - почему?
Я перевернулась на бок, уткнулась лицом в подушку и тихо выдохнула, будто пытаясь выбросить лишние мысли.
Нет. Хватит накручивать.
Сегодня всё решится.
Я поднялась с кровати, чувствуя, как внутри меня медленно, терпко, тягуче нарастает волнение.
Сегодня. Сегодня я скажу ему всё.
Он же не отвергнет меня... правда?
Эта мысль ходила по кругу, как нервная птица, постоянно цепляясь крыльями за рёбра.
У нас ведь сумасшедшая химия. Настоящая, прожигающая, будто две искры из одного огня. Когда мы прикасались, будто пространство меняло форму. Как можно почувствовать такое и остаться равнодушным?
Я вцепилась пальцами в одеяло.
Может, я просто слишком много думаю. Может, это просто... страсть, вот и всё.
Но почему же тогда он так смотрит на меня? Иногда, словно я единственный человек в комнате. Иногда, словно я опасность для него самого. Иногда так глубоко, что хочется спрятаться, и в то же время подойти ближе.
А ревновал ли он меня вчера?
По тому, как он смотрел...
По тому, как его челюсть напряглась, когда парни оборачивались на меня... Чёрт. Хотелось верить, что да. Хоть чуть-чуть.
Мои мысли оборвались, когда дверь резко распахнулась.
– Ты что не спустилась на завтрак? Уже полдень! – мама вошла словно буря.
– Я только проснулась... – выдала я виноватую улыбку.
– Вечеринки эти ваши... – вздохнула она, но без злости. – Отнеси это Джулиет, – скомандовала и подняла пирог.
Я подпрыгнула так быстро, что сама удивилась. Раньше бы отмазалась, согнулась пополам, лишь бы избежать визита. Но сейчас... мысль о том, что я увижу Дилана, ударила электрическим разрядом.
– Конечно, – я почти вырвала пирог у неё из рук.
– Вот это да, – мама уставилась, – ты ожила за минуту. Это точно ты?
– Ха-ха, смешно, – буркнула я, сердце билось как пойманная птица.
– Ну давай, быстрее, – сказала она, но взгляд её стал внимательнее.
– Через пять минут, – я закрыла дверь и выдохнула.
Пора привести себя в порядок.
Я ворвалась в ванную, умылась ледяной водой, чтобы сбить дрожь нетерпения. Взглянула на своё отражение. Глаза сияют. Щёки горят. Как будто я не спала, а мечтала всю ночь, и мечты разбудили.
Открыла шкаф.
Платье. То самое. Которое купила недавно ради него. Лёгкое, тихое, как первое прикосновение лета.
Надела. Ткань коснулась кожи, и внутри что-то защекотало.
Расчесала волосы. Нанесла макияж - чуть-чуть, едва заметно. Добавила каплю духов на запястья и шею.
На секунду замерла. Не слишком ли... всё? Слишком платье, слишком запах, слишком ожидание?
Плевать. Хочу, чтобы он увидел меня. Красивую.
Спустилась по лестнице. Мама вышла из кухни, увидела меня, и зависла.
– Шейла... ты девочкой стала?
– Мам! – я фыркнула, но лицо вспыхнуло.
– Ну а что? – она подняла руки. – Первый раз вижу тебя без твоих мешков.
– Просто... стиль поменялся.
– И славно, – улыбнулась она, и в этой улыбке было столько нежности, что внутри что-то смягчилось.
– Ладно, я пошла, – я кивнула на пирог.
– Иди, – сказала она, но взгляд у неё был долгим, как будто она пыталась понять, что со мной произошло.
Я вышла из дома. Воздух показался теплее, чем обычно. Мир ярче. Каждый шаг ближе к нему.
К его дому. К ответу. К тому, чего я так боюсь и так хочу. Сегодня всё решится.
Я нажала на кнопку звонка, и сердце тут же забилось сильнее. Глупо... но я буквально чувствовала, как ладони начинают чуть влажнеть, будто я стою не перед дверью тёти Джулиет, а перед самим Диланом.
Через пару секунд дверь открылась, и на пороге появился её знакомый тёплый силуэт.
– О, Шейла! – улыбнулась тётя Джулиет, вытирая руки о кухонное полотенце. – Какая ты сегодня... красивая.
Я смущённо выдохнула и подняла пирог, который держала двумя руками, как будто он был щитом.
– Это мама приготовила... Сказала передать вам, – выдавила я улыбку.
– Как приятно, – тётя Джулиет чуть наклонила голову, принимая пирог. – Передай ей спасибо обязательно. И скажи, что вечерком пусть заезжает. И ты тоже.
– Да, конечно, – кивнула я, хотя внутри всё было занято совсем другими мыслями.
Но прежде чем уйти, я не удержалась:
– А... Дилан спит?
Я спросила будто невзначай, но сама слышала, как выдаёт меня тихий тон, полный какого-то ожидания.
– Он не ночевал дома, милая.
Эти слова будто ударили по мне. Не больно... но резко. Словно воздух вокруг стал вязким.
– А... – всё, что смогла вымолвить. – Понятно.
Не ночевал дома? После вечеринки? Тогда где он был? С кем?
Я заставила лицо сохранить улыбку, хотя внутри что-то дрогнуло. Не боль, но странное щемящее чувство, которое я ещё не успела научиться прятать.
– Спасибо, тётя Джулиет... Я передам, – сказала я, чуть прикусывая губу.
– Хорошо, дорогая. Увидимся вечером, – тепло сказала она и закрыла дверь.
Я повернулась и медленно пошла по дорожке прочь. На улице было солнечно, ветер играл подолом моего платья... но внутри меня поднялась непрошенная волна тревоги.
Он не вернулся. Почему? Пил слишком много? Уехал к кому-то?
Я осеклась и покачала головой.
Не думай об этом. Хватит. Он взрослый парень. Он имеет право ночевать где угодно. Мы... пока никто друг другу. Просто друзья.
Но это «пока» было такой слабой попыткой утешить себя, что я сама чуть не рассмеялась.
Когда я вошла домой, мама что-то говорила с кухни, но я почти не слышала. Я прошла в свою комнату и села на край кровати, сжимая пальцами подол платья.
Ладно... он, наверное, у себя в квартире ночевал. Господи, чего я так всполошилась?
Я глубоко вдохнула.
Вечером всё станет ясно. Я скажу ему. Всё скажу. И он... он точно поймёт. Он же чувствует это тоже, я уверена. Я видела, как он смотрит на меня. Видела, что творится с ним. Что творится между нами.
Я закрыла глаза, и сердце дрогнуло.

*Вечером*
Тётя Джулиет ждала нас с огромным столом, как всегда улыбчивая, гостеприимная, будто плотнее всего держит наш маленький мир от распада. Но стоило нам подойти, я почти машинально стала искать глазами одного человека.
Дилана не было.
Меня обдало этим странным, колющим чувством: лёгкая тревога, любопытство и какая-то тёмная нота, которую я старалась не слышать. Может, он просто наверху? Или купается? Или... я не знаю.
Мы сели за стол, на улице было приятно. Прохладный ветер трогал кожу, огоньки гирлянд мягко рассыпались по двору. Мама и тётя Джулиет болтали так, будто год не виделись, перебивая друг друга, смеясь, словно вся жизнь это только вечерние разговоры.
А я почти ничего не слышала. Я только искала его.
Скоро выпускной. Совсем скоро. И я представляла, как мы появимся там вместе. Как все обомлеют, увидев, что мы - пара. Что мы выбрали друг друга. Что... он мой.
Я набралась смелости и спросила:
– А Дилан не спустится?
Тётя Джулиет фыркнула:
– Ох, милая, этот засранец ещё не вернулся. Даже трубку не берёт.
У меня внутри что-то оборвалось.
Он... ещё не вернулся?
Тревога поднялась к горлу, горячая, тягучая. Я украдкой сжала пальцы, будто так можно остановить эту волну.
Но вдруг хлопнула дверь.
Я резко повернулась, и сердце так ударило, что воздух вылетел из груди.
Это был он.
Дилан.
Он вошёл в дом через террасу, прошёл мимо, даже не взглянув на нас. Его лицо было тяжёлым, закрытым, будто он пришёл не домой, а в какой-то чужой дом, где не хочет никого видеть. Он поднимался по лестнице, и стеклянные стены позволяли видеть всё.
– Дилан! Иди сюда, ты где был?! – прикрикнула тётя Джулиет.
Он её проигнорировал. Даже не обернулся.
– Ах ты!.. – она уже собиралась вскочить.
– Тётя, давайте я, – быстро сказала я.
– Ох, Шейла, иди и постучи ему пустую голову кулаком, – проворчала она.
– Обязательно, – выдавила я улыбку.
Но внутри ноги дрожали.
Мне казалось, я поднимаюсь не по лестнице, а по мосту над пропастью.
Я остановилась перед его дверью.
Глубокий вдох.
Успокойся, Шейла. Ты всё сможешь. Сегодня... сегодня всё должно стать на свои места.
Я постучала. Тишина.
– Дилан? – позвала я тихо.
И через несколько секунд дверь открылась.
Он стоял передо мной, и я будто снова провалилась в свои чувства. Такой знакомый. Такой красивый. И такой... чужой сейчас.
Его лицо было напряжённым, жёстким. В глазах тьма, которую я раньше не замечала.
– Не впустишь? – спросила я, переступая с ноги на ногу.
Он молча отошёл в сторону.
Я вошла, и только тогда заметила, как сильно дрожат мои руки.
– Ты не ночевал дома... – тихо сказала я. – Ты был в своей квартире?
– Да. – короткий, холодный ответ.
Что-то сдавило грудь. Он был... отстранён. Не таким, как вчера. Не таким, как был всегда.
Но я прогнала тревогу. Может, он просто устал. Может, похмелье. Может... всё, что угодно.
– Эм... – я нервно сглотнула. – Я пришла сказать тебе кое-что. Точнее... признаться.
Он поднял взгляд на меня. Карие глаза, которые с недавних пор сведут меня с ума одним только взглядом...
Но в них сегодня было напряжение. Как будто он ждал, что я скажу что-то неприятное. Как будто заранее готовился отступить.
Моя уверенность рассыпалась.
Всё, что я репетировала весь день, исчезло.
– Знаешь... – голос дрогнул. – Всё так неожиданно вышло.
Сердце грохотало, словно могло вырваться наружу.
– Переспать со своим другом... с человеком, которого я знаю с пелёнок... – нервный смешок сорвался с губ. – Прошлая я бы просто умерла со смеху, если бы узнала.
Я сжала ладони.
– Но я... – вдох. – Я всё поняла. Я больше не могу это отрицать.
Губы дрожали. Грудь сжималась.
– Я влюбилась в тебя, Дилан.
Просто... влюбилась. Безумно.
И я не знаю, когда это случилось.
Не знаю, была ли я глупой.
Но я... – я глотнула воздух, – я хочу быть с тобой.
Тишина стала слишком громкой.
Я смотрела на него, готовая взорваться от волнения, от страха, от надежды. Мне казалось, что если он не ответит прямо сейчас - я перестану дышать.
Он медленно выдохнул.
И сказал:
– Шейла... давай прекратим это.
Я замерла.
Мир будто провалился.
Что?
Это всё, что я смогла выдавить. Слово сорвалось само, будто вылетело из треснувшей груди. Я стояла, смотрела на него... на него, и не понимала, что происходит.
– Что? – повторила я, слабее, тише.
– Эти... наши отношения, – сказал он, взглянув в сторону. – Давай прекратим.
Мне понадобилась секунда, чтобы понять.
И ещё секунда, чтобы почувствовать, как что-то рвётся внутри.
Я моргнула. Пыталась сказать хоть что-то, но язык будто прилип к нёбу.
Наконец, прошептала:
– Но Дилан... нас же тянет друг к другу. Это же... совсем не по-дружески.
Он выдохнул. Тяжело. Резко.
– Я говорил тебе, что это всё испортит дружбу. Ты уверяла, что этого не будет.
Я смотрела на него, и не узнавала. Этот взгляд... будто чужой. Сухой, холодный, ровный.
Не тот, что смотрел на меня вчера. Не тот, что доводил меня до дрожи. Не тот, в котором я видела... что-то. Точно что-то.
Мой голос сорвался:
– Да! В начале я была уверена, что такого не произойдёт. Но... так вышло.
Он молчал. Пустота между нами становилась шире, холоднее, острее.
Нестерпимо.

Я сделала шаг к нему. Потом ещё один.
Взяла его руку.
Глупо. Наивно. Но я надеялась, что он сожмёт мою в ответ.
– Я вижу... – прошептала я. – Вижу, что ты тоже что-то чувствуешь.
И в тот же момент он вырвал руку.
Будто я обожгла его.
– У меня есть девушка, – сказал он.
Мир... рухнул.
Не трещина. Не царапина.
А мгновенный обвал. Пропасть. Провал под ногами.
Я смотрела на него, не понимая смысла слов.
– Это... шутка? – сказала я, но голос не был моим. Сломленным, тонким, пустым.
– Нет.
Одно слово.
И всё.
Готово.
Конец.
– Кто? – и я ненавидела себя за то, что спросила. За то, что всё ещё надеялась услышать что-то другое. Что это всё шутка.
Он не дрогнул.
– Сандра Пресли.
...
Сандра.
Конечно.
Горечь поднялась во мне так резко, что я чуть не пошатнулась.
Слёзы сами собрались на глазах, будто их никто не спрашивал.
Я смотрела на него... и видела, что всё, о чём мечтала хотя бы день – рассыпалось.
И тогда я сказала то, что колотилось внутри слишком долго:
– Поцелуй меня.
Он моргнул.
– Что?
– Поцелуй меня, – сказала я твёрдо. – Просто... поцелуй.
Я хотела почувствовать его губы. Так хотела. И, возможно, это было моё последнее «пожалуйста».
Его глаза на миг потемнели.
Он медленно наклонился. Я закрыла глаза.
Чувствовала его дыхание.
Его тепло. Его близость.
Вот-вот...
Вот...
Но ничего не случилось.
– Прости, – сказал он тихо. – Я не могу.
Это было хуже удара.
Хуже отказа.
Хуже правды.
Я открыла глаза, и всё внутри меня просто... разлетелось.
Боли было столько, что я не знала, чем дышать. Грудь будто сжали руками.
Слёзы рванули наружу. Я отвернулась, чтобы он не видел, но это было бесполезно.
Я развернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку.
Я посмотрела на него - сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь всё.
Он замер, будто впервые осознал, что я чувствую.
И сказал:
– Давай останемся друзьями. Как раньше.
Я засмеялась. И это был самый страшный, истеричный смех в моей жизни.
Я вырвала руку, будто он меня обжёг.
– Извини, Дилан... но я не смогу быть тебе другом. После всего, что было... нет. Никогда.
Он напрягся. Вздохнул.
И сказал:
– Я ведь предупреждал. Говорил, что мы всё похерим.
– Да, ты предупреждал, – прошептала я. – Извини, что не сдержала слова. Я была дурой.
И я вышла.
Почти бегом. Почти падая. Не чувствуя лестницу, ступени, воздух.
Сердце было разбито в дребезги.
Настолько, что я даже не могла плакать правильно.
Я просто шла. Пока могла. Пока ноги держали.
Хотелось исчезнуть. Спрятаться. Растереться пеплом, чтобы больше не чувствовать.
И единственное, что звучало в моей голове:
Он отверг меня.

Продолжение этой истории вы можете прочитать по следующей ссылке: https://litnet.com/ru/book/546860