Дурацкое предложение

«Дилан»

Я ехал, но вёл машину будто на автопилоте. Я даже не помнил, как выехал с её улицы. Всё моё внимание было на ней.
На её ногах. На этой юбке, которая была преступлением. На майке, что обтягивала грудь так, будто делала это специально, чтобы свести меня с ума.
Я ловил себя на том, что каждые несколько секунд взгляд падает обратно на её бёдра. На то, как кожа блестит от уличных фонарей. На то, как она слегка сжимает колени, когда ловит мой взгляд.
И меня коробило от одной мысли:
кто-то ещё увидит её так же.
Какой-то придурок на вечеринке посмотрит на её ноги. На её грудь. На то, как она улыбается.
И внутри меня что-то бешено скрутилось. Глухо и резко.
Когда, блядь, я начал вот так реагировать? С каких пор мысль о чужом взгляде на неё стала... разъедающей?
Я сжал руль так, что костяшки побелели.
Шейла заметила мой взгляд. Она повернулась ко мне слегка, улыбнулась. Тихо, немного смущённо, но... по-новому.
Не как подруга. Не как девчонка, с которой мы... знаем тела друг друга лучше, чем должны. А как будто она тоже что-то чувствует.
И эта её улыбка заставила у меня внутри всё рухнуть.
Она ерзнула на сиденье. Не сильно, просто будто поправляя юбку, но ткань натянулась на её бёдрах. Мои мысли оборвались. Сразу. Грубо. Будто удар током.
Я не выдержал. Я почувствовал, что если поеду дальше к Мэйсону... если поеду туда и буду смотреть, как на неё таращатся парни...
я просто сорвусь.
И я резко свернул.
Руль в сторону. Машина мягко, но уверенно ушла на соседнюю улицу. Шейла удивлённо моргнула.
– Эй... это не туда, – сказала она, поворачиваясь ко мне.
Я молчал.
Потому что если скажу хоть слово, голос меня выдаст.
Потому что внутри кипит то, что я даже назвать боюсь.
Её запах рядом. Тёплый. Лёгкий. Нежный. Юбка. Движение колена. Линия бедра.
И мысль одна. Притянуть. Прижать. И не отпускать.
Она чуть наклонилась ко мне, положив локоть на подлокотник.
– Дилан?.. – тихо, мягко.
Этот голос. Этот тон.
Я чувствовал, как будто весь я собран в один тугой ком желания, злости на самого себя и чего-то ещё... незнакомого.
Мне чертовски хотелось остановить машину.
Наклониться. Схватить её за талию. Посадить себе на колени, чувствовать, как она дышит, как дрожит от моих прикосновений...
Я резко выдохнул носом. Нет. Я не контролировал себя. Совсем.
Она снова заёрзала, пытаясь устроиться удобнее, и юбка поднялась выше. Всё. Это была последняя капля.

Я останавливаю машину, резко дергаю ручник вверх, отодвигаю сиденье назад. Выключаю свет в салоне - остаются лишь фары, разрезающие темноту. Окна затемнены, снаружи нас не увидит никто.
– Иди сюда, – тяну её за руку. В голосе дрожит нетерпение, не знаю, замечает ли она это.
Она устраивается поверх меня, и я приподнимаю край её майки, сдвигаю ткань белья, и мои губы, целует, кусает и терзает её уже затвердевшие горошинки. Я чувствую как душно становится в салоне, а еще у неё между ног так мокро, что когда моя рука проникает ей под трусики, я едва не выдыхаю стоном. Мысль о том, что одно мое прикосновение способно так на неё влиять, будит во мне ту самую гордость. Ту, которую я испытал, когда был для неё первым.
– Хочу в тебя.
Выражаю грязно и порочно. Кажется это завел её сильнее, и она начала тереться об мой затвердевший пах, имитируя движения секса. С её губ сорвался тихий стон.  Я смотрю на её лицо, на мягкие, манящие губы. Хочется поцеловать её до потери дыхания, до боли, но останавливают мои же правила. Я не целую тех, с кем ничего серьёзного. Отбрасываю эту мысль.
Мы всё ещё в одежде, и это сводит с ума.
Я приподнимаюсь с ней на сидении, и стягиваю вниз свои штаны вместе с боксерами и она жадно смотрит на мой вставший член. Я вытаскиваю с кармана презерватив, и она перехватывает с моих рук.
-В этот раз я сама сделаю,-сказав это она оставила в моей шеке легкий поцелуй. От этого по спине пробегает разряд.
Она открывает упаковку, медленно надевает презерватив, и прикосновение её пальцев заставляет меня затаить дыхание.
Она чуть отодвигает свои трусики, и её лоно касается кончика моего члена. Мой член подрагивает как у девственника.
Она опускается медленно - слишком медленно, и каждый сантиметр этого движения будто тянет из меня остатки самообладания. Я держу её за бёдра, и она обвивает мою шею, прижимается ближе, словно ищет точку равновесия.
– Мм... – её голос ломается, дыхание сбивается.
Моё терпение рвётся. Я поддерживаю её за талию, и прежде чем она успевает вдохнуть, притягиваю ближе, глубже. Она вскрикивает от резкого всплеска чувств, и хрип вырывается уже у меня.
Её глаза закрываются, ресницы дрожат. Она теряется в ощущениях.
– Я же... сказала, что сама... – едва слышно.
– Не сегодня, – отвечаю, чувствуя, как её слабость растворяется в новом толчке.
У неё там так тесно, что одуреть можно.
Блять... Как же, сука, хорошо. Будто весь секс до неё был просто бесцветным. Я никогда не чувствовал такого влечения ни к одной другой.
Пошлые звуки заполняют салон автомобиля. А еще громкие дыхания и стоны. Нас хватает ненадолго. Она двигается вверх-вниз на моем члене, внутри неё все пульсирует.
– Я уже близко, – прошептала она, и мои пальцы с силой впиваются в её бедра. А от осознания того, что она на пределе, все ощущения усиливаются, и я чувствую, как приближается волна оргазма. Она с криком и дрожью достигает пика, и, не выдержав этого, я тоже с глубоким стоном достигаю кульминации.
Она опускается на меня обессиленно.
В эту секунду меня пронзает мысль: всё это становится опасным. Если не остановиться сейчас - будет поздно. Нужно прекратить. Немедленно.
***
Моя машина остановилась перед домом Мэйсона. Сквозь закрытые окна пробивалась тяжёлая басовая волна. Ритм, который будто бил по вискам. Люди смеялись, кто-то громко орал что-то во дворе, музыка врывалась в воздух, как взрыв. Но я сидел и не слышал ничего. Меня заполняли только мысли. Вязкие, удушающие.
Я повернул голову и посмотрел на Шейлу.
Она поймала мой взгляд, и смутилась. Настоящее, мягкое смущение. Щёки дрогнули, взгляд метнулся вниз, а потом снова ко мне. И моё сердце, сука, дрогнуло.
Такого никогда не должно быть.
В тот момент, пока я смотрел на неё в этой короткой юбке, в этой чёртовой белой майке, в этих тихих глазах, я почувствовал... что всё поменялось. Что мы с ней переступили какую-то черту. Ту, откуда возвращаться страшнее всего.
Мы оба вначале сговорились, что между нами просто секс. Просто тела.
Но если это «просто», то какого хуя мне так трудно смотреть на неё, не чувствуя, как в груди всё сжимается?
Почему я не могу дышать спокойно?
Почему, блять, меня разрывает пополам?
Мы ведь говорили:
«Это ничего не значит.»
Мы смеялись над этим.
Она мне обещала:
«Мы не испортим дружбу.»
А сейчас...
Сейчас я смотрю на неё и понимаю, что дружба уже не там, где была. Она где-то позади, за тем моментом, когда она выгибалась подо мной, когда её голос ломался на моём имени.
И это пугает. По-настоящему.
«Она ведь тебе как сестра!» - орёт внутри голос, и я чуть не ударяюсь лбом об руль.
Блять. Блять. Какая нахрен сестра?
С какими сёстрами тебя так тянет, что ты теряешь голову?
С какими сёстрами ты задыхаешься, когда она просто смотрит на тебя?
С какими сёстрами ты...
Дальше мысль ломается сама.
– Дилан? – мягко зовёт Шейла.
Я вздрагиваю, словно вынырнул из ледяной воды. Мы всё ещё сидим в машине. Она смотрит на меня так... по-другому. Как будто пытается что-то понять. Как будто видит, что я внутри весь перекошенный.
– Пойдём, – выдыхаю.
Она улыбается. Та самая короткая, светлая улыбка, которая почему-то бьёт по мне сильнее, чем любой её стон.
Она выходит из машины. А я остаюсь на секунду, стискивая руль так, что костяшки побелели.
Прекратить.
Надо всё прекратить, пока не поздно. Пока я не превратился в того, кто ревнует, злится, хочет её так, что это ломает. Пока она не стала тем, без чего я не могу.
Я выхожу, захлопываю дверь и догоняю её. Мы идём к вилле.
Дом Мэйсона сияет огнями, музыка бьёт по ступенькам, люди на входе уже навеселе. Поток тёплого, шумного воздуха вырывается нам навстречу. Алкоголь, духи, дым. Всё смешивается в тяжёлый аромат вечеринки.
Шейла идёт рядом, её волосы блестят от света, юбка мелькает на шаге, и от этого вида в груди снова что-то перекручивается.
Она кидает на меня быстрый взгляд, будто проверяя - и я ловлю его.
Она мгновенно отворачивается, чуть-чуть краснеет. И эта её реакция... Эта дрожь в её ресницах... Этот крошечный жест смущения...
Сука. Почему он так действует?
Я знаю одно. Если я не возьму себя в руки, то  я окончательно проебу то, что мы называли дружбой.
Когда мы переступили порог виллы, я сразу почувствовал, как на нас - точнее, на неё обрушились взгляды. Музыка гремела так, что вибрировали стены, свет мигал, толпа двигалась, как одно живое, пьяное тело. Но сквозь всё это я отчётливо ощутил: люди смотрят.
На неё.
На Шейлу.
Лица удивлённые, ошарашенные, даже слегка охуевшие. Словно какой-то тихий школьный миф спустился с небес в короткой юбке.
И это было неудивительно. Впервые за всю жизнь она вышла без своих мешковатых шмоток, без бесформенных футболок, без защитной оболочки.
Она выглядела... чертовски. Сексуально. Ярко.
И парни это заметили. Все.
Я ловил каждый взгляд, впивающийся в её ноги, грудь, улыбку, кожу - и в груди поднималось что-то глухое, горячее, хищное. Ревность поднималась, как волна, душила так, что я сжал кулаки.
Ты не должен. Ты не имеешь права. Это просто Шейла. Твоя подруга.
Блять, просто подруга.
Я сделал глубокий вдох и сжал зубы так, что они чуть не треснули. И тут перед нами появилась Грейс.
Она вынырнула словно из ниоткуда загорелая, яркая, громкая, со своим вечно удивлённым лицом. Но в этот раз удивление было настоящим, чистым, резким.
– Охренеть... Шейла?! – Грейс уставилась на неё так, будто она только что вышла в образе поп-звезды. – Ты... ты что, реально ТАК пришла?!
Шейла смутилась. Её щеки залились теплом, но она улыбнулась. Улыбка получилась такой чистой, что у меня внутри что-то дрогнуло снова.
– Пойдём, там такое творится! – Грейс схватила её за руку и потянула куда-то вглубь дома.
– Подожди! – успела сказать Шейла. – А Дилан?
Грейс фыркнула:
– Там только девчонки. Он пусть идёт к своим пацанам.
Я сказал спокойно, насколько мог:
– Иди. Я найду пацанов.
Шейла ещё раз посмотрела на меня коротко, мягко, будто извиняясь за то, что уходит. И эта её маленькая нерешительность... сука, она так ударила по мне, что я снова сжал зубы.
И она исчезла в толпе в компании Грейс.
Остался я. И мои мысли, от которых тошнило.
Я пошёл к столу, где горели гирлянды и стояли бутылки, схватил первый попавшийся стакан с алкоголем и вылил в себя залпом. Горло обожгло, но этого было мало. Ничто не могло сбить то, что внутри меня поднималось.
Я потянулся за ещё одним стаканом, но не успел. На спину легла чья-то рука.
– Ну ни хера себе, а чего это ты без нас? – голос Брайана, наглый, довольный, вечно орный.
Я повернулся.
Он, пацаны, все уже красные, ржущие, качающие музыку головой. Брайан хлопнул меня по плечу.
– Я думал, ты с мамочкой Шейлой пришёл, – подкалывает.
– Иди нахуй, – ухмыляюсь, делая вид, что всё норм, хотя внутри всё, наоборот, ненормально.
Пацаны заржали. Музыка била по полу. Алкоголь жёг дыхание. А ведь они и не подозревают что мы делаем, когда мы остаемся наедине.
И вдруг передо мной появилась она.
Сандра.
В коротком топе, с глянцевыми губами, с этими своими глазами, которые всегда умели смотреть сверху вниз, будто она королева хрен знает чего.
Она остановилась так, что её запах прошёлся прямо по моему дыханию.
– Привет, Дилан.
Её голос был тёплым, мягким... слишком мягким, чтобы это было просто приветствие.