Земля четырех Стихий

«Что ж такое?! Вика, что за мысли?!» - я стояла слишком близко, всеми частями тела ощущала тепло чужого, теребила кисточки на кончиках завязок рубахи Огненного.

- Мы на месте, - Стихийник болезненно отлепил меня от своего торса.

- Отлично, а мои шлепки остались там, застряли в песке. – взгляд, полный безнадеги. – Засыплет их там песком, растрескается кожа, облезет каблук...

Я городила чушь несусветную, а Огненный тем временем материализовал застрявшие недавно шлепки, и присев на корточки поочередно обувал мои ноги. Чтобы не потерять равновесия, пришлось положить руку на стихийную голову, и тут же расплыться от бесконечного удовольствия ощущения жестких, чуть волнистых волос. Казалось, что даже цвет волос выливался в их форму и упругость.

- Еще чуть-чуть и я начну урчать, как домашний кот, - завораживающе бархатный голос, какой-то незнакомый и чужой привел меня в чувства и очень смутил.

- Прости, Аркашка. Задумалась.

- О чем?

- О своем, о женском.

- Отговорка. Но прокатит.

Быстрый взгляд по сторонам, беглая прикидка места нахождения – мы на крыше, а вокруг – такие же крыши. И конечно же, ни души. Только легкое движение ветра да шум прибрежных волн.

- Пойдем, прогуляемся до места встречи. Я расскажу тебе по дороге историю про трех королей, которые вписали в мировую историю славное место - Ксар-эль-Кебир.

Арки и переходы, балкончики и окошки, оградки и решетки – все смешалось, пока мы спускались в нижнюю часть города. Все однотонное, серое и молчаливое. Не страшная, но почти погребальная тишина.

- Ты ведь знаешь, что Марокко, как и большинство стран, не всегда было независимым государством. Нас завоевывали, отвоевывали, отбирали и делили. Каждый из завоевателей привносил что-то новое в нашу культуру, быт, экономику. Но никогда они не привносили порядок в головы здешних обитателей. Раньше, выходя на людную улицу или базар, каждый прохожий мог определить чужестранца по цвету его головного убора – феске. Законы менялись почти каждый день, никто не мог гарантировать безопасность в собственном доме. Страсти накалялись и настал однажды день, когда три властелина решили поставить точку над «і». Португальский король Себастьян, наследный принц аль-Малик и правитель аль-Мутаваккиль скрестили шпаги в тысяча пятьсот семьдесят восьмом году в окрестностях Эль-Кебира. Аль-Малик был очень умным правителем, талантливым политиком и читал в душах своих врагов открытые книги. Ему не позволили вовремя сесть на престол, и вынудили начать войну. Смекалка и опыт позволили заманить самоуверенного Себастьяна и его горделивого сторонника аль-Мутаваккиля в ловушку: играя на чувствах рыцарского достоинства короля, Аль-Малик победил, хотя сам был давно отравлен собственными слугами и умер еще до завершения битвы. Рядом с великим человеком боролись достойные его люди, не допустившие утечки информации о смерти предводителя, поддержавшие дух повстанческой армии. В жизни наследника престола имела место несчастная любовь. Он страстно полюбил девушку, которую забрали в гарем турецкого султана. Аль-Малик, еще будучи наследным принцем, тайно приезжал и встречался со своей возлюбленной, а та, в конце концов, отказалась бежать с любимым и была сослана, благодаря дворцовым интриганам, вслед за Роксоланой в «Дом печали». Так что истории наших стран пересекались даже тут.

Я так внимательно слушала, а Аркан очень увлеченно рассказывал, что никто и не заметил, как путь закончился у здания, возвышающемся над остальными домами на пару этажей. Огромные кованые ворота, за которыми начинались аллейки, освещаемые фонариками дневного света, виляющие из стороны в сторону, словно бедра женщины легкого поведения, и такие же манящие, обещающие сказку. Наверное, чтобы кое-кто не заблудился и не потерялся в темноте, Аркан взял меня за руку. Дорожки были усыпаны гравийными голышами, и ноги идущих издавали лишь шуршащие звуки, которые не перекрывались никакими другими шумами. Еще несколько лет назад, зайдя в ворота, посетители этого места ни за что бы не услышали ни своих тихих шагов, ни звука прибоя из-за стоящего гула проезжающих мимо машин и гуляющей толпы. До нас же доносились отголоски музыки и голоса людей. Стихийник прислушивался к звукам и выбирал направление, ориентируясь на них.

Вскоре мы вышли к фасаду здания и стеклянным дверям, над которыми висели звезды. Нет, не космические тела, а именно звезды, которые можно было посчитать украшением и обозначить гордой цифрой четыре.

- Это что - бывший четырех-звездочный отель? – моя догадка.

- Да, он был оборудован по последнему слову техники и энергосбережения, имел свои территории под огороды и фруктовые сады. Поэтому люди и выбрали его для жилья, здесь все достаточно автономно, прямо как в вашем селе. Энергоснабжение от солнечных батарей...

- ... спасибо хоть солнце тут светит круглый год... - перебила я Стихийника.

- ... да, солнце жаркое, солнце яркое... короче, этот отель – пристанище моих сограждан.

Пройдя сквозь холл, мы вышли на противоположную сторону фасадного здания. Весь отель представлял собой одно закругленное строение, возвышающееся по середине на 4 этажа, и сходящее на нет в двух концах «подковы». В центре этой подковы располагался фигурный бассейн, закрытый пластинами щитов за ненадобностью и, скорее всего, из-за неэкономичности. Живущие здесь, не стремились к роскоши. Летняя площадка ресторана была застелена коврами, на которых восседали и возлежали компании людей, подушки и кальяны. По внешнему кругу стояли столы, за которыми мужчины и женщины играли в настольные игры. Отовсюду слышались взрывы смеха и обрывки разговоров на разных языках мира.

- От этого места совсем недалеко до большого города Танжер. Дня три ходу. – Огненный ухмыльнулся. – Теперь можно говорить так. А на машине – несколько часов. Но люди перешли на экономный режим во всем, кроме времени. Теперь спешить некуда, все живут по своим внутренним часам, назначают встречи и обязательно приходят, потому что уже не могут позвонить и отменить или перенести встречу. Все возвращается в эпоху медленного средневековья.

- Я бы сказала – размеренного. Мы уже были в средневековье, знаем его недостатки и опасности. Не думаю, что оставшимся в живых захочется потерять то, что у них осталось, и скатиться в бездну невежества.

- Вик, - Аркан остановился и повернулся лицом ко мне, все еще удерживая руку в своей прохладной ладони. – Давай философствовать завтра. Сегодня веселимся.

Стихийник дождался улыбки в ответ и ступил в круг света. Ближайшая к нам кучка людей взорвалась приветственными восклицаниями. С кем-то Стихийник здоровался по-европейски – за руку, с кем-то раскланивался, кому-то махал рукой, с некоторыми сердечно обнимался. Переходя от одной компании к другой, Аркан отпускал меня, только если нарушал чье-то личное пространство. В конце концов, мы добрались до невысокого помоста, не выше моих каблуков, который был застелен циновками и завален подушками, украшен живыми цветами, как и все вокруг, и вмещал кроме всего прочего невысокий столик с вазой фруктов и орешков.

Меня усадили, предварительно разув, и оставили в одиночестве на некоторое время. Пока Аркан отсутствовал, мне удалось рассмотреть публику. Ближе всего к нам сидели пять смуглых человек: четверо мужчин и немолодая женщина, одетые в неширокие шаровары белого цвета, в рубахах, доходивших до середины бедра и все босиком. Разговаривали на неизвестном мне языке. Впрочем, если честно, для меня все языки неизвестные, кроме русского, английского, украинского и частично итальянского. Что уж говорить про диалекты и наречия таких далеких мне восточных стран. Дальше по правую руку сидели марокканцы, назвать их маврами мне не хватало духа, хотя выглядели они именно так: совершенно черная кожа лица и рук, а, возможно, кожа казалась такого цвета из-за отблесков горящих свечей, темные волосы, вылезающие непослушными прядями из-под тюбетеек и бандан. Один из них очень зло глянул на меня и я поспешила опустить взгляд. Все-таки я нахожусь в исламской стране, женщины здесь очень часто не имеют права голоса, мало ли, как местные могут воспринять мои откровенно любопытные взгляды. Оценив положение дел справа, я осторожно перевела взгляд налево. А там веселье лилось через край: очень шумная компания парней и девушек, совсем молодых и чуть постарше, одетых в европейские одежды, стандартные джинсы и футболки с надписями, курили кальяны, пили напитки и кушали какие-то блюда. Из-за темноты, окружавшей пятачки зон отдыха, было очень трудно разобрать, что стоит на столиках. Дальше десяти метров вообще видны были только силуэты людей. Назад я не стала оборачиваться, уж слишком настырно будет выглядеть мое рассматривание. Думаю, что мне еще представится случай всех узнать и познакомиться поближе.

Еще я заметила, что бывший бассейн освещается искусственным светом лампочек по периметру и с двух сторон яркими фонарями. Интересная конструкция, возможно, таинственная завеса ее предназначения скоро приоткроется.

Аркан вернулся через десять минут, за ним следовали люди, несущие в руках столовые приборы, тарелки и стаканы. Сам Стихийник шел рядом с мужчиной средних лет, с лицом алого цвета, одетого в шорты с огромным количеством карманов. Волосы мужчины были сочного рыжего цвета, в которых весело выплясывали огоньки расставленных повсюду свечей. Они шли, яростно жестикулируя, о чем-то споря. И чем ближе мужчины подходили ко мне, тем яснее долетали звуки знакомой речи. Да, неужели, английский?!

Наконец, Аркан остановился напротив нашего пятачка, а второй мужчина, даже не заметив остановки, продолжал что-то доказывать. Он говорил с акцентом, искажая слова, поэтому смысл его речи оставался для меня непонятен. Люди, которые принесли посуду, накрыли на стол, а точнее, накрыли на пол, так как столик предназначался для кальяна. После чего удалились, оставив на меня двух громкоголосых мужчин.

Я внимательно смотрела на спорщиков, не пытаясь влезть в разговор, но их жестикуляция привела меня в полный восторг. Сразу вспомнился анекдот про двух золотых рыбок в аквариуме. Представьте, полнейшая тишина в комнате и только в аквариуме полнейший бардак: вода мутная, водоросли плавают кусками, замок перевернут вверх тормашками, фильтр не работает, и две золотые рыбки, ожесточенно размахивая плавниками, спорят на повышенных тонах. Одна из них останавливается и говорит: «Ну, хорошо, Бога нет. Но кто-то же воду нам меняет!!!»

Наконец марокканская рыбка сдалась, махнула рукой и, повернувшись в мою сторону, направилась к месту на ковровом покрытии. Усевшись слева от меня, Аркан пригласил рыжего за наш воображаемый стол жестом руки.

- Позвольте вам представить, Виктория, моего оппонента в вопросах засолки рыбы, истинного любителя этой самой рыбки и искуснейшего пивовара, Колин. Ирландец. Истинный. И по совместительству - Огненный Стихийник. Колин, это Виктория, моя гостья из Украины, она Земная Стихийница.

Рыжего словно подменили: его движения стали плавными, тягучими, он даже как будто стал выше ростом. Галантно опустившись на одно колено, он взял мою руку и наклонился для поцелуя. Так как даже стоя на колене, Колин был намного выше, ему удалось заглянуть ко мне в декольте. Сделал он это, не скрываясь, и очень откровенно и соблазнительно глянул мне в глаза. Его немой комплимент по поводу моей внешности и явных достоинств был пропущен мимо ушей, потому что внимание мое было сосредоточено на ауре Колина – жгучее желтое солнце разыгравшегося либидо. Оторвавшись от созерцания светила, я улыбнулась в ответ Стихийнику и что-то вежливо ответила. Повернувшись к Аркану, поразилась: в его ауре были почти все оттенки теплых цветов спектра - желтый, когда смотрел в мою сторону, оранжевый, когда смотрел в сторону Колина, красный по направлению к тем пятерым справа от нас. Слава богу, хоть фиолетовый не наблюдался, а то я бы засомневалась в дружеских отношениях этих двоих Огненных.

Алая заря вокруг четверых мужчин, яркой восточной наружности, один из которых совсем недавно смотрел на меня с оттенком отвращения, пылала сильнее огня в светильниках. Женщина светилась нейтральным сероватым цветом, она не среагировала на мое появление ранее, ни на приход Огненных сейчас.

- Виктория, позвольте поухаживать за вами, - рыжий Стихийник обращался на понятном мне языке. Конечно же, после физического контакта мы перешли на вавилонский, а до этого я слышала его родной язык. Он налил мне в высокий стакан прозрачную жидкость, насыпал горсть толченого льда, добавил мятных листьев и кусочки лайма.

- Мохито безалкогольный, - констатировала я, вяло улыбаясь стакану.

- Исправляем, - эстафету ухаживаний перехватил Аркан, сотворив из воздуха бутылку светлого рома, лихо открывая ее и наливая дозу алкоголя в мой стакан.

- А что будете пить вы? – вопрос прозвучал в пустоту, но адресовался обоим моим собеседникам.

- Пиво, напиток богов.

- То же самое. – ответили Стихийники одновременно. Только Аркан имел в виду мой напиток. Мгновенье спустя перед Огненными возникли из ниоткуда наполненные бокалы.

- Экселлент, - процитировала и перекривляла я жест злой колдуньи из какого-то мультика, словно в ладонях моих пребывал хрустальный шар, а пальцы попарно дотрагивались друг до друга мягкими подушечками.

Мы одновременно подняли бокалы и цокнули их пузатыми боками.

x�J�)m��