47. «На счёт три»
Ты, словно не замечая людей, что собрались вокруг, всецело отдаёшь себя музыке. Ноги и руки двигаются сами по себе, а язык всё время непослушно облизывает верхнюю губу. Глаза горят синим племенем, сжигая на своём пути любой недовольный взор. Все те эмоции, что бурлят в тебе сильнее раскалённой лавы в вулкане, будто душат тебя саму, не давая сделать хоть одного полноценного вдоха.
— Раз! — кричат все хором во всю глотку.
И ты делаешь первое сальто. Этот полёт хоть и короткий, но крайне запоминающийся. Ты успела уловить лица всех присутствующий, успела запечатлеть в своей голове это невообразимое ощущение, когда пробегаешься по воздуху, отталкиваясь от пустого места. Но самым главным, что ты сумела разглядеть, стало очертание накаченного торса, к которому так аккуратно пристроилась почти прозрачная рубашка. Однако она нисколько не помешала изучить весь рельеф её прекрасного обладателя.
По всем венам бежит адреналин, не на шутку накаляя атмосферу в помещении. Тебе начинает казаться, что зеркало вот-вот запотеет, ведь здесь действительно удушливая обстановка. Однако ты прекрасно понимаешь, что виной всему этому безобразию является не только горячий танец, но и такие же горячие танцоры.
— Два! — раздаётся гул по залу, эхом проникая в самые отдаленные коридоры здания.
И ты снова в полёте. В этот раз ощущения немного отличаются от тех, что были в первый. Твои ноги не так уверенно приземляются на пол, в глазах почему-то темнота, которая быстро развеивается подобно туману. Само тело косится куда-то в сторону, но тебе удаётся сохранить равновесие и снова погрузиться в плавные движения, меняющиеся на резкие. Голова начинает постепенно кружиться, совершенно выбивая из тебя надежды на оставшийся прыжок. Однако ты не можешь разочаровать публику, зайдя уже довольно далеко. Тем более по необъяснимым причинам ты хочешь произвести впечатление на того самого незнакомца.
— Три! — снова вопли восхищенных зрителей.
И все твои плохие предчувствия несомненно сбылись, но не разочаровали народ. Ведь ты, уже спустя каких-то пару секунд, краснеешь и чертыхаешься. Совершенно не понимая, как такое могло произойти, ты в панике начинаешь пытаться встать с этого молодого человека, неосознанно дотрагиваясь до самых интимных мест. Однако и он не лучше, ведь вцепился в тебя звериной хваткой, недоумевающе оглядывая каждый миллиметр оголенной кожи.
— Не лапай меня, — ты немного мямлишь, стараясь не придавать огласке всю неловкость ситуации.
— За своими ручонками бы следила лучше, — парень игриво ухмыляется, прижимаясь накаченной грудью к тебе. — А мне надо было как-то ловить такое чудо, что не смогло сделать последнее сальто.
— Ждёшь благодарности?
— Скорее того, что ты уберешь пальцы от моей ширинки.
Толпа смеётся, достаёт телефоны и предательски открывает камеры. А ты чувствуешь то, как заливаются краской и щёки, и уши. Внутри всё пульсирует, в животе будто стадо бабочек, а перед глазами океан возбуждения. И ведь кто бы мог подумать, что твоей «подушкой безопасности» станет тот самый, чьё тело тебя привлекло немного ранее.
Однако ты неожиданно понимаешь, что быть размазней и монашкой никогда не было твоей привилегией, поэтому, совершенно не отдавая отчёт своим действиям, плавно проводишь языком по кончику носа парня. И тут же осознаешь, что действительно хочешь поделить с этим человеком постель, вытворяя самые запретные вещи. Что насчёт совести и приличия? Их можно на время и отключить. Ты не имеешь понятия, кто сейчас перед тобой. Поэтому можешь сказать почти наверняка, что вы больше никогда не встретитесь. Так чего тогда сдерживать себя, почему бы не проявить хоть долю заинтересованности к противоположному полу?
Отчего, ошарашив всех и этого парня, ты неожиданно впиваешься ему в губы, поочередно оттягивая каждую с легким стоном.
— Давай переспим? — выпалила ты тихо, надеясь, что это не услышал даже тот, кому предназначалось.
Затем ты хмуришься, задумываясь над тем, что вопрос, к счастью, прозвучал в пустоту.
Рядом стоящие помогают тебе подняться, всё ещё прибывая в неком шоке.
— Моё имя Чон Хосок, — произносит неожиданно он, прерывая угнетающую тишину, — и с сегодняшнего дня я являюсь вашим тренером.
Все люди, собравшиеся в зале, начинают громко смеяться, посвистывать и даже аплодировать. Ты даже не сомневаешься, что это предназначено тебе, ведь только ты можешь упасть на нового наставника и поцеловать его в первый день знакомства.
Стоя в дверях, когда уже все начали расходиться, ты поймала на себе взгляд того самого Чона. По его лицу расползлась ехидная улыбка, а затем послышался и некий смешок. Ты вопросительно приподняла одну бровь, намекая на то, что не имеешь представления о том, что у него на уме. Однако в следующую же минуту ты замираешь, читая по его набухшим губам: «Ещё успеем повеселиться, не волнуйся».