44. «Безумцы не ходят одни» 🔞
— Будь моим папочкой…
Хосок обернулся на выходе из шумного клуба на твою странную просьбу… Или не просьбу. Может, это можно назвать предложением или даже мольбой?
— Что? — парень приблизился к тебе вплотную, нахмурив брови, ожидая, что ты испугаешься. Наивный…
— Будь. Моим. Папочкой, — ты тяжело дышала, то и дело облизывала пересохшие губы с привкусом крепкого алкоголя, но всё же улыбалась, надеясь показать свою беззащитность. А в глазах-то чёртики бегают.
Он тут же схватил тебя за горло, развернул и прижал к стенке, рассматривая ключицы и глубокое декольте.
— Ты ведь понимаешь этот риск? — он хищно ухмыльнулся, приблизившись к твоей шее, обжигая дыханием твою кожу. — Ты не вернёшься снова.
— Я знаю, — всё ещё улыбаешься, но сглатываешь ком, подступивший к горлу. Потому что страшно…
Он хватает как зверь тебя за талию, прижимает, кусает за шею и плечи, оставляя алые следы. Тащит куда-то за собой, сквозь пьяную толпу, расталкивая тела по разные стороны. Ничего больше не слышно: ни звуков сирены за пределами клуба, ни попсы, что играет сейчас у диджея, ни возмущения других. Ничего не слышно. Ты слышишь только сбитое дыхание парня, чувствуешь его руки, гуляющие по твоему телу… Вы поднимаетесь по хлипкой деревянной лестнице наверх и заваливаетесь в первую свободную комнату.
Он не раздевает тебя, он разрывает на тебе одежду. Он не кладёт тебя на кровать, он тебя кидает и сразу же нависает сверху, придавливая своим весом. Со своей одеждой он тоже не церемонился — через пять секунд над тобой был абсолютно голый Аполлон с шикарным телом. Ты закусила губу в предвкушении, ведь он уже водил своим длинным органом по половым губам, размазывая смазку.
Да, Хосок был ещё тем красавчиком. Его хотели все. Все девушки, которые его встречали, независимо от возраста и семейного положения мечтали о нём, влюблялись с одного взгляда в его хитрый лисий взор исподтишка. Когда он шёл по улице, оборачивались абсолютно все: десятилетние девочки в восхищении этим «красивым дяденькой», школьницы, тут же ищущие его во всех соцсетях, замужние женщины, которые были бы не прочь изменить своему мужу, каким бы распрекрасным он ни был, даже бабушки, жалеющие, что в своё время таких красавчиков не встречали. Он всегда приковывал взоры дам, становился их заветной мечтой, целью, единственной мыслью, которая занимала их голову. Но парень был не так прост, как казалось…
Он схватился за твою искусанную шею и стал придушивать немного сначала, но потом сильнее. Он вошёл сразу на всю длину, но медленно, щурясь от удовольствия, как кот. И внутри такое чувство приятное наполненности, отсутствия пустоты, которая мучила так давно, ныла где-то внизу живота. Он вдавливал тебя бёдрами в скрипучий матрас до боли, ты хватала ртом воздух как рыба, выброшенная волной на берег. Но всё же ты закатывала глаза, стонала протяжно и сладостно, что у парня аж слюнки текли. Он опустился и начал ласкать соски языком, заставляя тебя прогнуться в спине.
Если бы он был девушкой, его бы прозвали «чёрная вдова». Но он парень. Поэтому все его звали «белый вдовец». Почему белый? Это никому не известно… После того, как юноша обнаружил для себя этакое преимущество, в нём умерли все чувства, которые жили до этого. Любовь, страх, совесть, радость — всё это покинуло его душу, кажется, навсегда. Почему кажется? Потому что надежда умирает последней. Так как все девушки становились его, как только видели его в поле своего зрения, он не нуждался во внимании. Сначала наоборот даже прятался в чёрной одежде с капюшоном, очки и кепки. Но позже привык. Привык к тому, что дамы готовы заплатить любую цену за то, чтобы он провёл с ними ночь. Цену, конечно, выбирал Хосок. А так как он был, есть и будет единственным таким идеалом, то цена его слишком высока. Какая? Жизнь. Отсюда и прозвище…
Парень начал ускоряться. По комнате начали разлетаться эхом звучные шлепки его бёдер о твой сочный зад. Он начал ещё сильнее придушивать тебя, отчего ты получала неимоверный кайф. Надо же хоть раз в жизни почувствовать как это — хорошо потрахаться. Ты уже предвкушаешь скорый конец, ты уже на пределе, пульсации внутри берут бешеный темп. Парень рычит гортанно, как лев над своей добычей и с громким выдохом кончает в тебя. Ну, а что тебе терять?
Ты дышишь часто, снова облизывая пересохшие губы. Юноша поднимается и хрустит шеей, показывая, что принести такое удовольствие даме ему совершенно не составляет труда. Не одеваясь, он проходит по комнате, сгребает нож со стола, что стоял в углу неизвестно зачем. Через дверь пробивается громкая музыка и отдаётся эхом в твоих ушах — не под это ты хотела уйти, не под это… Хосок приближается, мягкой поступью по деревянному полу, как пантера, желая твоей крови. Забрался на кровать, сел рядом и провёл остриём ножа по твоему острому подбородку.
«Ну же… Режь!» — думала ты, но ничего не говорила, позволяя ему издеваться над собой.
«Даже не плачет», — думал Хосок, оставляя рядом с укусами неглубокие порезы, из которых сочилась алая кровь.
— Папочка, — будто моля простонала ты, хотя его руки не касались тебя, — прошу, убей меня… Скорее!..
Он хитро улыбнулся, но тут же отвернулся к стене, пряча улыбку, а потом… Потом отбросил испачканный нож на пол.
— Какая ты смешная, — он провёл пальцами по свежим ранам, отчего они начали невыносимо печь, — хочешь сдохнуть?
— Да-а-а… — скуля от боли протянула ты.
— Я не хочу… — он убрал руки от твоей шеи и встал с кровати. — Собирайся.
— Что? — ты приподнялась на локтях и вопросительно посмотрела на парня.
— Что слышала, пуговка, — Хосок начал одеваться, — ты поедешь со мной...