28. «Можешь обнять меня?»
На часах уже далеко за полночь, глаза покраснели от непрерывного редактирования статей, и старое кресло, в котором ты сидишь, провоцирует боль во всем теле. Свет совсем слабый и Приглушённый. Он давит на глаза, заставляет их слезится, от чего устало думаешь о том, что его нет…
Хосок задерживается на работе. В этом нет ничего необычного, учитывая его статус и загруженность, но сегодня сердце подсказывает: что-то произошло, что-то нехорошее. По квартире эхом раздаются звуки падающих из крана капель, и ты устало вздыхаешь, когда слышишь тонкий звук открывающегося замка, понимая — он дома. Ты медленно встаешь, направляясь в прихожую, прислоняешься к косяку головой и с теплотой смотришь на уставшего мужчину.
Он сутулится, пытаясь снять обувь, что натерла ноги, покачиваясь, закидывает куртку в шкаф и вяло улыбается, прикрывая веки.
— Не спишь? Я так устал Т/И, — пытаясь выдавить слова, произносит он.
— Можешь ничего не говорить, солнце, — тепло произносишь ты, протягивая щеку для его поцелуя. — Давай помолчим, хорошо?
— Я согласен,— довольно протягивает он, нежно касаясь губами твоих сладких ланит. — Пойду смою этот день…
Он проходит мимо, на ходу снимая одежду, когда ты замечаешь его мозоли на тонких щиколотках, его пластыри на спине и плечах. Снова натёр на тренировках, опять себя не жалел. «Он не умеет по-другому», — про себя думаешь ты.
Слышишь звук шипения воды, молча берёшь полотенце из комода, на ходу собирая раскиданные вещи.
Автоматически ты думаешь о том, что нужно поставить стирку и отдать полотенце. Заходишь в ванную комнату, видишь в наполовину наполненной ванне уставшего и измотанного любимого парня, закрывшего глаза и откинувшегося на спину. И в этот момент ты чувствуешь поток нескончаемой нежности к нему. Сейчас он, утомлённый и разбитый, израненный всеми и всем, пришёл домой. Вернулся к тебе.
Он пришёл в ваш маленький угол, где всегда пахнет утренней росой и терпкой хвоей. Любимец миллионов, а на самом деле самый обычный мужчина, который сейчас перед тобой. Твое сердце осторожно покалывает, а ты, улыбаясь, опускаешь глаза, наслаждаясь этим чувством. Закидывая вещи в барабан стиральной машины, нажимаешь на «пуск», оставляешь полотенце на раковине и идёшь в сторону двери, когда слышишь сиплый голос:
— Т/И, милая, можешь подойти и обнять меня? — с дрожащей улыбкой на устах произносит Хосок.
Ты улыбаешься, подходишь и садишься возле ванны, крепко прижимая к груди родную голову. Сейчас он должен почувствовать, насколько сильно бьётся твое сердце, ощутить всё то, на что уходит так много бесполезных слов. Ты не будешь ничего говорить, вместо этого просто сильнее прижмешься к вместилищу своей любви, к нему. Медленно ослабляешь хватку, проводишь пальцами по тонкой шее и прислоняешься губами. Вот так. Каждую вену, сонную артерию, каждую родинку и кусочек кожи, не пропуская ни одного участка. Приподнимаешься, чтобы посмотреть на него, заранее зная, каким блеском будут сиять эти карамельные глаза.
— Спасибо, милая Т/И. Спасибо, — закрывая глаза и зарываясь в локоть твоей руки, мокрым лицом и волосами шепчет парень.
— Хватит говорить спасибо, солнце, —отвечаешь ты. — Сам знаешь, что я чувствую то же самое…
На часах уже давно за полночь. В квартире по-прежнему горит сизый свет и пахнет свежей развешенной стиркой. Ты подходишь к креслу, собираешь в папку отредактированные статьи и сонно улыбаешься, выключая свет в гостиной. В спальне спит младенческим сном самый любимый человек на свете, твоё любимое и такое родное солнце Чон Хосок. Его волосы еще не высохли после принятия ванны, но он, подобно наевшемуся коту, сопит и довольно чему-то улыбается. Ты в последний раз целуешь его сонные веки и шею, окончательно ложась рядом и обнимая его со спины. Сейчас ты думаешь о том, что завтра наступит новый день и он обязательно должен выспаться, а еще стоит купить ему новые пластыри и кроссовки.