Часть 3
Утро принесло головную боль и тяжесть в теле. Я поспешил в душ. Переодевание не принесло никаких проблем. Лишь застёгивать запонки на рубашке было неудобно.
Кроме предстоящего завтрака предстояло подумать: чем, собственно, занимается младший сын семейства Лестрейндж? Школа давно закончена, работать он не работает, так чем занимается и что же ожидает окружение от него?
Ответов не было, а распросы будут выглядеть подозрительно. Но я был избавлен от шпионской деятельности. После завтрака я зашёл в библиотеку, чтобы почитать что-нибудь по вкусу, как туда заглянул Волдеморт. Он зашёл непринуждённо, как у себя дома, в поисках каких-то манускриптов, и лишь для проформы спросил у меня:
— Родольфус, ты не видел, где лежит «Алхимия» Георга Аквитанского? Домовики убрали со стола, а я не могу найти.
Я замер, обдумывая вопрос.
— Боюсь не могу ответить.
— Мистер Лестрейндж, это ваша библиотека, — вкрадчиво сказал Волдеморт.
— Я немного не в курсе. Поищите сами или отца спросите.
Волдеморт порылся и, кажется, нашёл. Он сел в кресло напротив и стал читать, поглядывая на меня. Какое-то время лишь шорох книжных листов раздавался в библиотеке. Я читал свое и не замечал нависшую угрозу.
— Мистер Лестрейндж, а где ваша волшебная палочка? — вдруг спросил навязчивый гость.
— В комнате. В спальне, — уточнил я.
Волдеморт прищурил глаза.
— Вы лжёте, мистер Лестрейндж, — холодно сказал он. — Ваша палочка у меня. Она осталась после ритуала, который я проводил. Она находится у меня почти сутки.
— И что? — грубо спросил я. — У меня после ритуала голова не варит. Я жаловался и брату, и Барти. Спросите у них. Почему вы не спросили, в порядке ли я, а вместо помощи чуть не убили?
— Оправдания собственной лени...
— Я пережил клиническую смерть! — завопил я. — Может, вы и могущественный волшебник, но проверить мое самочувствие вы должны были ещё ДО ритуала!
— Легимиленс! — вместо ответа сказал Волдеморт.
Личность Руди в теле я осознавал как воздушный шар. Она была тихой, уверенной и спокойной. Она будто понимала, что всё решится наилучшим образом. Но Волдеморт, как змей, накинулся на меня-нас, что проткнул этот шар топором. Воспоминания Руди Лестрейнджа нахлынули на меня огромным потоком. Я заорал от боли. Детство, юность, Хогвартс, отец, брат, друзья... Меня захватил этот поток, и я отключился.
Меня снова разбудил приём какого-то зелья, что я глотнул и закашлялся. Я ощутил такую привычную защиту и спокойствие.
— Отец, я знаю, что это ты! — улыбнулся я и потерся щекой о жёсткую шерсть отцовской мантии.
— Ты меня напугал.
— Сколько времени я был без сознания? — спросил я.
— Три дня, — вздох. — Скоро прием, на котором я обьявлю о твоей помолвке с Беллатрисой. Готовься, — в голосе послышалась насмешка.
— Значит, я вовремя очнулся, — весело ответил я. — Белла — это огонь. А от Сириуса у меня голова болит, уж очень он дурной. Регулус...
Я запнулся. Ко мне пришло понимание, что я могу изменить судьбу героев поттерианы. Для начала отвлечь Беллу от Лорда. Но хватит ли мне сил противостоять страсти к великому тёмному волшебнику? Может, это и не нужно. Главное, чтобы Беллатриса держалась подальше от собраний. И ей совсем не нужна Тёмная метка. Детей ей бы нянчить, и, судя по вчерашней ночи, у меня проблем с этим не будет.
Отец тихо сидел, не мешая размышлениям. Наверное, он подумал, что я уснул. Но спать и в мыслях не было.
— Не знаю, о чем ты думаешь, и это очень странно, — послышался его голос. Открывать глаза мне совершенно не хотелось.
— Тёмный лорд раскурочил мою защиту, — сказал я в ответ, — мне придётся много месяцев восстанавливать себе мозги. Теперь весь разум это одна большая стена.
— Хм, раз ты понимаешь основы оклюменции, я могу быть спокоен. Ты — мой сын. Просто ведёшь себя необычно.
— А Тёмного лорда зовут обычным именем Том Риддл, — взвился я.
Внезапно зашуршала мантия и я ощутил движение около лица.
— Откуда ты знаешь его имя, негодный мальчишка? — рассердился отец.
Злость и страх заполнили всю эту комнату. Я затрясся от напряжения и с трудом держал сознание в активном состоянии.
— Ты получишь метку через месяц, — заявил отец.
— Ты уверен? — скептически спросил я.
— Ты отказываешься? Будет большое собрание в Малфой-мэноре, — сообщил отец — Тогда-то молодёжь примет Чёрную метку. Если откажешься, Тёмный лорд будет недоволен.
— Лучше умереть, — сказал я. — Смерть ничто перед репутацией и честью семьи.
Я открыл глаза. Во взгляде отца сквозили любовь, восхищение и тревога.
— Власть Волдеморта должна быть абсолютной. Мы поможем ему обрести ее. Если же его Темнейшество хочет обрести деньги, женщин или бессмертие, то наши способности совершенно в другом. Мы — воины и политики. Вот с властью мы справимся, - сказал я, чем и развеял страхи и сомнения отца.
— Чистая правда, — ответил он.
— Вот именно, — подтвердил я. — Но его власть не интересует. Так что же ему нужно? По-настоящему нужно?
— Хм, — задумчиво произнес отец. — Раньше мы занимались наукой, сейчас все больше наше сообщество превращается в балаган.
— Пусть он едет в Тибет и обретет свое я. Пусть приезжает через полгода, мы поговорим с тобой, отец, ещё раз, — сказал я, удерживая свое сознание на одном упорстве. — Я не хочу умереть или сидеть в Азкабане.
— Хорошо, мы поговорим о нем позже, — ответил отец и вышел.
Я восстанавливался до самого приема. Приветствовал гостей Рабастан и отец. Отец морщился к концу представлений, но я был ни к чему не годный работник. Привидением ходил между гостями, мне кивали, но разговор поддерживать я был не в состоянии.
Я ходил где-то полчаса, как объявили о прибытии семьи Блэк. Весьма колоритная семейка. Белла в вызывающем алом платье, Андромеда в голубом, Нарцисса в белом. Сириус и Регулус в смокинге, как и я. Они были очень юные, фактически подростки, и их бунт ярко проявлялся в одежде Беллы, взгляде Нарциссы, ухмылке Сириуса, равнодушии Андромеды. Беллатриса скользнула по мне взглядом и отвернулась. Интересно, почему? Она не узнала меня? Мы встречались в глубокой юности и теперь не помним друг друга? Точнее, она не помнит.
— Здравствуйте, господа, — улыбнулся я и кивнул всем. Пожимать руки на приеме не было принято.
Блэки в количестве пяти штук с выжиданием уставились на меня. Это что значит? Мне их развлекать? Но они ещё подростки, и что мне с ними делать?
— Дамы и господа Блэки, прошу следовать за мной, — сдерживая улыбку, сказал я.
Вшестером мы отправились на подходящую полянку недалеко от дома. Блэки, не мигая, уставились на меня и внимательно следили, как я наколдовал сетку и мяч.
— Нужно мяч отбивать на другую сторону поля. Играют девочки против мальчиков.
— Так нечестно! — надула губки Нарцисса.
— Я готов! — запрыгал Сириус.
— Подождите! — скомандовал я и с палочкой в руке попытался наколдовать спортивные костюмы девчонкам. Под цвет платьев. Получилось. Значит, я небезнадежен в Трансфигурации. Девчонки завизжали, когда исчезли их платья и появились костюмы непонятного покроя, но я быстро убедил, что так будет удобнее.
— Я передумал. Играем мы с Беллс и вас, четверых, обыграем, — заявил я. — спорим на галлеон.
— Спорим! — вызвался Сириус, и игра началась.
Вначале было плохо, но где-то через полчаса мы сыгрались. Белла была очень ловкой и великолепно отбивала мяч, я был на подаче. Остальные Блэки шумели: спорили, ругались и толкались. Под конец ребята поняли, что это командная игра, и задали нам с Беллой жару. Да и сама Беллатриса раскраснелась и запыхалась. Она кричала: «Руди, давай! Руди, сильнее! Руди, что ты не ловишь?!»
Когда солнце скатилось в зенит, мы очнулись, и увидели незваных зрителей. Беллатриса смутилась и взяла меня за руку. Мой отец подошёл и, качая головой, произнёс:
— Молодёжь, что же вы не играли в скачки на гиппогрифах? Как бы Руди догнал свою невесту?
— Где это видано, чтобы будущие помолвленные выглядели как бесноватые? — спросил Рабастан.
— Ну и что? — сказал я громко. — Зато моя будущая жена запомнит день своей помолвки на всю жизнь. Правда, Беллс?
Беллатриса бесстрашно оглядела присутствующих достопочтенных гостей.
— Правда.
Тонкие девичьи пальцы крепко сжимали мою ладонь.