Белая крыса

    Пресловутый корпус А.  Шум, музыка и галдеж местных сирот доносится по всей округе. Джастин галантно открыл передо мной двери  и мы зашли внутрь.  Немного потоптавшись в коридоре,  Джастин все же запихнул меня в зал, легонько толкая  в спину.  Было максимально неловко.  Я в этом гребаном платье в горох и огромная толпа презирающих меня людей.  В одно мгновение я поймала на себе столько язвительных и брезгливых взглядов,  сколько не видела ещё никогда.  Впервые я посещаю подобного рода мероприятие.  И,  признаться честно,  я начинаю жалеть,  что согласилась на эту авантюру.

- У меня плохое предчувствие.  Ты уверен,  что мне нужно здесь находиться? - нервно произношу я своему другу.

- Конечно. Идём. -  нисколько не сомневаясь в правильности действий,  Джастин берет меня за руку и ведёт в самый эпицентр событий.

    Мы садимся в кресла,  такие обычно бывают в кинозалах,  где один подлокотник на двоих.  Я осматриваю новую территорию.  Быстро пробегаясь глазами по лицам людей,  я стараюсь не встречаться с ними взглядами,  чтобы не привлекать к себе внимания.  Как же много оказывается у нас в приюте детей.  Все в основном стояли небольшими группами. Что-то пили,  ярко и эмоционально вели разговоры,  танцевали и как обычно задирали более низких по рангу сироток.  У самой сцены,  где стояла вся аппаратура,  толпились важные персоны.  Крек Доулсон стоял на сцене со своими верными псами и высокомерно смотрел на всех сверху вниз.  Словно он царь,  а мы его верные подданные.  Мне стало противно  и я отвела взгляд в другую сторону,  где грациозно выхаживали местные королевны.  Наткнувшись на недовольную рожу Кетрин Лилинз,  я задержала на ней секундный взгляд и повернулась к своему спутнику,  который явно хотел мне что-то сказать.

- Хочешь чего-нибудь?  Сока?  Газировки? Воды?  Водки? -  слова Джастина звучали немного неуклюже,  а голос дрожал.  Он нервничает?  Но почему?  И с какой стати он предлагает мне выпить?  Это меня насторожило,  и я напугано выпалила.

- Вы притащили сюда алкоголь?  Если директор узнает...

- Не узнает.  Сегодня за нами присматривает старый Боб.  А он,  как ты знаешь,  и сам не прочь выпить чего-нибудь покрепче. - с долей иронии произносит Джастин,  указывая в сторону дверей,  где сидел,  уже знатно поддавший,  учитель труда.

- Нет.  Я буду только воду! - серьёзно ответила я.

- Заказ принят.  Пошёл выполнять. - игриво улыбаясь,  ответил мой друг.  Я же не нашла ничего лучше,  как опустить взгляд и продолжить теребить свое платье в горох.

    Дискотека в корпусе А потихоньку набирала свои обороты.  Детки откровенно выпивали и вели себя развязно.  А в самых тёмных углах можно было легко отыскать целующихся парочек.  Откровенные танцы девочек сменялись на отборный мат невоспитанных мальчиков.  Смачные шлепки по задницам,  а после визг игривых и изрядно подвыпивших девок доносились со всех сторон.  Развеселившиеся сироты явно не намерены были останавливать столь откровенную вечеринку.  Царь и Бог Крек Доулсон расхаживал среди толпы,  сосредоточив свое внимание на бледной девочке,  нервно перебирающей подол своего платья.  Он осмотрел её снизу вверх, ухмыльнулся и что-то шепнул своим ненаглядным дружкам.  Те,  покорно кивнув,  гуськом выходят из зала.

    Не прошло и пары минут,  как Джастин вернулся ко мне с полным стаканом воды.  Я, поблагодарив его,  нервничая,  опустошила разом весь стакан.

«Вот это дааа» - читалось на лице моего спутника.  Он галантно протянул мне руку и сказал.

- Не откажите ли вы мне в танце,  о,  прекрасная Белоснежка?

Его манера речи позабавила меня,  но подыгрывать ему я не стала.  Мне,  откровенно говоря,  было не до шуток среди стаи шакалов.

- Не думаю,  что это хорошая идея... - я нервно начинаю оглядываться по сторонам. Осознавая,  что мой танец с Джастином привлечёт слишком много внимания.  К тому же я совсем забыла про Кетрин,  которая является не кем иным,  как самой настоящей девушкой моего спутника.  Я надеюсь,  что Джастин обсудил с ней всевозможные недоразумения и она не станет устраивать сцен.  Ведь между нами никогда ничего не было помимо дружбы.  А сейчас,  когда прошло уже столько лет,  и подавно быть не может. По крайней мере я это прекрасно осознаю и ни на что не претендую.  Мой мыслительный процесс прерывает до боли родной голос.

- Прошу. Не отказывай мне. Знаешь,  как долго я ждал этого момента.

Джастин смотрел на меня как жалобный кот: просящий взгляд,  милая улыбка и лёгкие поглаживания руки и вот я уже сдалась.

- Хорошо. Но только один танец! - Нахмурив брови,  произношу я.

Джастин расплывается в широкой улыбке и ведёт меня на танцпол.

    Сказать, что я дико занервничала,  когда он обхватил мою талию и прижал к себе,  это ничего не сказать.  Высокий и такой красивый Джастин Грин танцует со мной.  Я аккуратно обвила руками его шею и уткнулась носом в его грудь.  От него приятно пахло духами.  В какой - то момент я ощутила себя на краю невесомости.  Словно я птица, готовая взлететь высоко-высоко.  Словно я само совершенство,  переполненное счастьем.  И будто меня ничего больше не тревожит в этом мире.   Всё было как в раю. Кажется,  под конец танца я реально улетела в своих фантазиях куда-то далеко - далеко.

    Смена музыки явно пошла мне на пользу,  и медленные танцы сменились на более интенсивные.  Джастин решил не упускать такую возможность и стал кружить меня в танце.  Мы улыбались и даже смеялись.  Кажется,  я позабыла в этот момент обо всем на свете.  Мне было хорошо и  совсем не хотелось останавливаться.  Особенно когда тебя кружит в танце сам Джастин Грин и так нежно смотрит на тебя своими голубыми, лучезарными глазами.

    Но ничто не может длиться вечно.  Когда я уже полностью была на седьмом небе от счастья,  вдруг сзади  кто - то сильно ударил меня в спину.  А потом Джастин отпустил мои руки и их тут же заломали за спину.  Повернув голову,  я увидела нахальное лицо Крека Доулсона.  Я попыталась вырваться из лап его мерзких приспешников.  Но,  так как их было двое,  сделать у меня этого не вышло.  Я начала кричать.

- Что вы делаете?  Отпустите меня!

- Нет, нет,  милая!  Сегодня ты наша ОСОБЕННАЯ игрушка.  Мы не можем тебя отпустить. - Сделав акцент на слове «особенная»,  Доулсон нагло стоял передо мной и потирал ладони.

- Отвали от меня,  Крек. - сквозь зубы прошипела я.

    Тем временем его дружки все сильнее сжимали мои руки и громко смеялись.  Мне больно,  но это меня сейчас совсем не волнует.  Я не понимаю,  почему Джастин до сих пор бездействует.  Я перевожу на него свой взгляд,   в надежде увидеть в нем волнение и злость.  Но он стоял с абсолютно пустым взглядом.  Отстраненный и холодный.  Словно никогда меня не знал.  Будто мы абсолютно не были близки...

- Джастин... - жалобно произношу я,  надеясь, ч то он все ещё со мной.

Он медленно поднимает на меня глаза и  я вижу в них полное безразличие.  Ещё минуту назад он так искренне мне улыбался,  а сейчас он ведёт себя так,  словно я для него ничего не значу.  Словно я пустое место,  как и все эти семь лет...

- Ты же сказал,  что вернулся ко мне!!! -  Сквозь слезы и боль произношу я.  Про себя повторяя одно и то же: «пожалуйста,  пожалуйста,  скажи,  что ты все ещё со мной... пожалуйста,  скажи это... не предавай меня снова.  Только не сейчас.  Умоляю!  Я не вынесу этого ещё раз...»

Мой лучший друг стоял передо мной и смотрел,  как мне заламывают руки,  плюют в спину и насмехаются.  А я все жду его ответа,  как верная и преданная ему собачонка.  И он сказал.

- Глупая...  Я же предупреждал...  Не верить всему,  что тебе говорят.

«Этими словами ты убил меня.  В одно мгновение ты разрушил все!  Снова!  Я,  стиснув зубы до крови,  попыталась сдержать слезы.  Но это было уже невозможно.  Ты предал меня!  Ты отдал меня им!  Собственноручно...  И в твоём взгляде не было ни капли сожаления.  В этот момент я перестала сопротивляться,  и меня потащили на сцену под хохот собравшейся толпы.»

    Поставив меня на колени в самом центре сцены,  словно я экспонат,  они продолжали заламывать мне руки.  В меня полетели пустые бутылки,  плевки и окурки сигарет.  Мне было плевать!  Мне было на все это плевать!  Я продолжала смотреть на Джастина. Единственное,  чего я сейчас хочу,  чтобы он не бросал меня.  Зачем он так со мной поступил?  Неужели ему,  и правда,  все равно на меня?  Неужели все то,  что было между нами,  для него ничего не значит?  И это только я считала его своим другом,  не смотря ни на что??  Я никогда бы от него не отказалась.  Что бы ни происходило,  как бы тяжело не было.

 «Даже если бы к моему виску подставили дуло пистолета,  я бы все равно выбрала тебя!  Я бы выбрала тебя,  слышишь!!  Тебя!  Я бы отдала свою жизнь за тебя,  а ты не можешь остановить каких - то сиротских ублюдков. Не можешь!!  Или не хочешь??  Ты не хочешь... в этом все дело.  Ты никогда не хотел меня защищать.  Тебе всегда был важен только ты сам. И решение заступиться за меня много лет назад было величайшим твоим жестом,  о котором,  я уверена,  ты потом очень сильно пожалел.  Не представляешь,  как же сильно жалею я,  что однажды ты ворвался в мою жизнь и наполнил её смыслом,  а потом безжалостно бросил,  словно я ничто.  Словно я бездомная,  безродная собачонка.  Ты не волк.  Ты трус!  Такой же шакал,  как и все они!  Такой же самовлюбленный,  эгоистичный ублюдок!  И не более.  Не знаю,  как я могла видеть в тебе что-то большее...»

    Я ощущаю невыносимую боль по всему телу, злость и ненависть, а ещё, безысходность... Униженная,   я продолжаю стоять на коленях.  В деревянных досках торчали плохо приколоченные гвозди.  Они впиваются мне в ноги.  Мерзкие Фолли и Стиви сильно стягивают мне руки толстой,  грубой верёвкой.  А главарь Крек Доулсон вальяжно поднимается на сцену.  Его свита подаёт ему микрофон и тот начинает свою речь на весь зал.

- Дамы и господа!  Сегодня,  в этот прекрасный,  летний вечер впервые к нам присоединилась наша милая крыска.  И мы хотим принять её по всем традициям нашего дружного коллектива.

    Люди в зале начинают громко свистеть.  А король стоит с высокомерной и очень довольной рожей и ждёт от них поклонения и истинного восхищения.   Как же вы противны мне.  Все вы,  включая трусливого волка,  который стоит в первом ряду и безразлично смотрит на все происходящее

    Королева Кетрин Лилинз,  уверенно выхаживая по залу,  подходит к Джастину и довольная кладёт руку ему на плечо.  С торжествующей улыбкой она что-то шепчет ему на ухо и  косится на меня.  Он же никак не отреагировал на её присутствие.  Словно её вообще здесь не было.  Она вновь наклоняется к нему и вновь что - то шепчет ему на ухо,  будто хочет его соблазнить.  Меня начинает трясти от злости.  Тем временем Джастин кладёт свою руку на талию Кетрин и прижимает к себе . Всего на мгновение мне показалось,  что на его лице была самодовольная ухмылка.  От переполняющего меня гнева,  я начинаю кричать,  не стесняясь в своих выражениях.

- Вы просто твари!!  Выродки!  Ублюдки!!!

- Ах,  я ведь пытаюсь быть вежливым! - Переведя на меня взгляд,  Доулсон произносит это так,  словно он святой и великодушный король. - Заткните ей кто-нибудь рот! - с нотками презрения добивает свою фразу подлый и безжалостный недокороль.

    Один из его подручных подходит ко мне,  хватает за шею и пихает в рот грязную половую тряпку.  Я пытаюсь сопротивляться.  Но что я могу... худощавая девочка,  в которой не более сорока килограмм,  и они,  жлобы под два метра.  Трусы!  Банда баскетболистов и самых настоящих отбросов против одной хилой беззащитной девочки. Браво!  Вы достигли своего дна.  Тем временем король продолжал свою поистине королевскую речь.

- На чем я остановился?  Ааах,   даааа... как видите,  героиня нашего сегодняшнего вечера выглядит,  мягко говоря,  не очень.  Тебе бы и самой пора это понять,  милая крыска - наградив меня своим почтением,  великодушно,  с наглой улыбкой,  произносит царь и Бог данного мероприятия.

- И поверь,  мы хотим помочь тебе придать немного ярких красок твоей бледной физиономии. - Последние слова он сказал с таким отвращением и так громко,  акцентируя на этом особое внимание.

- Как думаете,  какой цвет подойдёт нашей крыске? - Обращаясь в зал,  провозглашает он.

Зал взрывается от предложений,  громко выкрикивая варианты: чёрный, розовый, голубой.

Доулсон кривит рожу,  закатывает глаза,  а потом снова возвращается в состояние идеального,  великодушного короля произносит.

- Нет, нет, нет. Это все не то!!!!

    Он подходит ко мне,  хватает меня за волосы и больно тянет их вниз,  словно хочет содрать с меня скальп.  От боли я непроизвольно начинаю выворачиваться и задирать голову вверх.  Изверг Доулсон ещё сильнее тянет меня за волосы,  словно хочет выдрать их с корнем.  Словно ему все ещё мало и он хочет окончательно меня сломать: вывернутый позвоночник,  голые содранные в кровь колени и острая боль от натянутой кожи головы.  Я резко зажмуриваюсь.  А слезы сами катятся по моим впалым щекам. Доулсон наблюдает за моими страданиями.  Ему доставляет огромное наслаждение мучить меня.  Он задирает мою голову ещё сильнее, чтобы моё изможденное лицо можно было как можно лучше рассмотреть.

- Посмотрите на её лицо,  какое оно уродливое!  Уверен,  если покрасить ей губы красным цветом,  будет гораздо лучше. -  Его слова звучат максимально пренебрежительно.

Держа меня за волосы,  он мотает мою голову из стороны в сторону,  как тряпичную куклу, которая ничего не чувствует и которой можно запросто свернуть шею без доли сожаления.  Я бы плюнула ему в рожу,  если бы не вонючая тряпка во рту.  Доулсон словно прочёл мои мысли и,  схватив второй рукой меня за челюсть,  резко вытащил тряпку изо рта.  Я непроизвольно начала кашлять.  А он продолжил говорить на публику.

- Знаете,  мои парни как раз принесли нам ведра с краской. -  Он щёлкает пальцами, зазывая своих дружков на сцену.  Они поднимаются,  таща за собой два ведра с непонятной,  красной жидкостью.  Не уверена, что это краска.  Больше похоже на...
Крек Доулсон перебивает мои мысли.

- А если быть точнее,  то это отборная,  еще тёплая,  свиная кровь. Ммм,  то  что нужно для героини нашего сегодняшнего вечера. - Произносит Крек из своего поганого рта. Толпа ликует.  Она жаждет зрелищ.

    Недолго думая,  Доулсон обмакивает указательный палец в ведро с кровью и медленно подходит ко мне.  Я понимаю,  что мне нужно быть сильной и держаться из последних сил. Я не могу дать себя в обиду всем этим людям.  Пытаясь сдержать слезы,  я сжимаю губы и перестаю дышать.  Тем временем Крек начал проводить своим мерзким,  окровавленным пальцем по моим тонким,  сухим губам.  Делая это грубо,  давящими движениями он выходит за контур губ,  размазывая свиную кровь по моему лицу.  Я ощущаю металлический запах вперемешку с вонью половой тряпки,  которая валяется у моих ног и которая ещё несколько минут назад находилась в моём рту.  Меня начинает тошнить. Пытаясь не дышать и периодически задерживая дыхание,  я брыкаюсь,  чтобы хоть как-то сопротивляться ему.

- Посмотрите,  какая красота.  Тебе идёт,  крыска! - Прекращая свой ритуал,  произносит Доулсон с наглой ухмылкой.  Ему явно это доставило нескончаемое удовольствие.

- Эй,  Джастин,  тебе нравится?  Так тебе уже не противно на неё смотреть?  Или все ещё испытываешь отвращение? - Произносит Крек,  повышая тон,  чтобы стоящий внизу Джастин отчетливо услышал каждое его слово.

    Но чёрный волк стоял так же спокойно,  как и прежде.  Никак не реагируя на то,  что со мной делают.  Он... просто стоял... и смотрел.  А я смотрела на него.  Изможденная и морально убитая,  я стояла на коленях как побитая собака.  Слезы градом выливались из моих опухших,  покрасневших глаз.  Они стекали вниз по моему лицу и где - то в районе губ и подбородка становились бордово-красными от свиной крови,  которая уже начала сохнуть на моем лице.  Я чувствовала,  как утопаю в бездне бесконечной боли, разъедающего меня изнутри унижения и невыносимого одиночества.  Я одна в этом мире. Я не могу себя защитить.  Меня не кому спасти,  потому что единственный человек, который мог это сделать,  сам отдал меня на растерзание. 

    Голова начинает кружиться,  а мысли путаться.  Я хочу понять его... почему он так поступает сейчас со мной?  И в глубине души я все ещё надеюсь,  что он хотя бы раз в жизни выберет меня.  Я изо всех сил пытаюсь поймать его взгляд.

« Посмотри же на меня! И скажи, что тебе действительно, все равно. »

    Никогда в жизни мне не было так больно и одиноко.  Даже пшеничное поле мне кажется сущей мелочью,  по сравнению с тем,  что происходит сейчас.  Я продолжала ждать...
Крек Доулсон тоже стоял в ожидании ответа чёрного волка.  Но он не проронил ни звука. Он стоял и смотрел своим ледяным взглядом куда-то сквозь меня.  А мерзкая Кетрин стояла и громко смеялась,  обвисая на своём парне.  Местный король не выдерживает затянувшегося молчания и решает продолжить увлекательную игру или точнее сказать издевательство надо мной.

- Дааа, согласен.  Этого мало,  чтобы влюбиться в неё.  Нужно добавить ещё ярких красок. Выливайте парни!!! - Громко выкрикивает король.

    Его дружки подняли два ведра с кровью и направились ко мне,  противно гогоча.  Толпа ликует!  Выкрикивая оскорбления,  они продолжают закидывать меня бутылками из - под пива и харкать в лицо.  Я,  уже даже не пытаясь уворачиваться,  покорно жду своего часа.  У меня больше нет сил сопротивляться.  Когда они подняли над моей головой ведра с кровью,  мне стало страшно.  Я в последний раз посмотрела в глаза человеку, которого буквально умоляла спасти меня.

 «Взгляни на меня Джастин!  Посмотри,  что они сделали со мной!  Сделай хоть что-нибудь. Ты мне нужен.  Я ведь верила тебе и все эти годы ждала.  Не предавай меня снова!  Не отдавай меня им!  Умоляю... спаси...  Мне страшно!  Я жалкая и беспомощная.  Нет ни одного человека в этом мире,  которому бы я была нужна.  Даже ты просто делал вид. Просто играл со мной.  А я искренне тебя любила...»

    Внутри меня все клокотало.  Я буквально орала от нескончаемой пытки.  Все моё тело словно было изрезано ножами.  Это была агония.  Облеванная,  в слезах,  в соплях и свиной крови я в последний раз взглянула ему в глаза.  Он стоял и даже не шевелился, спрятав руки в карманы.  Под чёрными бровями и длинными прядями волос сложно было разглядеть его глаза.  Взгляд исподлобья, пустой и холодный, бесчувственный и страшный,  как сама смерть.
« Нет. Он никогда меня не любил...» - вдруг окончательно осознала я.

Обессиленная и раздавленная я закрываю глаза.  Хочу просто исчезнуть. Хочу,  чтобы все прекратилось.  Я больше не желаю чувствовать эту боль!  Я больше не хочу жить!  Мне противно все в этом мире! Мне противна даже я сама...

    Глаза закрыты,  но я отчётливо слышу скандирующую толпу,  призывающую,  наконец,  совершить надо мной акт экзекуции.  Через несколько секунд король подаёт сигнал своим приспешникам,  и они выливают на меня два ведра свиной крови.  Зажмурив глаза от страха,  я сжалась в комок,  перестав дышать.  В одно мгновение сильный поток зловонной жидкости обрушился на меня.  Вязкая,  тёплая субстанция покрыла все мое тело,  лицо и волосы.  Я моментально ощутила тошнотворный запах с резким душком. Полностью забив мне нос,  он сразу же вызвал острую тошноту.  Скорчившись на полу в луже багровой,  свиной крови,  я попыталась приподняться,  цепляясь липкими,  скользкими руками за торчащие гвозди в деревянном полу.  Моё сердце бешено колотилось,  а тело лихорадочно трясло.  Мокрая одежда,  насквозь пропитавшаяся густой,  вязкой кровью,  прилипала к костлявому телу.  Всегда белые,  пушистые волосы резко стали сырыми,  багрово-красными сосульками,  по которым сочились кровавые капли.  Они стекали вниз по моим рукам и ногам.  От соприкосновения с солёной жидкостью мои,  не проходившие и вечно нарывающие гнойные раны,  тут же стали невыносимо щипать.

    Я начала протяжно и хрипло стонать.  Глаза были сильно залиты вязкой кровью.  Губы крепко сжаты,  не давая жидкости с привкусом металла попасть мне в рот.  Стоя на коленях в луже крови,  я мычала и тряслась,  охваченная ужасом происходящего. Переполненный осиротевшими ублюдками зал,  взрывался мерзким,  громким хохотом. Тысячи голосов выкрикивали бесчисленные,  унизительные оскорбления. 

«Крыса, мерзкая крыса!  Грязная сука!  Подстилка!  Гадкая дрянь!»

    Голова разрывалась от оглушающего,  адского шума.  Стало звенеть в ушах.  И когда я уже почти ничего не слышала,  лишь ощущая каждой клеточкой своего тела свербящую внутри меня злость,  я в самый последний раз посмотрела в глаза человеку,  которого любила.  И когда шум и звон поглотила давящая тишина, я попыталась отыскать в его взгляде хоть что-то.  Но там не было ничего...

«Единственной причиной,  по которой я все это время держалась,  был ты. И единственной причиной,  по которой я больше не хочу этого делать тоже ты.  Гори в аду Джастин! Я больше тебя не жду!!!»

    Прекратив терпеть и сопротивляться с самой собой,  я начала утробно,  по - звериному рычать,  заполняя себя гневом и яростью.  И когда мощность достигла своего пика,  я издала истошный,  пронзительный,  оглушающий крик,  выплевывая из себя,  кажется,  все свои внутренности.  Желая освободиться от всепоглощающей боли и неутолимой, беспощадной ненависти,  переполненная не человеческой яростью ко всему живому,  я разрываю верёвку,  крепко завязанную на моих руках.  Глаза,  налитые кровью, расширяются и становятся бешеными.  Демонический рев в вперемешку со всеразрушающей,  мощной волной лютой злобы и необузданной,  смертоносной силы вырывается из меня потоком концентрированной энергии,  который сносит все на своём пути.  Резкой ударной волной разбиваются стекла по всему периметру зала,  разлетаясь на мелкие,  острые осколки.  Удержавшиеся на ногах люди,  срываются с места и с воплями разбегаются в разные стороны,  как жалкие,  испуганные тараканы.  Стоявшие рядом со мной Стиви и Фолли,  побросав свои гремящие,  кровавые ведра,  отчаянно уносят ноги с выпученными глазами.  Обескураженный,  испуганный король топчется на месте и пробегает глазами по залу в поисках укрытия.  Я поднимаюсь на ноги,  глубоко вдыхая аромат мести и сосущего где- то внутри меня необузданного желания крови.

    Посмотрев исподлобья на человека,  стоявшего передо мной,  я ощутила нечто похожее на самосожжение: в глазах щипало,  заставляя их сильно слезиться,  все тело горело,  в трахеях мучительно жгло,  а лёгкие заполнялись огнём,  с треском лопаясь и превращаясь в рваные,  обуглившиеся лохмотья.  Я горю заживо и хочу сжечь здесь все до тла!  Включая его!  Моего лучшего друга,  над головой которого пролетает чёрный,  горящий в ярко красном пламени,  мотылек.  Срываясь с места я,  нечеловечески быстро,  как демон,  оказываюсь рядом с чёрным волком.  Растерянный и перепуганный он стоит передо мной и с ужасом смотрит в мои глаза.

    Его подружка Кетрин,  крепко вцепившись в него руками,  стоит с трясущимися поджилками на двенадцати сантиметровых шпильках.  Я,  заглядывая внутрь него,  хватаю его за горло,  преисполненная жаждой мести.  Королева Кетрин жалко всхлипывает и ещё сильнее впивается в руку чёрного волка.  Он же,  испуганный до чёртиков,  с огромными, непонимающими и молящими глазами,  запинаясь,  мямлит.

- Э...ээ...элия?  Ты что делаешь?  Чт...что с тобой?  Кто ты?

Я,  издавая что-то уже не очень похожее на человеческие звуки,  хрипло и жутко произношу.

- Твоя смерть! Любуйся же мной!  Я - последнее,  что ты увидишь в этой гребаной жизни! Ублюдок!!!

    Глаза чёрного волка становятся по - истине чёрными,  а я резким движением руки, вырываю его прогнившее сердце из груди.  Он замертво падает на пол,  а его подружка с воплями,  на двенадцати сантиметровых каблуках,  ковыляя,  уносится прочь от меня. Недолго думая,  я силой мысли поднимаю с пола огромный и острый кусок стекла и направляю его ей прямо в сердце.  Он с треском разрезает её кожу и вонзается прямо в грудь.  Издав предсмертный всхлип,  она как забитая на охоте лань,  падает в лужу крови.

 Я,  ощущая глубочайшее удовлетворение,  разворачиваюсь и поднимаю в воздух стулья. Отрывая от них куски,  я направляю их в бегающих по залу испуганных сирот.  Как острые колья они врезаются в их тела. Завидя в толпе короля,  который запинаясь и падая,  искал выход из этого ада,  я молниеносно направляю ему в спину ножку от стула.  Тупая и быстро летящая толстая палка пробивает его насквозь где - то в районе живота,  оставляя в нем огромную дыру.  Он,  пытаясь зажать руками вытекающую из него кровь,  нервно смотрит по сторонам в поисках меня.  Я стою сзади и наблюдаю,  как он корчится от боли. Желая сделать ему ещё больнее,  а себе приятнее,  я подхожу к нему через груду окровавленных,  мёртвых тел и с ухмылкой заглядываю ему в глазах.  Он,  еле перебирая губами,  что-то пытается мне сказать.  Мои бешеные,  горящие огнём глаза переполняются сине-красным пламенем  и я буквально сжигаю его дотла.

    Не желая прекращать расправу над всеми этими тварями,  я силой мысли закрываю входную дверь зала на ключ.  Никто не выберется отсюда живым!  Каждый получит по заслугам!  Вырывая из деревянного пола длинные,  ржавые гвозди,  я направляю их все в тела этих мерзких людей.  От предсмертных стонов и льющейся алой крови мне становится хорошо.  Я вдыхаю полную грудь воздуха,  наступая на головы убитых мной сирот.

    Зал разрывало криками и воплями мерзких ублюдков,  которых я беспощадно убивала, переламывая им кости.  Вырывая внутренние органы,  бросая их на деревянный,  залитый кровью пол.  Я не прекращу,  пока от них не останется лишь горстка изуродованных трупов.  Убивать! -  это все,  о чем я могла сейчас думать.

Когда половина зала была уже мертва,  а кровавая девочка с яростью в глазах буквально ходила по трупам,  продолжая убивать все живое,  что попадалось ей на пути,  среди бегающих не унимающихся сирот медленно вышагивал высокий человек в чёрных ботинках.  В зале стояла паника и жуткие крики,  которые его нервировали.  И он,  подняв руку,   громко щёлкнул пальцами.  После чего все люди в зале замерли,  словно каменные статуи.  А время остановилось.  Даже кровь,  стекающая по стенам,  застыла,  превратившись в густые,  смолянистые кровоподтеки.

Всё стихло в одно мгновение.  Разъяренная девочка,  стоявшая в эпицентре жуткой картины,  затруднено и хрипло дышала.

    Я чувствовала себя на грани.  Тело ломало изнутри,  шум в ушах не давал мне ясно мыслить.  А невыносимая,  колющая резь в глазах убивала моё зрение.  Словно белой пеленою было окутано пространство.  В нескольких метрах от себя я увидела человека. Лишь сильно сощурясь,  я смогла разглядеть цвет его куртки.  Она была синяя... СИНЯЯ КОЖАНАЯ КУРТКА!  Я попыталась сделать хоть что - то,  но сил больше не было.  Едва пошевелив губами,  я не смогла издать даже звука.  Изможденная я стояла на полусогнутых,  ватных ногах и ждала своей смерти.  Парень в синей куртке медленно ко мне приближался.  Чем ближе он становился,  тем отчетливее я видела его лицо.  В ужасе осознав,  что оно было совсем нечеловеческое,  я попыталась преградить ему путь и убить его первой,  чем он доберётся до меня.  Но единственное,  что я смогла сделать,  это пошевелить пальцами на левой руке.  Посмотрев сквозь пелену дыма и крови в его глаза,  я увидела там синий,  сверкающий свет,  который тут же ослепил мне глаза,  и я с грохотом упала на залитый человеческой кровью пол.  Прямо рядом с чёрным волком,  который уже как десять минут был мёртв и лежал с абсолютно пустым и таким же безжизненным взглядом.  Мои глаза медленно закрылись,  и я погрузилась в бесконечную звенящую темноту.

В зале было тихо,  и лишь стук мужских огромных,  черных ботинок заполнял это место смерти и бесчисленных убийств.  Сущность с небесными,  искрящимися глазами,  и с синими,  свисающими до плеч,  волосами,  в мантии из под которой торчали острые,  вросшие в кожу кристаллы,  проходил мимо изуродованных трупов.  Когда в конечном итоге он подошёл к бездыханному телу окровавленной девочки,  он поднял её с пола как мешок,  грубо закинув на плечо,  и,  щёлкнув пальцами,  исчез в синей энергетической пыли и света.  Оставив после себя лишь сияющий,  синий дым.  Рядом с телом убитого Джастина Грина валялся также кусок синей окровавленной мантии...