Глава 1. Родительская ласка
— Маленькие пакостники... как достали уже! — возмутилась я, вешая полотенце на место.
— Софи, они твои брат и сестра. Не нужно о них так отзываться. — Откуда-то появился папа, с журналом в руке. В другой он держал кружку крепко заваренного кофе.
— Тогда поговори с ними, ведут себя как дикари.
— Поговорю. Как дела в лицее?
— Нормально... — проговорила я, вспоминая о последних событиях в коллеже.
Я училась на юриста. И изначально эта идея мне очень нравилась. Мне сильно хотелось продолжить дело отца, стать достойным адвокатом и работать в его фирме... или этого хотела не я?
Ближе к концу обучения я осознала, что мне вовсе не нравится быть адвокатом. Ну душа не лежит и всё...
Сказав об этом отцу в день Пятидесятницы, когда мы сидели всей семьёй за праздничным столом, папа отреагировал смехом на мои высказывания, сказав, что моя мечта стать певицей сущий бред. Что такие девки - обычные подстилки, пробивающиеся в шоу-бизнес далеко не талантами пения или же актёрским мастерством.
Признаться честно, меня расстроила его реакция. Мне хотелось поддержки в этот момент, безумно хотелось, чтобы именно папа был рядом, ведь он всегда был со мной и наставлял меня на, как мне тогда казалось, правильный путь. Но ближе в совершеннолетию, я поняла, что он делает это далеко не ради меня.
— Нормально... это всё? — уточнил отец, не поднимая на меня взгляда. Словно он говорил со мной не по собственной воли, а по принуждению.
— Защищаю диплом, сдаю последние экзамены. — Сухо ответила я, отвернувшись от отца. Я не любила разговаривать на эту тему. Да я вообще не любила с ним разговаривать с тех пор, как выросла.
— Это прекрасно. У тебя скоро день рождения, я подумал, что будет неплохо устроить... как вы там молодёжь говорите? Тусовку? — поинтересовался отец, наконец взглянув на меня. Как же я не любила вот эти его попытки молодиться.
— Пап, я не хочу вечеринку. Ты прекрасно знаешь, что все эти толпы гостей – не моё. — Сказала я, незаметно сглотнув от напряжения, которое возрастало между нами всё интенсивнее.
— Я пригласил важных людей, их детей. У месье Роберто есть сын твоих лет, было бы чудесно, если бы вы познакомились.
— Но...
— Никаких «но». — Строго и холодно перебил он, а я почти спряталась под стол, поражённая его стальным взглядом. — Я решил, что так будет лучше. На этом разговор окончен.
Я кивнула головой, едва сдерживая слёзы. Он никогда не слушал меня. Не слышал меня. Я хотела сбежать, испариться, сделать так, чтобы не видеть его больше. Как же я мечтаю поступить в другой город, страну, куда угодно, лишь бы подальше от него и его молодой пассии. И от этих мерзких, разбалованных спиногрызов.
— Стой, — спокойно сказал папа, слабо коснувшись моего запястья, — что бы ты хотела получить на свой день рождения?
Огрел меня своим вопросом, всё ещё удерживая за руку.
— Ничего, папочка, — приторно выдала я, по возможности пытаясь не смотреть ему в глаза.
— Софи. Я знаю, у нас с тобой напряжённые отношения. Но ты всё также моя дочь, даже после моего третьего брака и рождения двойняшек. — Начал он, а я замерла. Папа никогда не поднимал этот разговор.
Он видел, как мне было плохо после того, как умерла мама. Она была для меня всем - моим миром, моей вселенной. Если бы мама осталась жива, она была бы тем человеком, кто поддержал бы меня в моём таланте петь, я уверена. После её смерти, я долго не разговаривала. Отец водил меня по психологам, но те больше калечили меня, чем лечили. Затем он женился и его вторая жена оказалось ужасной стервой, которая при нём вела со мной себя тошнотно мило и пыталась заботиться, а без его внимания, унижала меня и мечтала избавиться. Даже уговаривала папу отправить меня в коллéж в Марселе, только бы убрать меня из поля своего зрения.
Отец почти согласился, но позже узнал, что та изменяет ему с каким-то молодым шеф-поваром и он быстренько с ней развёлся.
После недолгих поисков нашёл ещё более молодую особу, которая старше меня всего на лет восемь. Она благополучно и очень скоровременно родила двойняшек, и уже живёт с нами на протяжении пяти лет. Меня она не трогала, что очень меня радовало, а няни заменяли двойняшкам мать, пока та скиталась по курортам, периодически созваниваясь с моим отцом.
Мне казалось, что этот человек и вовсе не способен чувствовать. Он так просто отказывался от любви, никогда не испытывал чувства грусти, сожаления или страсти, ревности. Все видели его холодным, расчётливым и жестоким человеком. Собственно, я тоже.
Я не помню, чтобы после смерти матери он долго горевал. Да, он не искал ей замену, но и вскоре, спустя два года, всё же женился. Отец отстранился от меня после смерти мамы ещё больше. Единственное, что я получала от него - это деньги. От которых меня теперь только тошнит.
— Ты слышишь? — вывел меня из размышлений папа, заглянув в мои ярко-голубые глаза своими адски-чёрными.
Я кивнула, не в способности ответить ему.
— Ты знаешь, что мне не свойственно показывать свои эмоции и я больше склонен к холодным действиям, даже по отношению к моим детям. — Он замолчал и глубоко вздохнул, как будто анализируя каждые последующие слова. — Но ты мне дорога, Софи. И я хочу, чтобы у тебя было хорошее будущее. — Он крепче сжал мою ладонь и притянул меня к себе, стесняя в отцовских объятиях.
Я опешила, он не обнимал меня с тех пор, как мне исполнилось шесть и сейчас, когда папа прижимал меня к себе, я не знала, как реагировать. Я не сдержала порыв и пустила слезу, молясь о том, что папа этого не заметит, ведь он не терпел слёз и слабости.
Онотпустил меня и, не сказав ни слова больше, покинул комнату