Врата едьмы

Ноги Могвида пронзала боль, легкие сводило от холода и недостатка кислорода. Он уставился вперед, на тонкую горную тропу. Она извивалась, поднимаясь все выше и выше. За последние шесть дней с момента ухода из Зловещего Леса отряд непрерывно карабкался вверх. Были небольшие передышки, когда тропа приводила их в узкие долины. И так, лье за лье, отряд взбирался на гранитные вершины гор северной оконечности Аласии.

Но, по меньшей мере, они оставили Ужас далеко позади себе в его искореженном доме. Здесь высились сосны и секвойи с прямыми, как стрелы, стволами, с припорошенной снегом кроной.

Когда они выбрались из леса, все представляло собой радостное зрелище; но в тот же день им встретилась первая горная деревушка. Она была выжжена дотла. Опаленные дымоходы среди покореженных выгоревших балок и уложенные в стопку головы на центральной площади городка — определенно работа мародерствующих дварфов. Надежда на пополнение запасов улетучилась, как только они прошли сквозь разграбленный городок. Единственной ценностью, найденной в ближайшем лесу, стала тощая, костлявая лошадь.

После обнаружения разрушенной деревушки Крал заставил отряд сойти с широкой Ледяной Тропы, признанной небезопасной.

— После разрушения Стены, — сказал Крал, — боюсь, дварфы подчистили все деревушки вдоль дороги, укрепляя подход к Цитадели. Везде расставлены наблюдательные и караульные посты. Мы проберемся незаметно по небольшим, более пологим тропам.

Отряд сошел с удобных, широких дорог на извилистые, покрытые скалистыми уступами тропы. Во главе Нилан ехала верхом на лошади, удобно устроившись на ней вместе с ребенком. Только ее мог выдержать пони. Могвид хмуро смотрел на нимфаи. Он тоже весил мало. Кроме того, от заколотого и вывяленного на солнце пони было бы больше пользы. Учитывая разграбленные деревушки, их припасы стремительно сокращались.

Наконец, когда солнце зашло за гребень покрытой снегом горы, Мишель подняла руку, сообщая о конце дневного перехода.

— Мы разложим лагерь у ручья, — крикнула она, указывая на развилку реки.

— Слава Всемогущей Матери, — пробормотал Могвид. Его бедра и икры сводило судорогой. Пошатываясь, он сошел с оленьей тропы и последовал за остальными к плоской отмели.

Лагерь разложили быстро. После долгих дорожных странствий все обязанности были расписаны. Крал выкопал яму для костра и смел истлевшие сосновые иглы по всей окружности будущего ночного очага. Вокруг расстелили спальники. Мерик и Тайрус собирали щепки и поленья, пока Нилан набирала воду. Могвид порылся в сумках с кухонной утварью и сокращающейся провизией. Он нашел кусок твердого сыра и затолкал его в рот, затем выловил пару ломтей баранины.

Мишель подошла к Могвиду. Ему пришлось быстро проглотить украденный кусок, но взгляд женщины был устремлен не на него, а к лесу.

— Ты видел брата?

Могвид нахмурился.

— Нет, с прошлой ночи не видел.

— Фердайл, должно быть, охотится далеко от нашей тропы. Но хотелось бы быть уверенной, что он в безопасности.

Могвид выпрямился с миской в руке.

— В лесу он в большей безопасности, чем с нами. Там он просто одно из лесных существ.

— Меня беспокоят не опасности, поджидающие его в лесу. — Мишель взглянула на него. — А его собственные склонности. Волк внутри него постепенно захватывает над ним власть.

— У нас еще впереди целая луна, прежде чем мы переродимся.

Мишель вытянула шею к сумеречным небесам. Над ними висела полная луна.

— Надеюсь, ты прав, — тихо проговорила она, отходя.

Холод пронзил Могвида, когда он пробирался сквозь лес. Где Фердайл? Его брат прежде никогда не исчезал дольше, чем на целый день. И прошлой ночью перед уходом на охоту Фердайл послал ему смутные образы. В них не было смысла. Даже блеск его глаз потускнел. Мишель права. Волк почти захватил его.

Могвид же носил человеческое обличье и был менее подвержен влечениям. Как известно, чем необузданнее зверь, тем быстрее обращение в него. Но Могвид не мог отрицать, что чувствует себя в сегодняшнем теле все более комфортно. Он помнил, как поначалу его раздражали бледные, тонкие конечности, как натирали ботинки. Но теперь, по прошествии времени, Могвид легко носил свое тело. На самом деле, он стал относиться к нему как к собственности, а жгучее стремление сменить обличье медленно угасало. И даже горя желанием обрести более сильные ноги или ростки теплого меха, он хотел вернуться в то же самое тело.

Могвид задрожал. Сколько бы он ни игнорировал эти перемены, сердцем он точно знал, что они значили. Он также был близок к полному перерождению. Человек, вросший в него, стал угрожать его истинной сущности. Даже Мишель понимала Фердайла лучше, чем он. Не только послания Фердайла стали путанее, исчезала сама способность Могвида понимать их.

Могвид посмотрел на луну, круглую и блестящую на фоне темного неба. Еще одна луна... Потом все будет потеряно.

— Хватит глазеть на звезды, — проворчал Крал. — Тащи сюда кухонную утварь.

Могвид обернулся и увидел, что горцу уже удалось разжечь небольшое пламя. С кружками и мисками наперевес Могвид двинулся к Кралу. Великан подкладывал в огонь палки, с черных завитков его бороды капал подтаявший лед.

— Где этот эльф с настоящими дровами? — спросил Крал. — Я не могу поддерживать огонь без чего-то более существенного, что утолит его голод. — В глазах горца отражались тлеющие искры.

Могвид поставил миски с кружками и отошел, не поворачиваясь спиной. Всю свою жизнь он прожил в глубоком лесу и, даже будучи в двух шагах от перерождения, не растерял лесные инстинкты. Он чувствовал в великане что-то дикое и необузданное. Как и у Фердайла, звериная натура с каждым днем становилась в нем все сильнее и заметнее. Могвид объяснял это тем, что они приближались к Тор Амону, древней родине горного народа; возможно, это заставило старую озлобленность Крала вспыхнуть с новой силой. Но, находясь близко от горца, Могвид не был уверен в своем толковании.

— Я пойду поищу Мерика и Тайруса. Помогу им собрать больше дров.

— Готов поспорить, каждый принесет по охапке, — зарычал Крал, подняв глаза к небу. — Сегодня пойдет снег, и холод усилится.

Могвид кивнул и поплелся прочь. У него не было намерения искать остальных. Это была не его обязанность. Кроме того, лес потемнел, а в глубокой мгле он не видел возможности искать кого-либо. Вместо этого, покинув поле зрения Крала, Могвид скользнул к реке. Он слышал голоса Милан и Мишель. Двигаясь на цыпочках, он подкрался достаточно близко, чтобы подслушать их.

— Как дела у маленького Родрико? — спросила Мишель, имея в виду мальчика. Нилан назвала ребенка в честь погибшего старого лесника. Мишель зачерпнула ковшом воду в ручье.

Нилан приняла у нее ковш со смущенной улыбкой.

— Ребенок чувствует себя прекрасно и вытягивает силу из моего дерева. — Свободной рукой Нилан потянула вверх лямку, на которой крепился младенец, затем тронула свою грудь. — И не только он. Мои груди начали набухать. Они будут готовы к кормлению, когда он отбросит семя.

— И сколько еще осталось? — спросила Мишель, зачерпывая второй ковш воды.

— Трудно сказать. Не дольше, чем пара лун.

— Так быстро?

Нилан кивнула. Обе женщины двинулись в сторону притаившегося Могвида. Он протиснулся за уступ, затем последовал за ними в лагерь.

Из своей выгодной позиции под ветвями секвойи Могвид следил за всем лагерем. Мерик и Тайрус вернулись с охапкой дров. Крал подбросил дрова в огонь. Нилан поставила ковш с водой около него, затем присела на камень, укачивая ребенка.

Мишель отошла от огня, чтобы принести воду пасущемуся пони. Тот проигнорировал ее, продолжая копаться в скудных травяных зарослях. Мишель вытерла руки и всмотрелась в полную луну. Из своего укрытия Могвид видел ее тяжелый взгляд, брошенный на лагерь, и незаметный уход.

Губы Могвида растянулись. Он знал, что та задумала. Он медленно обогнул поляну, не выпуская Мишель из поля зрения. По необходимости Могвид мог красться по лесу так же тихо, как и его брат.

Мишель вернулась к ручью и бросила плащ на плоскую гранитную плиту. Затем она сняла ремни, на которых крепились мечи, и расстегнула пуговицы на кожаных одеяниях. Вскоре она осталась лишь в нижнем белье; затем, несмотря на холод, избавилась и от него, бросив в ту же кучу одежды. Оставшись обнаженной, женщина села на плащ, скрестив ноги.

Могвид заерзал при виде нее. Он чувствовал возбуждение в бедрах, ускоренное биение сердца, и облизывал свои пересохшие губы. Его взгляд бродил по ее плавным очертаниям, длинным, мускулистым ногам. Он пригнулся, чтобы лучше видеть.

Когда Мишель села, стало ясно, что она не совсем нага. Вокруг ее предплечья свернулась радужная змейка пакагола.

Мишель снова посмотрела на луну, надолго задержав на ней взгляд.

Как и предполагал Могвид, для нее наступило время обновить себя с помощью змеиного яда. Она осторожно поддразнила пакаголу и пересадила ее на руку. Змейка извивалась от возбуждения. Она тоже чувствовала, что наступил подходящий момент.

Могвид сглотнул в предвкушении, пристально следя за происходящим.

Мишель подняла змею и поднесла ее к горлу, закидывая голову и обнажая нежную плоть на изгибе. Пакагола извивалась в ее пальцах, показывая крошечный язычок. Она подалась назад для нападения, приоткрыв пасть и обнажив длинные клыки.

Могвид не видел, как пакагола набросилась. На мгновение она замерла, накапливая яд, затем ее челюсти вцепились в горло Мишель. Могвид видел, как змея содрогалась, накачивая женщину ядом.

Медленно Мишель завалилась назад, слабо раскинув руки. В месте укуса ее плоть растаяла, яд распространялся по телу. Самыми первыми бесформенные очертания приняли плечи и шея, обратившись в янтарный расплывающийся сгусток. Затем, по мере распространения яда, все тело подверглось трансформации. Обнаженная форма таяла, словно восковая кукла, слишком близко поднесенная к огню.

Кулаки Могвида сжались от разочарования и вожделения. Перед ним был истинный облик силуры. Как бы он хотел растаять и соединиться с Мишель. Мужчина в нем отреагировал на обнаженное тело; его силурианская половина кричала о страсти. Могвид едва сдерживал себя. На его коже выступил пот. Кровь пульсировала, сердце бешено колотилось в груди. Но он не один разделял этот момент.

Пакагола, забравшись на вершину янтарной желейной массы Мишель, погрузилась в нее. Через полупрозрачную субстанцию Могвид видел, как змея плавала и извивалась внутри. Плоть Мишель, казалось, колебалась в ответ. По пути прохождения пакаголы янтарный оттенок делался ярче. Скоро все ее тело засияло.

Когда дело было закончено, змейка вновь всплыла на поверхность, словно ныряльщик, вышедший из глубин. Колебания и завихрения медленно стихли, из хаоса вновь стала возникать форма. В мгновение ока появились конечности, плавные очертания тела.

Мишель переродилась. Ее губы приоткрылись, впуская первый вдох. Тяжело дыша, она осталась лежать на плаще с закрытыми глазами, пока трансформация полностью не завершилась. Пакагола вновь обвила ее предплечье.

Могвид дрожал, наблюдая за ней. Вдруг что-то холодное коснулось его пылающей щеки. Могвид вскрикнул и отпрянул, подняв для защиты руку.

Мимо него промелькнула большая темная фигура. Вздрогнув, он узнал брата. Фердайл сел на задние лапы, свесив язык, показывая свое волчье удивление.

Могвид выпрямился и трясущейся рукой ударил его.

— Кто там? — раздался резкий голос. Это была Мишель.

Могвид на мгновение съежился, затем поднялся на ноги.

— Это... это просто я! Я нашел Фердайла. — Он двинулся вперед, будто только что подошел. — Я думал, тебе захочется это узнать.

Приподняв ветку, он обнаружил, что Мишель уже облачилась в нижнее белье. Она утомленно кивнула ему, затем повернулась к груде одежды.

— Приятно тебя снова видеть, Фердайл.

Древесный волк признательно зарычал, затем прошел к потоку и с жадностью напился.

Мишель и Могвид обменялись взглядами. Оба заметили у Фердайла отсутствие мысленного приветствия. Он даже не пытайся общаться по-силуриански.

Фердайл с мокрой мордой подбежал к кусту и поднял лапу. От горячего потока в вечернюю прохладу поднялся пар.

Мишель вновь взглянула на Могвида, приподняв бровь.

Могвид изумленно наблюдал за действиями брата. Справив нужду, Фердайл поднял голову, принюхиваясь к запахам, затем припустил к лагерю, привлеченный ароматом мясной похлебки.

Мишель натянула леггинсы.

— Фердайл близок к обращению. Ты уверен, что у вас еще в запасе целая луна, прежде чем изменения станут необратимыми?

Могвид вспомнил свою реакцию на обнаженное тело Мишель. Он отчаянно хотел овладеть ею как человек. Сейчас он радовался, что плащ скрывал его желание.

— Я... я не знаю никого с таким заклятием, кроме нас.

Мишель тронула его за плечо, Могвиду пришлось подавить свое вожделение.

— Если есть способ снять заклятие, мы найдем его.

Могвид кивнул и отошел в сторону. Он наблюдал за змейкой, пока Мишель нагибалась за безрукавкой. Глаза его сузились, когда сквозь вожделение вспыхнул внезапный гнев отчаяния. Несправедливо, что через змею Мишель получила назад свой дар к перевоплощению. Она добровольно приняла человеческий облик, но оставляла за собой возможность выбора.

Змея, казалось, почувствовала его взгляд и приподняла крошечную головку. Их взгляды встретились. В него метнулся язычок, прощупывая воздух между ними.

Веки Могвида опустились при воспоминании об изгибах тела Мишель. В тысячный раз он задался вопросом, не скрывается ли решение его собственной проблемы прямо перед ним. Старая знахарка, Мама Фреда, утверждала, что змея была связана с Мишель с момента ее воскрешения, змеиная магия принадлежит исключительно ее духу. А вдруг эту связь можно разорвать? Образовать новую связь?

Мишель выпрямилась и натянула куртку.

— Пора идти назад в лагерь.

Могвид кивнул. Он дождался, пока она быстро оденется, затем последовал за ней, глядя ей в спину.

Пока он продвигался, новое желание охватило его: не мужская похоть, а что-то более темное. Вдруг связь можно разорвать?

* * *

Устроившись в кроне массивного красного дерева секвойи, Мерик подсчитывал количество проходящих внизу дварфов. Десять. Это уже второй патруль, на который натыкался отряд, все ближе продвигаясь к Тор Амону. Так же, как и первый, этот караул не думал об осторожности. Гортанный смех и громкие голоса разносились по всему горному перевалу. С некоторых пор дварфы стали небрежными. А почему бы, собственно, им не забыть про осторожность? Между Ужасом Зловещего Леса и их окопавшимися в замке Мрил войсками чего можно было опасаться? Кто мог угрожать им?

Мерик поднял руку и вытянул губы в трубочку, испуская пронзительный крик ледяного орла. В ответ Фердайл завыл из-за куста остролиста и метнулся на замыкающего отряд дварфа. Он прокусил бедро воина, после чего исчез, мелькнув темной шкурой. Раненый дварф взвыл и обрушился лицом на землю. Его окружили товарищи.

Тогда Мерик спрыгнул с дерева, превратив свой прыжок с помощью магии ветра в плавное пикирование. В его руках натянулись арбалеты, со звоном выпуская стрелы. Одна вонзилась в глаз дварфу; другая прошла через горло его товарища. Мерик мягко приземлился на кучу сосновых иголок, отбрасывая лук и вынимая тонкий меч. Он вонзил лезвие в ближайшего дварфа, двигаясь быстрее, чем мог уловить чей-либо взгляд.

Позади отряда внезапно появились Крал и Тайрус — один темный, как мрачный лес, другой яркий, как утреннее солнце.

Мужчины метнулись к незащищенному отряду, орудуя мечом и топором. Когда они набросились, со стороны тропы выступила Мишель, атакуя патруль сбоку двойными мечами.

Захваченные врасплох, большинство дварфов пали, не успев обнажить оружие. Бой был быстр и жесток. Крал рассекал своим страшным топором тела, кровь хлестала вокруг него, когда он пробирался сквозь патруль. Мишель и Тайрус кружили позади него, довершая то, что не успел закончить горец.

Мерик заметил убегающего с поля боя дварфа. Он был легче своих товарищей, а ноги — гораздо длиннее. Гонец, самый юный. Охваченный ужасом, он устремился вверх по тропе, надеясь поднять тревогу, надеясь выжить. Мерик опустил клинок и покачал головой.

Дварф скользнул на оленью тропу, и его ноги запутались в корнях. Он упал, быстро поднимаясь на ноги. Но было уже слишком поздно. Из-за куста тихо подкрался Фердайл и разорвал юному дварфу горло.

Мерик отвернулся, пока волк продолжал разделывать добычу.

Вокруг него, на лесной троне, лежал разорванный патруль, холодный утренний воздух наполнялся паром от горячей крови. Один дварф попытался медленно отползти, постанывая, его правая рука была отрублена по локоть. Тайрус остановился позади него и ударом меча отсек ему голову. При этом принц замка Мрил оставался совершенно невозмутимым.

Нилан с ребенком на руках выступила из-за куста боярышника. Могвид следовал за ней. Нилан подняла руку, и корни, заставившие дварфского гонца споткнуться, погрузились обратно в глинистую почву. Она испуганными глазами оглядела место бойни. Затем отвернулась.

— Это неправильно, — пробормотала она.

Крал обыскивал мертвые тела, забирая сумки со съестными припасами, проверяя оружие. Он выпрямился. Борода насквозь пропиталась кровью. Мерик содрогнулся. Нилан права: это неправильно. Он вспомнил дварфский отряд, сопровождающий Елену в Гульготу, — невольников, освобожденных от власти Темного Лорда при виде Трайсила. Этот отряд был в равной степени заражен, покорен воле Черного Зверя Гульготы. Неужели правильно убивать их — он взглянул на сияющие глаза Крала, — и при этом испытывать столько удовольствия?

Мерик вздохнул и спрятал оружие. Какой у них выбор? Врата Плотины в Цитадели должны быть разрушены.

Спрятав тела, отряд продолжил путь вверх по тропе. Фердайл, помахивая хвостом, бежал впереди, вынюхивая очередную опасность.

День включал в себя бесконечное карабканье наверх; когда же солнце опустилось за темные западные утесы, отряд, наконец, выбрался на вершину перевала.

Мерик первым добрался до точки обзора. Впереди простиралась огромная долина, такая широкая, что за ней едва просматривались гребни далеких гор. Клочьями висели тяжелые туманы, белые сгустки на фоне черных сосен. Но все это служило лишь рамкой для настоящего чуда высокогорной долины.

Внизу, в долине, лежало гигантское горное озеро, голубое в свете полуденного солнца и прозрачное, как зеркало, — Тор Амон.

Могвид затаил дыхание, как только сделал шаг вперед.

— Матерь Всеблагая...

Мерик разделял его изумление. Над огромным озером Тор Амон высилась массивная гранитная арка. Она нависала над водами — подножие, погруженное в озеро, отполированная ветром поверхность. Но на ее вершине, остроконечной скале, был высечен огромный замок с башенками, балюстрадами, покатыми стенами. В окнах горели факелы.

— Древняя родина горного народа, — сказал Крал дрогнувшим голосом, пристально всматриваясь в высокий замок. — Цитадель Ледяного Трона.

— Она удивительна, — вымолвила Нилан, спускаясь с худосочной лошади.

Арка с замком не просто прорезала небеса, она отражалась в тихих водах озера, создавая иллюзию непрерывного круга. Это было поистине удивительно зрелище, — но не без некоторой жесткости. Внутри арки, под бойницами замка, свисали массивные ледяные сталактиты, образовавшиеся из тающей изморози, веками стекающей с каменных стен и замерзающей на холодном разреженном воздухе. Они тянулись к воде далеко внизу, сверкая в последних лучах заходящего солнца, словно ледяные клыки какого-то горного зверя.

Мерик задрожал, почувствовав темный голод, исходящий от этого места.

Он не единственный испытывал это ощущение. Тайрус сердито смотрел на возвышающийся замок.

— Он там. Я чую его.

— Что? — спросила стоящая рядом с ним Мишель.

— Грифон, — ответил принц. — Врата Плотины. Ты не чувствуешь их? Тошнота, как от гниющей, беспокоящей раны.

Мерик кивнул.

— Я тоже это чувствую. Черный голод, высасывающий жизнь из всего окружающего. Дыра во вселенской материи.

— Я не чувствую ничего, кроме холода, — проговорил Могвид, стуча зубами.

— И я тоже, — поддержала Мишель. — Вы уверены?

Короткий приглушенный вопль заставил их замереть. Все развернулись. Ребенок в руках Нилан закричал, пытаясь выбраться из стягивающей его ткани.

— Ребенок в семени тоже чувствует. Как и я. — Она отошла, пытаясь успокоить младенца.

Мишель вопросительно посмотрела на Крала.

Тот кивнул.

— Зло, еще более страшное, чем дварфы, завладело замком.

Мишель оглядела отряд.

— Лишь обладающие магией стихий чувствуют это.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мерик.

— Могвид и я ничего такого не чувствуем. Того, что чувствуете вы все. — Она прищурилась, вновь приступая к изучению долины.

Мерик обдумал ее слова, затем проговорил:

— Елена упоминала, что Врата Плотины настроены на поиск магии и тех, кто ею обладает. Это дает им возможность затягивать в свою черную сердцевину не только магическую энергию, но и людей, которые достаточно заряжены ей.

— Тех, у кого есть дары стихий.

Мерик кивнул.

— Эррил побывал там. Тайрус, довольно недолго. И, если верить истории, случившейся в Алоа Глен, даже дух Чи был затянут внутрь.

— Тогда вы все рискуете, — проговорила Мишель. — Если мы собираемся уничтожать Врата, то лишь Могвид, Фердайл и я можем без риска приближаться к грифону.

— Но как мы разрушим их? — спросил Мерик, озвучивая вопрос, который беспокоил его с начала похода. — Если они могут просто высосать нашу магию, какие у нас шансы одолеть их?

Крал выступил вперед, его темная фигура высилась во мраке — солнце к этому времени уже закатилось. Он зажал в руке топор.

— Эта болтовня не поможет нам приблизиться. Неважно, что произойдет, я найду способ выбить зло из сердца Цитадели. Ледяной Трон вновь будет принадлежать горному племени.

Мишель вздохнула.

— Крал прав. Отсюда мы ничего не сделаем. У нас нет выбора, кроме как идти вперед.

Решив этот вопрос, отряд спустился по тропе в долину. На одном из холмов Нилан отпустила пони, боясь, что он станет обузой, а не ценным имуществом, и дальше пошла пешком. Мерик помогал ей, положив лютню в защитных мехах себе на плечо.

Через какое-то время Могвид проскользнул вперед, крепко завернувшись в плащ. Он кивнул на долину.

— Кто-нибудь уже придумал, как добраться до замка? Если он охраняется дварфами, и на вершине каменной арки...

— Есть путь внутрь, — ответил Крал.

— Какой путь? — спросила Мишель.

— Тропа, по которой мой народ ушел из замка пять веков назад.

* * *

Ночью опять повалил снег, клубясь и валя с ног отряд, укутавшийся в плащи и молча продвигающийся вдоль скалистого берега. Они скрывались в тени нависающих деревьев.

Крал прокладывал путь, сощурив глаза, дав волю своему звериному чутью. Наступила ночь, воды озера были непроницаемо черны. Крал вглядывался в белый снег, парящий на фоне темной поверхности Тор Амона. Остановившись, он принюхался к влажному ветру. Надвигался шторм — настоящая снежная буря.

— Мы должны ускорить шаг, — прошипел он идущей позади Мишель.

Та поморщилась.

— Важнее соблюдать осторожность.

Крал вгляделся в густой лес, покрывающий долину. По пути к Тор Амону они прошли мимо нескольких дварфских лагерей, но их костры можно было легко заметить и обойти. Сейчас же лес оставался темным и безмолвным.

— Подозреваю, наши цыпочки устроили себе ночлег, — проговорил Крал. — Дварфы не любят холода. Они спрячут сегодня головы под одеяло.

— Все равно стоит проявить осторожность, — возразил Мерик, подслушав их. — Мы же не хотим разворошить муравейник.

— Шторм близится, — зло прорычал Крал. — Горный убийца.

Мерик посмотрел на север через озеро.

— Я тоже его чувствую, но буря может помочь скрыть наше приближение.

Крал покачал головой, позванивая сосульками в замерзшей бороде.

— Может, ты и разбираешься в небе, эльф. Но ты ничего не знаешь о горах. То, что придет сегодня ночью, может заморозить тебя на месте. Мы должны отойти от озера, прежде чем буря разразится.

— Сколько у нас времени?

Крал вытянул голову. Ветры уже начали подвывать.

— Немного.

Мишель кивнула вперед.

— Показывай дорогу. Мы за тобой.

Пока они продолжали путь, Мишель рванула назад, чтобы предупредить остальных. Мерик не отставал от Крала. Оставляя позади себя еще лье, они обнаружили, что снег повалил сильнее, собираясь в тяжелые сугробы по линии берега и на кроне деревьев, быстро накапливаясь.

Мерик подал голос, стряхивая с плаща снег, словно птица, чистящая перья.

— Сколько еще до секретной тропы к горной цитадели?

— Мы рядом с ней, — проворчал Крал, не желая вступать в разговор. При ночном снегопаде зверь внутри него налился силой. Было трудно забыть о нем и еще труднее контролировать, учитывая клубящуюся в долине темную магию.

— Где? — не отставал Мерик.

Крал указал на воду, из-под которой виднелась опора арки, уносящаяся высоко в небо. Подножие было величиной с замок. Оттуда виднелся величественный деревянный мост, соединяющий опору арки с берегом. В закрытой нише горел факел, освещая железную дверь. Крал знал, что дверь вела к длинной лестнице, вьющейся внутри каменной арки к верхнему замку.

— Мост не охраняем, — удивленно заметил Мерик.

— Цитадель сама себя защищает. Сильному мужчине понадобится полдня, чтобы взобраться на высоты замка. Никто не сможет подкрасться внезапно. — Крал указал на крошечные огни вдоль арочной опоры. — Наблюдательные и сторожевые посты располагаются по всей длине лестницы до самого верха. Зачем охранять саму дверь?

Мерик кивнул, но взгляд его остался озабоченным.

Весь дальнейший путь Крал рассматривал гигантскую гранитную арку.

Приблизившись, он уже чуял в ней две силы, — не только вибрирующую по ней темную энергию, но и более глубокие, благозвучные импульсы. Крал узнал голос. Это был зов горных корней, бесконечная протяженность пород. Он вибрировал снизу, пробиваясь в арку.

Тот же зов, что когда-то собрал кочующие кланы северных гор, мириады Флеймов, в этом самом месте. Его народу понадобилось столетие, чтобы высечь туннель, ведущий на вершину арки. Она использовалась тогда как наблюдательный пост для слежения за долиной — хороший способ защиты в те далекие дикие времена бесконечных войн. Но постепенно наблюдательный пост превратился в целый замок, а множество кланов стало единым народом, объединившись под знаменем Сента Флейм, родового клана Крала.

Но всего этого не стало. Крал сжал железную рукоять топора.

Пять веков назад пришли дварфы, вооруженные темной магией, сопровождаемые отвратительными чудовищами. У кланов не было защиты против таких сил. Его народ разбился на отдельные семьи и рассеялся в горах, вновь превратившись в кочевников.

Крал снова прислушался к глубокому зову Цитадели. Боль стала невыносимой. Даже его внутренний зверь дрогнул, заползая глубже.

— Как мы проберемся наверх незаметно? — спросил Мерик.

— Не поднимаясь, — ответил Крал, сворачивая к темным водам Тор Амона. Отряд собрался позади него. Он сбросил зимнюю накидку. — Отсюда я пойду один и посмотрю, открыта ли старая тропа.

— Куда пойдешь? — спросила Мишель.

Крал стянул с себя верхнюю одежду, оставшись в нижнем белье. Он не обратил внимание на холодный ветер, пронизывающий его тело. Горец мгновение подержал в руках топор, затем неохотно положил его поверх сброшенной одежды.

— Кто-то должен будет собрать мой скарб. И взять с собой.

— Куда? — вновь задала вопрос Мишель, все более злясь. — Довольно этих недомолвок. Говори прямо.

Крал обернулся к ней.

— Ты и остальные пойдете вперед. Через деревянный мост к Железной двери в арку. Спрячьтесь там, в тени, пока я не приду за вами.

— И куда ты направляешься? — спросил, дрожа, Могвид.

Крал снова обернулся к озеру и указал на отражение арки в темной воде, озаренное лунным светом, пробивающимся сквозь густые облака, и светом факелов со стен замка.

— Я иду заявлять свои наследственные права. — Он бросил взгляд на Лорда Тайруса. — Так же, как Земля дала твоей семье дар обращать камень в воду, протекая по ней, моей семье она дала зеркально противоположную магию: обращать воду в камень.

— Я не понимаю, что...

Крал проигнорировал их замешательство. Было проще показать им — в том случае, если Земля все еще помнила его клан и клятвы, данные много веков назад. Прежде чем кто-то успел возразить, он нырнул в холодные воды, направляясь к отражению арки в полуночных водах, моля о том, чтобы у Земли была хорошая память.

Крал ощутил всю мощь холодной воды, словно ударившей его топором в грудь. Как только голова оказалась над водой, он задержал дыхание, напряг сведенные ледяной водой мышцы и изо всех сил заработал руками, держа курс к переливающемуся отражению сводчатого прохода.

Он помедлил и оглянулся. Группа в изумлении застыла на берегу. Он зло махнул рукой, и Мишель, спешно собрав вещи, повела всех вдоль берега к мосту.

Крал вернулся к своим обязанностям. Мягко отталкиваясь, он плыл к далекому отражению, вспыхивающему от огней Цитадели далеко впереди. Когда холод продрал его до костей, а конечности налились свинцом, Кралу стало казаться, что все это большая глупость. Полное безумие.

Но, добравшись до пылающего отражения замка, он почувствовал, будто воды потеплели. Сначала Крал решил, что это произошло из-за его собственных усилий, разогревших мускулы; но вскоре вода стала слишком теплой.

Его стали душить рыдания. Земля помнила...

Боясь, что чудо исчезнет, Крал набрал побольше воздуха и погрузился в глубины озера. Свечение ухолило глубоко под воду. Внизу он увидел то же пылающее отражение Цитадели. Он в изумлении разглядывал зеркальное отражение его древнего дома. В водных глубинах отражалась даже мерцающая арка, будто в приветствии раскидывая каменные объятия. Крал вспомнил свое первое впечатление от долины: свод, простирающийся над озером и отражающийся в нем, замыкая круг.

Наполовину камень, наполовину иллюзия.

Подбодренный увиденным, Крал оттолкнулся и поплыл к ближайшей опоре призрачной арки. Приближаясь, он начал вновь пережинать сомнения. Глупо. Что он делает? Определенно, это были старые семейные байки, легенды их клана...

Он протянул руку к сверкающему отражению — его пальцы наткнулись на камень.

* * *

Мишель осторожно вела отряд в обход гранитному уступу. Впереди лежал мост. Он казался неохраняемым, но Мишель взмахом руки заставила всех замолчать, прислушиваясь, затем дала знак Фердайлу осмотреть ближайший лес. Отряд съежился за огромным валуном, скрываясь от пронизывающего ветра.

Мишель огляделась вокруг. Все дрожали, припорошенные липким снегом. Крал очень точно предсказал погоду. Им срочно нужно укрытие от надвигающегося шторма.

В поисках Крала она вышла из-за валуна, угодив в центр снежной бури. Крала не было видно. Вода в озере оставалась неподвижной. Где он? Куда забрался? В ней снова вспыхнули опасения. С момента спуска в долину крошечная змейка на ее руке шипела и сжималась при его приближении, явно волнуясь, о чем-то предупреждая. Можно ли полностью доверять Кралу? В тысячный раз она пожалела, что уже не обладала охотничьим даром, способностью чувствовать чужую энергию стихий, которая утратилась при перерождении. В подобных вещах она была так же слепа, как и многие другие. Но, с даром или без, она знала, что Крал изменился. Но, с другой стороны, разве они все не изменились за это долгое путешествие?

Лорд Тайрус тронул ее за плечо.

— Фердайл вернулся.

Оставив подозрения, она кивнула и последовала за Тайрусом к остальным. Нилан прижимала к себе ребенка. Могвид склонился нал Фердайлом.

— Не понимаю, — шипел он брату.

Мишель положила руку ему на плечо.

— Давай я попробую.

Фердайл и Могвид взглянули на нее снизу вверх. Янтарный блеск в их глазах, когда-то такой насыщенный, сменился едва уловимым мерцанием. Оба были близки к окончательному перевоплощению.

Мишель села на колени перед Фердайлом, кладя руку ему на спину.

— Что ты обнаружил?

Перед ее мысленным взором пронесся калейдоскоп образов.

— Сконцентрируйся, Фердайл.

Волк заскулил, но образы медленно упорядочились. «Два дварфских охранника... скрывающиеся в полутемной нише среди скал... съежились у тлеющих углей жаровни».

Мишель выпрямилась.

— С края леса за мостом следят. — Она обернулась к волку. — Можешь нас туда провести?

Фердайл не удосужился ответить; он быстро развернулся на мягких лапах, приготовившись показывать дорогу.

Мишель кивнула Тайрусу.

— Ты пойдешь со мной. Мерик, натяни лук и присматривай за остальными.

Эльф кивнул. Тайрус подошел к Мишель, не снимая пальцев с рукояти меча.

Махнув, Мишель приказала Фердайлу двигаться, и вместе с Тайрусом последовала за волком. Все трое могли продвигаться совершенно незаметно. Вскоре Мишель разглядела слабые огни импровизированного лагеря, светящиеся из-за нагромождения валунов. Это была очень выгодная позиция, чтобы наблюдать за мостом и в то же время оставаться незамеченными.

Жестами Мишель дала всем указания. Фердайл скользнул мимо ниши, обнаруживая себя, после чего бросился прочь. Из пещеры послышался ропот. Один из пары дварфов поплелся к выходу, слегка заплетаясь, сжимая в руке бутыль с вином. Видимо, тлеющие угли не помогали этим двоим пережить холод.

Дварф сделал еще один шаг к выходу — посмотреть, ушел ли волк. Фердайл действительно исчез, но вместо него появился Тайрус. Высокий принц выступил перед дварфом и вонзил крайне удивленному охраннику меч прямо в горло. На белый снег хлынула красная кровь, смешиваясь с таким же по цвету вином, вытекающим из упавшей бутылки. Тайрус снял с дварфа плащ и отпихнул тело подальше от выхода. Шум не остался незамеченным.

— Нашел зверя? — крикнул его напарник на дварфском наречии. — Я 6 поел горячего мяса с кровью.

Мишель застыла в ожидании на противоположной стороне от входа. Когда второй дварф выбрался из укрытия, она пробила его грудь парой своих мечей, пронзая оба сердца. Тот завалился назад в пещеру, приземляясь на кострище и разбрасывая угли.

Тайрус встал рядом с ней, протирая меч плащом, снятым с мертвого дварфа. Он предложил один его конец Мишель, чтобы и она протерла свое оружие. Когда она сделала это, он отдал ей плащ целиком.

— Может, будет лучше, если ты замаскируешься под дварфа. Мы можем натолкнуться на других.

Мишель колебалась. Ей было удобнее в ее собственном облике. Но предосторожность бы не помешала, раз они проникли в оплот дварфов. Сбрасывая с себя одежду, она одновременно сбросила и свой облик, обратившись в дварфскую охотницу, которую скопировала еще в замке Мрил. Тело помнило последнюю трансформацию и легко воспроизвело ее. Ноги искривились и стали толще; волосы посветлели; лицо сплющилось; надбровные дуги увеличились. Завершив преобразование, она схватила верхнюю одежду дварфа и завернулась в черный плащ, доказывающий принадлежность к гульготским солдатам.

Тайрус оглядел ее с головы до ног, сохраняя на лице изумленное выражение. Давно она не видела его улыбки. Она забыла, каким он был привлекательным с этими искорками в глазах.

— Что? — спросила она.

Тайрус обнажил меч и отвернулся.

— В облике женщины ты выглядела гораздо лучше. Всегда интересовался, каково это — быть с тобой в постели... эта текучая плоть и все такое. Уверен — это любопытно.

Глаза Мишель округлились; широкие щеки залил румянец. Принц или нет, но в нем все еще жил пират. Она с трудом тащилась за ним в своем новом теле, ошарашенная его словами и одновременно странным образом польщенная.

Когда они приближались к лагерю, Мерик встретил их, намереваясь осыпать Мишель стрелами, но Тайрус махнул ему рукой.

— Это Мишель, — проговорил он. — Мы решили, что небольшая хитрость может быть кстати.

Мерик опустил арбалет.

— Если не брать в расчет ситуацию, выглядит убедительно.

Мишель продвигалась вперед, неся свои громоздкие формы, первой огибая валун.

— Теперь путь до арки свободен. — Она неуклюже выбралась на пустой скалистый берег, согнувшись под штормом. Дующие со стороны озера ветры стали порывистее, слегка завывали. Снег валил на землю почти горизонтально. Преодолевая шторм, отряд пробирался к мосту.

За деревянным пролетом в нише остался гореть лишь один факел. Второй погасили влажные ветры. Вместе они спешно пересекли мост и столпились в узком пространстве ниши. Один факел не мог согреть их. Клубящиеся снежные вихри проникали в крошечную каморку.

Мишель дернула железную дверь. Она была заперта на засов.

— Что будем делать? — со страхом спросил Могвид.

Мерик облокотился на стену.

— Крал сказал ждать здесь, значит, будем ждать.

Мишель не обладала эльфийским терпением. Она вынула меч и ударила рукоятью по двери. Железо зазвенело, как колокол.

— Отойдите, — приказала она. — Если там дварфский патруль, их должен встретить дварф. И...

Дверь распахнулась. Мишель отшатнулась назад.

На пороге возникла темная фигура, и резкий голос рявкнул на них:

— Что таращитесь? Тащите сюда свои задницы. — Фигура шагнула вперед, под свет факела. Это был промокший насквозь Крал. Его намокшая борода свисала до середины груди. — Что вас задержало?

Все поспешно забрались внутрь. Стуча зубами, Крал облачался в свои теплые одежды, параллельно разглядывая новый образ Мишель. Тайрус рассказал о тайном убежище в скалах.

— Хорошая мера предосторожности, — ответил Крал, одобрительно кивая.

Мишель осматривалась у входа в арку. Наверх тянулась широкая лестница, высеченная прямо в камне. На нижней ступени лицом вниз раскинулся мертвый дварф. По ступеням все еще струилась кровь.

Крал уловил ее заинтересованность.

— Не вы одни нашли тайных наблюдателей.

Мишель кивнула и отвернулась. Крошечные волоски на ее спине опасливо затрепетали. Она старалась казаться спокойной и равнодушной, но что-то не сходилось. Крал узнал ее в дварфском обличье прежде, чем Тайрус заговорил. Она видела это по его глазам; он принюхивался к ней, словно лесной зверь. И этот мертвый дварф. Как Крал убил его? Горло охранника было перерезано от уха до уха. Но у Крала оружия не было.

Уголком глаз она изучала Крала, пока он одевался и крепил на поясе свой топор. Что за таинственное представление здесь разыгралось?

Могвид рядом с ней вытягивал шею, изучая помещение. Он задал другой вопрос, который тоже волновал Мишель:

— Как ты пробрался внутрь?

Горец выпрямился, натягивая сапоги.

— Давайте покажу. — Он протянул руку. — Все идите на каменную лестницу.

Они подчинились, осторожно обходя липкую лужу и мертвое тело. Крал пошел вслед за ними. Мишель наблюдала за ним. Его веки опустились, губы беззвучно шевелились.

Через какое-то время Крал наклонился, изучая каменный пол. То, что он увидел, вполне удовлетворило его. Он обернулся к отряду.

— Возьмитесь за руки, плоть к плоти. Никто не вырывается, неважно, что произойдет.

Мишель взяла Крала за руку, вторую протянула Тайрусу. Нилан положила ребенка за пазуху, ближе к телу, вытягивая свободную руку. Остальные также сцепили руки.

В конце цепочки Могвид схватил брата за хвост.

— Приготовься, — пискнул он.

— Тогда отправляемся. Первый шаг может вызвать головокружение, так что держитесь крепче. — Крал сделал шаг, но так и не приземлился. Казалось, он падает вниз головой, переворачиваясь в воздухе и утягивая за собой Мишель. Первой ее реакцией было вырваться и убежать, но она сдержалась, ввергнув себя в это опасное мероприятие. Она падала вслед за ним, чувствуя приступ тошноты.

Затем ее ноги вновь ощутили под собой твердый пол. Она оглянулась и увидела остальных. Все оказались в том же помещении. Ничего не изменилось.

— Теперь можно идти, — сказал Крал. — Мы прошли через порог.

Мерик коснулся лба, лицо его имело зеленоватый оттенок.

— Что случилось?

— Мы там же, откуда начинали, — проговорил Могвид.

— Нет. — Горец показал на лестницу. — Вы в нижней арке. — Крал снова взошел на ступени. — Нужно успеть прежде, чем патруль найдет мертвое тело.

Мишель взглянула на ступени. Тело дварфа исчезло. Следов крови на лестнице не осталось.

— Что происходит? — спросила она. — Где мы?

Крал тяжело вздохнул.

— Я объясню, пока будем подниматься. — Крал начал восхождение. Шагая, он рассказывал: — Сейчас мы движемся в отражении истинной арки — зеркале, лежащем на водах Тор Амона. Если идти с кем-то из королевской династии, иллюзия становится явью.

— Вода становится камнем, — пробормотал Тайрус, повторяя слова самого горца.

Крал кивнул.

— Лорд Тайрус, Земля подарила моей семье секретный способ невидимого перемещения по нашему сводчатому дому. Мы идем по зеркальному отражению реальности.

Мишель посмотрела сквозь узкую прорезь в проходе. Снежная буря исчезла. Вокруг лежала тьма. Помедлив, она протянула в щель руку и коснулась воды.

— Озеро, — объяснил Крал, обернувшись к ней. — Взбираясь по лестнице, мы на самом деле забираемся в глубины Тор Амона, следуя уходящему вглубь отражению. — Он указал на широкое окно впереди, являющееся постом наблюдения. И стена, и подоконник были мокрые, равно как и ступени. — Я взобрался в него из озера, затем спустился и привел вас.

— Но зачем спускаться... или подниматься... к этому водянистому замку? С какой целью? — спросила Мишель, вытирая промокшую руку.

— Никто нас не увидит на этой тропе. Это путь, известный лишь представителям кланов, открывающийся лишь потомкам Сента Флейм. Здесь мы в безопасности и, когда доберемся до замка, сквозь зеркало вернемся в реальный мир — назад в замок — и никто не заметит.

Мишель обдумала его план. Если он говорил правду, это давало им преимущество.

— Ты легко можешь передвигаться между двумя плоскостями — реальной и отраженной?

Крал согласно прорычал.

Мишель кивнула и махнула ему рукой. Сомнения все еще не покинули ее, но разве у них был выбор? До Врат Грифона нелегко добраться. Она двигалась вслед за горцем, ведя за собой остальных.

Восхождение превратилось в бесконечный марш. Ступеням не было конца. Несколько раз они натыкались на старые кости, сваленные в углах лестничных площадок либо просто разбросанные по ступеням. Голос Крала становился глух и скрипуч:

— Кости раненых. Многие из последних выживших в той кровавой войне слабели и умирали прямо на ступенях, пока бежали по секретной тропе, ведомые моим предком. Здесь они погребены, последние защитники Цитадели.

Тихо, словно пересекая кладбище, группа продолжала подъем. Наконец, изможденные, они добрались до вершины. Каменные ворота были распахнуты. За ними располагался пустой зал, освещенный ярким переливающимся огнем.

— Отражения факелов реального зала, — объяснил Крал, ведя отряд через широкие ворота.

Мишель выступила вперед. Зал был совершенно пуст, их шаги эхом отдавались от призрачных стен. Но в то же время Мишель казалось, что она чувствует рядом чье-то присутствие. И не только у нее возникло такое чувство. Остальные оглядывались, будто уголком глаза замечали движение или слышали шепот рядом с ухом. Сдерживая дрожь, Мишель следовала за Кралом.

— Куда мы идем? — сдавленно спросила она, боясь быть подслушанной призраками зала.

— В тронную залу, — ответил Крал. — Если и начинать поиски, то именно оттуда.

Мишель кивнула. Горец ускорил шаг от охватившего его воодушевления. Они прошли приемную, поднялись еще по ступеням и оказались в лабиринте коридоров. Мишель силилась запомнить дорогу на случай, если придется передвигаться по отдельности.

Они добрались до широкого коридора, в конце которого возвышалась приоткрытая гранитная дверь. Крал поспешил внутрь.

— Подожди! — крикнула Мишель, ожидая опасность.

Но горец остался глух. Он скользнул в дверь, затем в расположенную позади нее комнату. Мишель побежала за ним.

— Осторожно! Ты наша единственная возможность выбраться из каменного отражения!

Мишель устремилась в дверной проем и дальше, в глубокое помещение за ним. Странные сверкающие огни освещали в нем широкий пол из гладкого гранита и сводчатые потолки. Но в центре комнаты стояла полная мгла, поглощающая любой свет, добирающийся до нее, — черный запрокинутый омут. Его голодные глаза впились в них. Из его нутра доносились стенания.

— Крал! — крикнул Тайрус.

Горец опустился перед тьмой на колени — не в знак уважения, а полностью охваченный ужасом. Он скреб пол руками и ногами, пытаясь подняться, но тьма затягивала, засасывала его.

— Я не могу остановить это! — кричал он. — Она вытягивает меня из отражения назад, в реальный мир!

Группа ринулась вперед, хватая Крала за руки, но это не помогло. Тело Крала продвигалось вперед, остальные волочились за ним, как рыбы на одной леске.

— У нас не хватит сил! — проговорил Тайрус.

— Но потерять его мы тоже не можем! — прошипела в ответ Мишель. — Он один может провести нас через порог в реальный мир!

Ноги Крала исчезли в маслянистой клубящейся мгле.

— Слишком поздно! — крикнул он.

Мишель обернулась и посмотрела на остальных.

— Есть только один путь выбраться отсюда. Мы сцепимся вместе. Куда Крал, туда и мы!

Она протянула свободную руку Нилан. Нимфаи обхватила ее. Остальные замкнули цепь. Могвид колебался, оглядывая призрачный зал, потом взял Тайруса за руку. Нилан схватила Фердайла за хвост.

— Будьте готовы! — закричала Мишель.

Их всех потянуло вперед, швырнув в темную бездну. И вновь охватило то странное перевернутое состояние. Мир перевернулся вверх тормашками, они пролетели сквозь него.

Мишель осмотрелась вокруг. Тот же самый зал, что и за мгновение до броска. Но вместо черного водоворота она обнаружили уродливую каменную статую черного крылатого льва, впившегося когтями в гладкий пол и распахнувшего клыкастую пасть в немом реве.

Это были Врата Грифона.

За ними стоял высокий плоский трон из серебристого гранита. Ледяной Трон. На нем восседал массивный дварф, покрытый сединой и испещренный морщинами до такой степени, что трудно было разобрать черты его лица.

Дряхлые глаза уставились на Крала.

— О, брат, — прохрипел древний старик, растягивая в улыбке сухие потрескавшиеся губы. — Добро пожаловать домой. Темный Мастер скучал по тебе.