Врата едьмы

Эррил наблюдал, как Елену вели в пиршественный зал. Она выглядела настоящей красавицей в зеленом бархатном одеянии. Как только она сошла со ступеней в зал, струящийся шлейф платья подхватили две юные девушки в похожем зеленоватом бархате. Волосы были уложены вокруг головы и подобраны тонкой серебряной сетью с пылающими бриллиантами. При ее появлении раздались учтивые аплодисменты от собравшейся по обеим сторонам зала знати.

Сама королева провела ее внутрь. Тратал выглядела как серебряное облако с вплетенными в него золотыми нитями. В руках она держала скипетр из красного железа в форме молнии, такой же холодный и непреклонный, как она сама. При ее передвижении по скипетру скользили ажурные переплетения голубоватой энергии.

Королева Тратал пересекла большой зал. Стоящие по обеим сторонам столы были украшены розовыми бутонами, заставлены хрустальной посудой и фарфором. По верхним сводчатым перекладинам вилась цветущая виноградная лоза. Слуги ожидали в дверном проеме, нагруженные бутылями с вином и подносами. Из жаровен, расположенных внизу, неслись ароматы кухни. Зал затаил дыхание в ожидании праздничного пира.

На возвышении в дальней стороне комнаты стоял Эррил вместе с Мамой Фредой и Веннаром у главного стола. Все они были выкупаны, надушены и одеты в изящные костюмы. Пока Эррил ждал длинную процессию придворных, следующих за Еленой и королевой, он мял свой серый камзол и льняную сорочку, которые слишком плотно облегали его широкие плечи.

Елена и Королева Тратал прошествовали через зал и поднялись по трем ступеням помоста, присоединяясь к ним. Эльфийская королева заняла свое место на изысканном троне, устланном голубыми подушками. Елена уселась с правой стороны от королевы на похожий трон с более четкими линиями — видимо, королевский. Она почувствовала себя в нем неуютно. Эррила и остальных усадили на дюжину кресел дальше по длине стола.

Эррил заметил сосредоточенность Елены, когда та усаживалась. В ее зеленых глазах с золотыми вкраплениями отражались страх и озабоченность, но в них также светилась решимость. Она кивнула ему, после чего отвернулась, когда королева начала свое обращение к публике.

— Это судьбоносный день. — Она произносила слова тихо, но они легко разносились по широкой зале. — После изгнания с побережья нашей древней родины мы были народом лишь наполовину. Нашего древнего короля, Белариона, украли — его мудрость, забота и любовь утратились за века кровосмешений. И хотя мы развивались, не имея нужды пускать корни на земле, а вместо этого строя небесные замки, мы никогда не забывали про то, что было украдено у нас, о наследстве, принадлежащем нам по праву крови.

Королева Тратал знаком велела Елене подняться. Та повиновалась, плавно поднимаясь на ноги.

— Хотя кровная линия короля Белариоиа смешалась с кровью простолюдинов, железо царственной крови не могло быть вытравлено. Перед вами стоит сосуд для возвращения нашего короля. Из ее чрева возродится король для нашего народа. — Королева Тратал потянулась и подняла тонкий стакан с белым вином. — Да здравствует король!

По всей длине залы участники празднества подняли бокалы. Слова королевы были подхвачены и оглашены эхом.

— Да здравствует король!

Эррил нахмурился, но позади стоящий охранник толкнул его, призывая поднять стакан. Одним большим глотком он осушил свой бокал и со звоном швырнул его обратно на стол, отбив ножку. Никто не заметил. Все были поглощены тем, что происходило на центральном помосте. Лишь Мама Фреда положила руку на его локоть, призывая быть терпеливее. Еще раньше она объяснила все детали ритлора. Эррил мог бросить вызов лишь после оглашения имени жениха — затем заявить о своем притязании на невесту, подтвердив обручение с Еленой поцелуем в щеку. После этой процедуры сделать или принять любой другой вызов будет невозможно.

Как только шум в зале стих, Королева Тратал продолжила речь.

— В эту благоприятную ночь, освещенную серебристой луной на сумеречном небосклоне, я скреплю две половины нашего народа. Приглашая всех в качестве свидетелей, провозглашаю, что этой ночью Елена Моринсталь станет женой первого сына моей родной сестры, принца Тайфона.

Это была хорошо отрепетированная сцена. Высокий худощавый юноша стоял с левой стороны от королевы. На его угрюмом лице не отразилось ни удивления, ни радости. Подняв в знак признательности руку, он сохранял мучительно-болезненное выражение — будто его собирались скормить стае снифферов. Эррил почувствовал, как стоящая слева маленькая женщина тронула его за руку. Ее глаза были полны печали и сожаления. Он слегка сжал ее пальцы, затем отпустил их. Казалось, принц уже отдал свое сердце другой. Но, когда все представители рода разъехались, — Мерик к Северной Стене, Ричальд к Южной, — ноша единения двух эльфийскнх династий упала на плечи молодого человека.

— Я принимаю предложенную мне руку, — официально произнес он. — И прикладываю свою.

Королева Тратал вознесла свой железный скипетр, искрящийся энергией.

— Закрепим союз поцелуем, чтобы все могли засвидетельствовать это правопритязание. Затем, когда луна достигнет зенита, соединим этих двоих в законном браке. И к восходу солнца обе наши половины станут единым целым через брачное ложе.

Ее слова были встречены ликованием. Принц Тайфон обогнул свое кресло и встал позади королевского трона, где застыла Елена с широко распахнутыми, стеклянными глазами.

Мама Фреда подтолкнула Эррила. Время пришло.

Участники празднества притихли в предвкушении поцелуя. Принц Тайфон потянулся к обернутой в перчатку руке Елены. Он наклонился к ее щеке.

Прежде чем его губы коснулись ее, Эррил ударил кулаком по деревянному столу. Фарфор загремел, вино пролилось из соседних бокалов. Эхо разнесло по залу хруст его пальцев. Взгляды устремились на него. Наполовину склонившийся к Елене Тайфон также взглянул в его сторону.

— В соответствии с обрядом ритлор, — проревел Эррил, — я бросаю вызов этому претенденту на руку Елены.

Тихий ропот в зале превратился в гробовое молчание. Принц Тайфон выпрямился в замешательстве, но в глазах королевы Тратал не отразилось недоумения. Даже на удалении дюжины кресел Эррил почувствовал ледяную холодность эльфийской предводительницы. Лицо Тратал обратилось в маску гнева.

— У тебя нет права заявлять о ритлоре. Это право эльфов, оно не имеет отношения к простому люду с земли.

Эррил был готов к такому ответу. Он подробно обсудил все тонкости дела с Мамой Фредой.

— Вы не можете решать, отклонять мое требование или нет. Лишь женщина, которая должна обручиться, может отвергнуть мой вызов и отказаться от претендента. — Эррил перевел взгляд на Елену. — По вашим словам, Елена является продолжателем рода, поэтому, в соответствии с эльфийским законом, она и будет выносить решение.

Эррил заметил, как Елена шевельнулась и обернулась к королеве. Хотя глаза ее возбужденно блестели, голос прозвучал твердо и решительно.

— Я принимаю претензию Эррила из Стендая на мою руку.

Скипетр королевы при этих словах испустил крошечные молнии. Ее тонкие губы побелели. Она была загнана в западню своими же законами и обычаями.

— Елена может принять вызов, но право судить об исходе боя принадлежит мне.

Эррил посмотрел на Маму Фреду. Та пожала плечами, не зная об этом положении.

— Как правитель Штормхавена, я провозглашаю, что поединок будет выигран лишь кровью. Битва до смертельного исхода.

У собравшейся толпы вырвался вздох. Даже Эррил был сбит с толку таким оборотом событий. Со слов Мамы Фреды, победитель должен лишь покорить противника, но никак не убивать его.

— По нашему древнему закону со времен короля Белариоиа ритлор разрешался кровью. Так, чтобы получить руку королевской наследницы, я требую следовать древнему ритуалу. Только смерть разрешит этот спор. — Королева Тратал обернулась к Елене. — Ты все еще принимаешь вызов?

Елена побледнела при этих словах. Она взглянула на Принца Тайфона. Он был молод, гибок, быстр. Вооруженный мечом и кинжалом, молодой эльфийский лорд мог стать грозным соперником. Принц выглядел мало обеспокоенным предстоящим поединком, сложив на груди руки, со спокойным выражением лица.

Лишь у молодой эльфийской девушки рядом с королевой на лице отобразились те же эмоции, что и у Елены. Обе женщины испугались за своих мужчин.

— Ты принимаешь притязание Эррила из Стендая на твою руку? — повторила вопрос Тратал, стягивая свои холодные губы в тонкую улыбку.

Елена с испугом обернулась к Эррилу.

— Делай свой выбор, — потребовала королева.

* * *

Толчук сидел в камбузе «Охотника за солнцем» в одиночестве, за исключением дварфа, который работал у небольшой каменной печи. Магнам был одним из самых маленьких дварфских воинов. На него перекладывали всю поденную работу, например, готовку еды. Но он, казалось, не возражал. Дварф помешивал горшок с похлебкой длинным деревянным черпаком, тихо напевая себе под нос. Язык был непонятен Толчуку, но глубокие интонации и медленный ритм намекали на старые потери и скорби. Песня трогала Толчука до глубины души.

На столе безмолвно светился кусок каменного сердца, отражая скудное пламя печи. Тень его отца приказала отнести Сердце народа туда, где оно было добыто, — в Гульготу. Но теперь все они стали небесными узниками. Как он мог надеяться завершить свое путешествие?

Съежившись у стола, ушедший в свои мучительные мысли, Толчук не замечал маленького дварфского повара до тех пор, пока перед ним не приземлилась огромная миска с торчащей из нее деревянной ложкой.

— Еда, — проговорил Магнам.

— Я не быть голоден, — вежливо отказался Толчук, слегка отодвигаясь в сторону.

Дварф вздохнул и сел напротив Толчука.

— Ты целыми днями таращишься на эту безделушку. Пришло время взглянуть на мир. — Толстым пальцем он придвинул миску к Толчуку. — Даже глыбы вроде тебя должны чем-то питаться.

Толчук не шелохнулся.

— Ты можешь тосковать и хандрить и на сытый желудок.

Толчук поднял большой янтарный глаз на Магнама.

Лицо дварфа растянулось в улыбке. Он потянулся к драгоценному камню, пальцы дрогнули над его поверхностью.

— Можно?

Толчук пожал плечами. Какое теперь это имело значение? Камень был мертв, отравленный Злом.

Магнам взял камень и поднес его к пламени стоящей рядом лампады. Он осмотрел его со всех сторон. Глаза сосредоточенно щурились.

— Прекрасная вещица, — проговорил дварф, возвращая камень на место. — Работа мастера.

Толчук пожал плечами.

Магнам снова вздохнул, переведя взгляд на нетронутую миску с похлебкой.

— У меня нет таланта создавать камни такой чистоты, но я варю отличную похлебку. Только по этой причине мне позволили остаться в батальоне Веннара. Бригадиры, служащие Тому, у кого нет имени, не жалуют маленьких и слабых. Обычно таких скармливают Жутким лордам. Мне пришлось сосредоточиться на своих сильных сторонах, а не на недостатках. Армия держится на желудках, и, если ты в состоянии наполнить их вкусной похлебкой, то, по меньшей мере, достоин порции для себя.

Легкое обхождение дварфа медленно вытаскивало Толчука из его подавленного настроения.

Магнам продолжал:

— Я заключу с тобой сделку, Лорд Глыба. Ты поешь, а я расскажу тебе историю дварфов и каменных сердец.

Толчук с подозрением уставился на него. Но любопытство заставило его придвинуть миску с похлебкой. Он обхватил ложку.

— Рассказывай свою историю.

Магнам немного подождал, поглядывая на пустую ложку.

Толчук поворчал, после чего зачерпнул картофеля и мяса. С набитым ртом он начал требовать обещанную историю, но вкус похлебки захватил его. Мясо таяло на языке; картофель был нежен и заправлен густым кремистым мясным отваром. Глаза Толчука округлились. Он зачерпнул еще одну ложку, внезапно почувствовав себя голодным.

— Ну, и как моя похлебка, Лорд Глыба? — спросил Магнам, приподняв бровь.

— Хорошо.

Магнам откинулся на стуле.

— Завтра будет еще вкуснее. Дважды тушеное мясо становится в два раза вкуснее, как учила меня моя матушка. — Маленький дварф на мгновение замолчал, погрузившись в воспоминания.

Толчук ел в тишине. Наконец Магнам зашевелился.

— Но я обещал рассказать тебе историю, не так ли?

Толчук едва заметно махнул ложкой, слишком увлеченный, чтобы отвечать.

Дварф сложил на груди руки.

— Ты знаешь, где впервые появилось каменное сердце?

С набитым ртом Толчук промычал о своем невежестве и замотал головой.

— Хорошо, первый обломок каменного сердца обнаружил дварф по имени Мимбливад Тридл. Он разрабатывал свой участок в отдаленном районе Гульготы, в горе под названием Гухальманти. На древнем языке это значило «Гора Скорбящего Сердца». Многие считали старого дварфа сумасшедшим. Гора не только была полностью выработана много веков назад, по слухам, в ее туннелях бродили призраки и духи. Последняя группа рудокопов, ступившая в рудники двумя исками раньше, не вернулась, навеки потерянная.

Толчук стал медленнее жевать, захваченный историей.

— Но старый Мимбливад настаивал, что чуял свежие месторождения в нижних слоях своего рудника. Сумасшедший или нет, но он имел самое тонкое чутье в то время. Говорили, его нос мог унюхать опал в куче свиного навоза. И так, луна за луной, он орудовал киркой и лопатой. По соседним участкам разносились слухи о его всенощной работе. Говорили о других шумах, странных звуках. Но когда речь заходила о подробностях, все лишь покачивали головами. Многие переехали, даже не продав свои земельные участки. Через десять зим весь район вокруг Гухальманти опустел, остался лишь Мимбливад Тридл.

— Что случилось? — спросил Толчук, на мгновение забыв про еду.

Магнам помрачнел и медленно покачал головой.

— Мимбливад иногда выходил на поверхность из своего туннеля, чтобы приобрести снаряжение. Он приходил в торговые лавки — изможденная фигура с бегающими глазами. Мимбливад говорил сам с собой, зло бормотал, будто спорил с кем-то. Но, несмотря на свое сумасшествие, он всегда являлся из своих рудников с золотом и осколками рубинов, чтобы купить дополнительные орудия и вновь исчезнуть в туннелях. Вскоре он стал легендой у нашего народа. Старый Безумный Мимбли. Затем целую зиму его никто не видел. Большинство считало, он умер в рудниках Гухальманти, став еще одним призраком. Но все они ошибались.

Машам вынул из кармана трубку и насыпал в нее сухих табачных листьев.

— Еще похлебки?

Толчук взглянул на свою миску, с удивлением обнаружив, что она пуста.

— Нет. Я быть хорошо. Расскажи мне больше об этом Безумном Мимбли.

Магнам разжег трубку и закусил ее конец.

— Где-то через три зимы старый Мимбли сошел в деревню Твинтаун, потягивая за собой телегу, словно мул. Никто не узнал согбенного, седого дварфа. Его борода была повязана вокруг талии, в глазах горел червичный блеск.

— Червичный блеск?

Магнам кивнул.

— Где бы ты ни нашел каменное сердце, ты найдешь червей. Блестящих червей.

Толчук вспомнил Призрачные Ворота своего народа, арку из чистейшего каменного сердца, через которую он так давно переступил, чтобы начать свое путешествие. Туннели, ведущие к Воротам, были усеяны червями, источавшими зеленоватый блеск морской пены.

— Никто не знает, что именно привлекает этих созданий, но если где-то разрабатывается жила каменного сердца, за считанные дни это место будет кишеть извивающимися тварями. Кто-то считает, они рождаются самим камнем.

Толчук посмотрел на свой кристалл. Когда он в первый раз вгляделся внутрь Сердца, до его сегодняшнего преображения, Зло явилось в виде черного червя, родственника блестящих червей из туннеля. Может ли здесь быть какая-то связь?

— В любом случае, если ты довольно долго общаешься с червями, их блеск заползает в твои собственные глаза. Кто-то говорит, это позволяет видеть не только наш мир, но и следующий.

— Мир духов?

— Нет, мир будущего. Проблески грядущего. — Магнам махнул трубкой. — Но все это чепуха. То, что Старый Безумный Мимбли привез в своей телеге, привлекло всеобщее внимание в Твинтауне. Наверху были свалены драгоценные камни, невиданные прежде. Краснее рубинов, ярче, чем тончайше обработанные бриллианты. — Дварф ткнул трубкой в кусок камня. — Это и было впервые обнаруженное каменное сердце.

— Но как получаться, что прежде его не найти?

Магнам пожал плечами.

— Думаю, горы решили отдать его. Рудокопы говорят, ты никогда не найдешь драгоценность, пока земля сама не пожелает тебе ее отдать.

— Что сказал Мимбли? Он объяснил, как найти их?

— Ах, в этом вся суть, Лорд Глыба. Он все эти годы работал, стерев пальцы до мозолей, — и что же сделал, когда вскрыл основной пласт месторождения? Вышел на поверхность и умер. — Магнам невесело усмехнулся и покачал головой. — Той же самой ночью скончавшись в своей постели в Твинтауне.

Толчуком овладело разочарование.

— Он умер?

— Во сне. Свернувшись, как ребенок. — Магнам вздохнул. — Судьба может быть жестока. Но, по меньшей мере, Мимбли доказал свое чутье. Он разнюхал залежи и вскрыл их, дал камню имя. Он никому не позволял приближаться к повозке с сокровищами. Заявил, что это кровь гор, из сердца самой Земли. Отсюда его название — каменное сердце.

— Кровь Земли?

— Так он заявил. Но он был не в себе после стольких лет одиночества. Разговаривал и ругался с невидимыми призраками, ловил руками воздух. Он сказал, камни были даром Земли нашему народу и могли спасти нас от наступающей тьмы, поэтому сокровища нужно спрятать и защитить. Все смеялись над его лепетом. Старый Безумный Мимбли. — Магнам выпустил кольцо дыма и позволил Толчуку проследить за ним. — Но, возможно, он был не так безумен, как многие полагали.

Дварф стукнул себя по ноге.

— Лучше я вернусь к плите, — пробормотал он.

— Стой. Что ты имел в виду, сказав, что он был не так безумен, как многие полагали?

Машам кивнул в сторону осколка каменного сердца.

— Он привел тебя сюда, не так ли? После смерти старика его поклажу забрали, растащили по всему королевству, пустили на изготовление тысячи сувениров. Это была драгоценность невиданной красоты, которую нельзя просто спрятать. Веками другие рудокопы пытались отыскать жилу старого Мимбли. Но он, видимо, сам целиком разработал ее. Другого каменного сердца в Гухальманти не нашли, даже жалкого обломка. Некоторое количество находили временами то здесь, то там, но никогда такого простирания жилы, как у старого Мимбли.

Толчук вспомнил секрет своего родного племени: возвышающаяся арка из каменного сердца, спрятанная глубоко в горах. Кровь Земли. Она вела его в этом путешествии. Но, со слов тени его отца, Сердце пришло не из арки, а из Гульготы, из этих чужих земель. В Толчуке медленно зародилась догадка. Следующие слова он прошептал:

— Никаких больших кусков не находили в Гульготе?

Магнам тряхнул головой и прошел к печке.

— Ни одного. Это и делает каменное сердце таким ценным.

Ошеломленный, Толчук потянулся и взял осколок каменного сердца. Если история Магнама была правдивой, было лишь одно место, из которого могло явиться Сердце его народа, — из жилы старого Безумного Мимбли! Это был один из камней, добытых древним дварфом. Толчук сжал кристалл, пытаясь разгадать его возраст. Отец приказал ему вернуть камень туда, откуда он был добыт. Теперь у него был ответ. Он обернулся к дварфу.

— Гора Гухальманти, — что еще ты можешь сказать про место? Больше ничто там не находилось?

Магнам нахмурился, помешивая свою похлебку.

— Я бы так не сказал. После старого Мимбли многие рудокопы вели раскопки в Гухальманти. Все они разорились. Но пять столетий назад был обнаружен новый пласт.

— Еще каменное сердце?

Лицо Магнама мучительно скривилось.

— Нет, но, подобно камню Мимбливала, этот камень также был непохож на все, обнаруженное прежде. Камень, которого мир прежде не видел.

— Что это было?

Магнам вернулся к своей похлебке. Его голос опустился до шепота.

— Эбонитовый камень. Они нашли эбонитовый камень, пусть они будут прокляты.

Кровь Толчука застыла в жилах. Его разум силился связать оба события воедино. Каменное сердце, эбонитовый камень — оба были порождением одного рудника. Что это значило?

Магнам продолжил, напрягшись.

— Есть кое-что еще, что пришло из туннелей Гухальманти.

— Что? — спросил Толчук. Он вцепился пальцами в осколок кристалла, боясь услышать ответ.

— Тот, у кого нет имени. Из бесконечных туннелей Гухальманти на наши земли ступил Черный Зверь Гульготы.

* * *

Елена пристально смотрела на Эррила. На нем был серый шелковый камзол поверх яркой белой сорочки. Волосы цвета воронова крыла зачесаны назад и затянуты в хвост. Как она могла просить его рисковать своей жизнью ради нее, учитывая все сложности? Принц Тайфон силен и крепок, вооружен мечом и кинжалом против безоружного Эррила. Каковы были шансы на победу? Если Елена примет вызов ритлора, она приговорит своего вассала к неминуемой смерти. Если откажется, то будет выдана замуж за принца Тайфона этой же ночью, и все надежды Аласии погибнут на ее брачной постели.

— Делай свой выбор, Елена, — требовала Тратал.

Елена не хотела отворачиваться от Эррила. Ее глаза встретились с его глазами, в которых бушевал шторм. Он твердо смотрел на нее, после чего незаметно кивнул головой. Его лицо не выражало страха или неуверенности. Глаза говорили, что он может победить. Елена почерпнула силу из его взгляда и выпрямилась. Она сдержала наворачивающиеся слезы и повернулась к королеве.

Сжав кулаки, ведьма проговорила резко и грубо:

— От вас, королева Тратал, зависит, прольется ли кровь сегодняшней ночью. Своими действиями вы обрекаете своего племянника на смерть. Мой преданный вассал не подведет меня.

— Так ты принимаешь ритлор? — Голос королевы дрожал от гнева.

Елена встретила ее бешенство своей собственной яростью.

— Вы не оставили нам выбора, кроме убийства ради нашей свободы. За это я никогда не прощу вас. Я даю вам возможность взять свои слова назад. Расторгните брак, и мы расстанемся союзниками, друзьями. Если вы настаиваете на своем решении, кровь Тайфона прольется в этом зале.

С другой стороны к ногам королевы припала стройная эльфийская девушка. Ее глаза, полные слез, были устремлены на юного принца.

— Пожалуйста, королева Тратал... Послушайтесь ведьму.

Принц Тайфон потянул эльфийку обратно к ее креслу и прошипел:

— Мела, сядь, ты позоришь меня.

Но девушку было не так легко усмирить. Она добралась до рукава королевы Тратал.

— Я люблю его, моя королева. Я легко откажусь от него ради ведьмы и королевства, но... не позволю ему умереть. Я не смогу с этим жить.

Королева Тратал вырвала свой рукав из цепких пальцев женщины.

— Убирайся прочь! — завопила она и махнула охранникам. — Уведите принцессу Мелу в ее покои. Она, кажется, больна.

— Нет! — завыла эльфийка. Но двое охранников подошли к ней и схватили за руки. Мела, рыдая, безвольно осела в их цепких лапах. Невозмутимые королевские стражники уволокли плачущую женщину из зала.

Елена заметила страдание на лице принца Тайфона. Он двинулся к Меле, когда та упала в обморок, но суровый взгляд королевы остановил его.

Королева подняла свой сверкающий скипетр.

— Ритлор принят. Освободите пространство для поединка за руку Елены Моринсталь.

Столы и кресла были спешно отодвинуты от возвышения. Участники пира образовали круг, освободив широкое пространство перед двумя тронами. Даже слуги придвинулись ближе, теснясь по углам и вставая на стулья, чтобы лучше видеть предстоящую битву.

Елена обернулась к Эррилу. Стражники сняли с него меч.

Королева Тратал повысила голос, обращаясь к собравшейся толпе.

— Бросивший вызов выступает без оружия, на нем остается лишь нательное белье.

Ноги Елены подкосились. Эррил не мог использовать даже свои кожаные одеяния для защиты. Лишь лен и шелк. Но, несмотря на сложности, Эррил казался мало обеспокоенным. Он просто обошел стол и спрыгнул в круг.

Эльфийская королева подняла левую руку.

— Вызванный на поединок использует традиционное оружие для защиты права на руку невесты. Меч и кинжал!

Принц Тайфон уже прикрепил свой меч к поясу. Он спустился с тронного возвышения на пол с противоположной стороны. Сорвав с себя камзол, он обнажил меч и стал размахивать смертоносным лезвием перед Эррилом, упражняясь. Меч мелькал в его руках неясным серебристым пятном. Такое проявление искусства владения оружием было встречено восхищенными аплодисментами.

Эррил безразлично наблюдал за этим зрелищем.

Королева Тратал слегка обернулась к Елене. Она прошептала, обращаясь лично к ней:

— Я не настолько бесчувственна, чтобы не дать тебе последний шанс, Елена. Отмени поединок, и Эррил будет спасен.

Елена уже от отчаяния хотела принять предложение королевы. Разве были шансы у безоружного человека против точеной стали? Будто почуяв ее сомнения, Эррил обернулся и посмотрел на нее. В его глазах светились гордость и решительность. На землях Аласии и во время долгой войны за Острова он был ее защитником и героем, но после войны отошел на задний план. Елена чувствовала его недовольство своей новой ролью. Но не теперь. Перед ней стоял прежний Эррил, человек, которого она знала по многим походам. Несмотря на то, что она опасалась за его жизнь, отнять у него этот поединок не могла.

— Я не отклоню притязание, — прошептала Елена в ответ королеве. — И буду оплакивать смерть вашего родственника.

Единственным доказательством ярости королевы послужила вспышка энергии на длинном железном скипетре.

— Да будет так. — Королева подняла обе руки. — Позвольте силе сердец разрешить, кто останется с Еленой этой ночью. Приготовьтесь!

Принц Тайфон начал вновь размахивать мечом, прибавив к этому другие движения. Он крутился и извивался, сплетая вокруг себя смертоносное стальное облако. Это представление было встречено большими аплодисментами.

Эррил какое-то мгновение наблюдал за этим, сощурив глаза, оценивая противника. После чего стянул серый серебристый камзол и хрупкую сорочку. Обнажив грудь, он потянул шею и поработал мускулами. Не проявляя какого-либо беспокойства, он обернул камзол вокруг предплечья, а сорочку свернул в длинную плеть. Проделав это, он просто замер, поглядывая на Тайфона.

Принц поклонился публике и обернулся к королеве. Потянулось долгое напряженное молчание. Наконец королева Тратал опустила скипетр.

— Начинаем поединок!

* * *

Эррил дождался, пока противник приблизился к нему. Публика в зале ликовала, делая ставки и обмениваясь монетами. Эррил заставил себя не думать об этом, сосредоточив все внимание на Принце Тайфоне. Эльфийский мечник самоуверенно ступал по гладкому сосновому полу, нацеливая конец оружия на сердце Эррила.

— Я убью тебя быстро, — крикнул Тайфон, приблизившись. — Я не держу на тебя зла.

Эррил не ответил. Единственной реакцией было сужение его зрачков. Он изучал движения противника: как у того опускался конец меча при шаге левой ногой, как его сбивала с толку толпа, — взгляд тут же уходил в сторону, как только выкрикивали его имя. Тайфон, возможно, никогда не дрался среди хаоса и воплей настоящего боя. Учитывая, как изолированно жили эльфы, очень было похоже на то, что юный принц никогда не убивал человека.

Чего нельзя сказать об Эрриле. Он прошел сквозь битвы, залитые кровью и забитые грязью. Его друзья умирали рядом с ним, когда он орудовал мечом или топором. Число убитых им не поддавалось счету. Эррил почувствовал жалость к юному принцу. Хотя у него самого нет оружия, в действительности они равны по силам. Непонимание этого приведет эльфа к гибели.

Тайфон замер на расстоянии двух шагов. Он вытянул меч.

— Я буду чтить твою память.

Эррил сильнее сжал скрученную льняную сорочку. Тайфон глубоко вздохнул, готовясь к битве. Он не знал, что битва уже давно началась. Эррил быстро рванулся и стегнул концом сорочки принца по лицу.

Тайфон, потеряв оборонительное положение, отпрыгнул назад.

Воспользовавшись преимуществом, Эррил метнулся вперед. Он оттолкнул меч юноши в сторону левой рукой, обернутой в камзол, после чего перевалился через принца. Ловким движением он снял с пояса принца кинжал и ретировался прежде, чем тот смог добраться до него мечом.

Меч юноши прорезал пустой воздух.

Отскочив на шаг, Эррил повертел в руках кинжал, примеряясь к его весу и длине рукояти.

Глаза принца расширились от удивления, когда он осознал, что кинжал находится в руках Эррила. Во взгляде Тайфона появилась озабоченность, но не страх. Юноша был еще слишком неопытен, чтобы знать, когда нужно действительно бояться.

Окружающая их толпа замерла при таком повороте дела. Уголком глаз Эррил видел, что Елена все еще стояла рядом с королевой. При таком соседстве ее эльфийская кровь сразу бросалась в глаза: высокие скулы; длинная, изящная шея; глаза, такие же яркие, как сверкающий на солнце лед. Елена встретила его взгляд, с тревогой сжав рукой горло.

У него не было времени выказывать ей внимание. Зашипев, Тайфон метнулся к нему. Эррил почти не имел шансов отразить удар меча кинжалом. Эльф двигался с невероятной скоростью, задействовав энергию стихий, свой семейный дар. Очертания его клинка полностью расплылись.

Эррил отступал, действуя на слепом инстинкте.

Атака продолжалась.

Эррил не видел возможности перейти из обороны в наступление. Хотя юный принц был неопытен в ведении настоящих баталий, он весьма искусно владел мечом. Он не дал Эррилу ни единой бреши в обороне, которую тот мог бы атаковать кинжалом. Эррил просто выжидал. Он знал от Мерика, что подобная напускная скорость изматывает эльфов. Юноша не мог выказывать такое проворство долго.

Пока Эррил был не в состоянии что-либо предпринять. Неотвратимые удары принца наталкивались на его блокировки из обернутой в камзол руки. Лезвие легко проникало сквозь шелк, пронзая предплечье Эррила. Горячая кровь просачивалась сквозь истерзанный камзол и лилась на пол.

Эррил морщился, но не от боли, а от разочарования. Этот мальчишка когда-нибудь устанет?

Толпа вокруг них вновь пришла в неистовство. Растравленный толпой и раззадоренный видом кровоточащей руки Эррила, Тайфон стал действовать грубее, тем самым вновь обнаружив свою неопытность. Он бросался на раненого тигра, предвкушая убийство, отказавшись от искусных широких выпалов.

Эррил нырнул под меч и юркнул вперед, врезаясь плечом в колено эльфа. Оба противника упали. Эррил сомневался, что у принца был хоть какой-то опыт в простой драке. Он кувыркнулся и обнаружил, что принцу удалось удержать в руках меч. Тайфон зарычал, извернулся и рубанул мечом в сторону Эррила.

Но Эррила там уже не было.

Он сгруппировался, когда меч со свистом рассек сосновый настил позади него. Прежде чем принц смог отдернуть оружие, Эррил перевернулся на клинок, устроившись сверху и удерживая кинжал между грудной клеткой и лезвием меча, пригвождая его к полу. Тайфон попытался вырвать попавшее в капкан оружие. Раздался скрежет стали. В распоряжении Эррила было одно мгновение. Он ударил принца по носу локтем своей кровоточащей руки. Кость хрустнула. Противник издал страшный крик.

Эррил перенес силу удара на пальцы принца, придавливая их к рукояти. Меч выпал из его рук. Истекая кровью из носа, он попытался отползти.

Эррил кинулся к нему, пинком отбросив меч далеко в сторону. Прежде чем принц смог встать на колени, Эррил прыгнул ему на спину и прижал к полу, лишая его легкие воздуха. Оставшись без оружия, принц начал всхлипывать и тяжело дышать, чувствуя приближение смерти.

Эррил схватил копну волос молодого человека и задрал его голову, открывая взору королевы обнаженную шею. Затем прижал лезвие кинжала к горлу принца. Собственная кровь Эррила капала из порезанной руки на серебристые локоны поверженного эльфа.

Он обернулся к собравшимся на возвышении. Зал замер. Эррил сурово взглянул на королеву Тратал.

— Я победил претендента на руку Елены в честной битве. Я пролил его кровь. Вы согласны с моим притязанием на Елену или мне нужно умертвить вашего кровного родственника? Должен ли этот юноша погибнуть из-за вашей гордыни?

Королева Тратал держала свой скипетр в воздухе, по нему бурлила энергия. Ее глаза были ледяные, лицо непроницаемое.

Елена повысила голос.

— По вашим законам Эррил выходит победителем. Пожалуйста, освободите его от необходимости убивать принца Тайфона. Его сердце уже отдано принцессе Меле. Не множьте печалей.

Энергия королевского скипетра начала утихать.

— Я не могу потерять королевскую династию.

— Вы не потеряете. Король живет во мне и в брате, будет жить в наших потомках. В обмен на жизнь принца обещаю, что однажды наши семьи воссоединятся. Два королевских дома станут единым целым. — Елена тронула руку королевы. — Но не сегодня... не этой ночью.

Королева опустила скипетр. Энергия на его красной железной поверхности поблекла. Она взглянула вниз, на Эррила.

— По эльфийскому закону, я объявляю конец спора ритлор. Эррил из Стендая признан победителем. За ним утверждено и скреплено кровью право на руку Елены Моринсталь.

Эррил наклонил голову, принимая весть о победе. Он встал со спины принца Тайфона и помог молодому человеку подняться.

— Хорошо дрался, — прошептал он на ухо принцу.

Принц Тайфон потирал шею, к которой прижимался кинжал, решавший его участь. Эррил отбросил кинжал и подал молодому человеку руку. Принц безучастно уставился на протянутую ладонь.

В прошлом Эррил часто сталкивался с тем, что поверженные противники были не в состоянии принять любезности от победителя, пылая гневом и гордыней.

Но Тайфон медленно поднял здоровую руку и пожал ладонь Эррила. Он склонил голову.

— Кажется, мне еще многому нужно поучиться.

Эррил потряс руку юноши.

— Как каждому из нас.

Тайфон высвободил свою руку и сделал шаг назад. Эррил двинулся к тронному возвышению. Нужно было решить вопрос до конца. Он проговорил, обращаясь ко всему залу.

— Теперь, когда Елена свободна, я прошу у вас позволения воздержаться от свадьбы и пропустить нас вниз, в Гульготу.

Королева Тратал взглянула на Эррила в смятении.

— Кажется, вы не до конца уяснили, что такое ритлор. Ты бросил вызов. Елена приняла его. Ты провозглашен победителем. Как я сказала мгновение назад, союз скован кровью. Он не может быть разорван.

— Что вы имеете в виду? — спросила Елена, сохраняя то же озадаченное выражение лица, что и Эррил.

Королева Тратал посмотрела на них по очереди, после чего медленно опустилась в кресло, покачивая головой.

— С точки зрения эльфов, вы уже женаты. Церемония только что произошла.

Ошеломленная, Елена обернулась к Эррилу. Тайфон похлопал того по плечу.

— Мои поздравления.

* * *

Незадолго до рассвета Елена стояла на балконе, оглядывая Штормхавен. Она все еще была одета в ночную рубашку, сон никак не шел. После битвы Эррила с принцем Хайфоном пол в большом зале был спешно отмыли от крови борцов, и началось настоящее празднование брака Елены. Слуги выносили блюдо за блюдом: густые супы с луком и чечевицей; жареных куропаток под желейным апельсиновым соусом; салаты из цветущих бутонов; хлеба с корицей и изюмом, всевозможные фрукты, вырезанные в виде восхитительных фигур; копченых уток со специями, обжигающими язык; и, наконец, бархатистый мягкий шоколад с портвейном.

Но трапеза не привлекала Елену. После битвы Эррила и принца Тайфона отвели к городским лекарям. Она все еще не видела его, даже после того, как празднество завершилось, и ее провели в комнаты. Все уверяли, что Эррил в порядке, а в Штормхавене самые лучшие лекари. Ее единственным утешением было то, что Мама Фреда отправилась вместе с Эррилом. Елена доверяла ее опыту. Когда праздник перешел в танцы и медленные баллады менестрелей на балконах, Мама Фреда вернулась с вестью, что Эррил поправляется. Кровь дракона быстро справилась с царапиной на его руке. После сообщения старая знахарка вернулась к постели Эррила, уверив, что вместе с Тикалом будет присматривать за ним.

После окончания празднества королева Тратал проводила Елену из зала. Она едва обмолвилась с ней словом в течение этой долгой праздничной ночи, разглядывая носки своих ботинок, кивая придворным, которые пытались вовлечь ее в разговор. Но, покинув зал, Тратал шагнула к Елене.

— Я напоминаю тебе о данном обещании, Елена Моринсталь. Однажды наши семьи воссоединятся.

— Вы ждали бесчисленное количество поколений, — ответила та. — Не страшно, если придется переждать еще одно или два.

Королева Тратал посмотрела на нее ледяными голубыми глазами. Елена не отвела взгляда.

— Я держу свое слово. Придет день, когда наши семьи воссоединятся, — в этом я уверена, — но не по принуждению. Лишь добровольно, с любовью отданная рука объединит королевские династии.

Королева тяжело вздохнула, ее ледяная маска мгновенно растаяла. Голос смягчился.

— С любовью... В столь юном возрасте об этом легко говорить. Но ты знаешь свое собственное сердце, Елена? — Промолвив эти загадочные слова, королева Тратал удалилась, оставив Елену на попечение стражников. Путь в анфиладу башенных комнат был долог, а, добравшись до вершины, Елена не могла найти покоя.

Слова королевы все еще звучали у нее в ушах. Она теперь была замужем за Эррилом. Но не знала, как относиться к этому. С одной стороны, это была всего лишь формальная церемония, за границами эльфийского мира она ничего не значила. Но часть ее не хотела, чтобы это ничего не значило. Она помнила танец на вершине башни, в объятиях Эррила. Она никогда не чувствовала себя такой защищенной. В то же время, ей не хотелось, чтобы ее руку завоевывали силой оружия — даже если это Эррил. Между ними было столько всего недосказанного. До тех пор, пока эти слова не будут проговорены, Елена не хотела чувствовать себя замужней. Ей не нужны были кольца, розы, струящиеся одеяния из шелка и жемчуга — лишь мгновение с Эррилом, когда тяжелое молчание будет разрушено.

Но мысль о таком разговоре пугала ее до глубины души.

Королева Тратал права. Она не готова узнать тайну, скрытую в ее сердце. Не сейчас. Равновесие между ведьмой и женщиной внутри нее постоянно висело на кончике ножа. Ей стоило больших усилий не потерять себя в стихиях, бушующих в ее крови. Она возвела руки к звездам. Даже сейчас сила гудела в ее крови, хор дикой энергии, угрожающей захлестнуть целиком. Подобно Штормхавену, заключенному в сердце яростной бури, Елена ощущала себя в окружении своей могущественной силы. Против этого никто не мог ее защитить. Даже Эррил. Единственным спасением против необузданной мощи была собственная смелость и решительность.

Как она могла надеяться разделить с кем-то свое сердце? Полностью раскрыться? Она не должна рисковать в этом деле, даже ради Эррила.

Елена опустила руки и оперлась на балконную балюстраду.

Далеко внизу тянулись крошечные огоньки: дома, магазины, узкие улочки. Наверху блеск звезд, таких тихих, мирных, безучастных к свирепствующей за стенами буре. Из своего выгодного положения на вершине королевской башни она наблюдала за вспышками молний, освещающих сбитые черные облака, бассейны энергии за гранью воображения. В них было достаточно мощи, чтобы поднять в небеса город либо уничтожить его. Жизнь и смерть — это все вопросы равновесия. Елена знала это слишком хорошо.

Слева грохот бури усилился, в нем послышались завывания исполинов. Внезапный порыв ветра приподнял край ее ночной рубашки. Она задрожала от холода, обхватила себя руками и сделала шаг назад, к раскрытой балконной двери и стоящей за ней разобранной постели. Замерев на пороге, ведьма обернулась к темному шторму. Волосы на ее шее затрепетали.

Что-то было не так.

Слева из глубин шторма вырвался огромный огненный шар и дугой пронесся по небу, словно метеор, отправляющийся обратно к небесам. Но это не было возвращением к звездам. Он достиг критической высоты и стал спускаться вниз — на Штормхавен.

Оставляя за собой сверкающий шлейф, огненная глыба обрушилась на город. Приглушенный треск от него не шел ни в какое сравнение с грохотом шторма, но разрушения причинил немалые. Громадина пронеслась через город, поджигая все на своем пути. Елена увидела, как вспыхнуло и обрушилось четырехэтажное здание.

Далеко со стен города зазвучали сотни гонгов, подающих сигнал тревоги. Внизу, посреди черного открытого пространства, вспыхнули огни разбуженного города.

Елена вновь услышала сигнальный рев. Она взглянула наверх и увидела другой огненный метеор, извергнутый штормом, — затем еще один, и еще.

Со всех сторон ночное небо прорезали пылающие дуги.

Дверь в ее комнату внезапно распахнулась. Веннар с двумя эльфийским стражниками ступили внутрь.

— Штормхавен атакуют! — выпалил Веннар. — Идем! Мы должны добраться до кораблей!

Елена скользнула с балкона.

— А остальные?

— Они уже собираются, пока мы болтаем. Поспешим, госпожа.

— Что случилось?

Веннар покачал головой.

— У нас нет времени!

Елена обернулась, бросив взгляд сквозь балконные двери. Все больше и больше пылающих камней бороздило ночное небо. Удары гонгов стали пронзительнее. Вдали грохотали взрывы, сотрясая встроенные в стену лампы. Когда Елена следовала за дварфом в расположенные ниже залы, пол под ней задрожал и резко накренился. Потеряв равновесие, Елена рухнула на руки Веннара.

Тот быстро схватил ее и поставил на ноги, но пол продолжал крениться. Глаза Веннара расширились от страха.

— Штормхавен падает!