Клуб "Логово Тигрицы"

Клуб "Логово Тигрицы"
Кабуки-тë. Токио. Канто.
24мая 2008 год.
5:17

Сиздзуки Мия была недовольна.
Не так она представляла себе свой первый день в роли управляющей. Она ожидала глянцевой уверенности, бокалов шампанского, а не проклятых кассовых сводок и пьяного дебошира, выволоченного охраной. Всё шло не по плану. В её голове до сих пор звенел голос очередного бухгалтера, жалующегося на ошибки в поставках, и где-то в глубине души она жалела, что согласилась на эту роль.

Обычно её смена заканчивалась в четыре утра, но сегодня... Заведение давно закрылось. Тусклые лампы едва освещали VIP-зону, где в полумраке царили бумаги, кофе, глухие вздохи и гул напряжённого молчания.

Мацумура предусмотрительно приставила к Мие помощника. Хаджиме Коконой. Финансовый мозг, сухой, холодный, с прищуром человека, считающего не только деньги, но и намерения каждого, кто пересекает его путь.

Сам Коко до сих пор не понял, как оказался так глубоко втянут в дела Мацумуры. Он не любил помогать. Он продавал помощь. И когда Тора предложила немалую оплату в обмен на наставничество над своей племянницей, он почти не колебался. В конце концов, это был самый прибыльный клуб в Токио. А если слухи верны, то скоро и его правление перейдёт Мие.

Почему бы не подложить себе мягкую подушку на будущее?

Он сидел в развалку на диване, вытянув ноги и опираясь локтем о край стола, заваленного документами. Его сигарета медленно тлела в пепельнице, рядом лежал калькулятор, листы с таблицами и кружка, в которой кофе давно остыл.

Мия старательно выводила расчёты по формуле доходов, морща лоб. Её серьёзность даже раздражала. В ней не было лоска Торы, но было то, что Коко не ожидал увидеть. Голод. Жадный, жёсткий интерес к деталям, будто она не просто училась, а цеплялась за каждую цифру как за спасательный круг.

Он отметил это про себя. И задумался.

"Хмм. Не хило. Спрос на подчинённых Торы не просто по дружбе. Эта девчонка может быть полезной... Но может ли быть что-то ещё ценнее? Что-то, что она сама не осознаёт?"

Он бросил короткий взгляд из-под челки на её профиль, чуть прикусанные губы, зажатыми пальцами ручку и взгляд, сосредоточенно впившийся в таблицу.

"Если Мацумура и Тоору сотрудничают, и если слухи про таможенные схемы Портовых Воронов не пустые разговоры... Значит, "Логово Тигрицы" не просто клуб. Это канал. Якорь. Ворота в более тёмные дела. Если остаться рядом с ней, я загляну в каждый угол этого пафосного логова. Но не ставлю ли себя под удар?"

Он машинально щёлкнул ручкой, на секунду задумавшись.

"Нет, Хаджиме, ты уже в этом варишься. Связан. По рукам. Контракт заключён с Тоору Такано, а не с его сыном. Акире не нужно знать, на что ты способен. Чем меньше знают тем безопаснее. Для тебя. Для всех."

Он вздохнул, перевёл взгляд на Мию и неожиданно спросил:

- Ты уверена, что это то, чего ты действительно хочешь?

Слова повисли в воздухе. Он не собирался устраивать исповедь, но не мог не проверить насколько она вовлечена.

Мия подняла голову, удивлённая сменой темы:

- О чём ты?

- Клуб. Это то, чего ты хочешь? Ты уверена, что справишься? Тора уже двигает всё к передаче. Но не зря ли она старается? Ты сможешь удержать клуб на вершине и не допустить, чтобы его вырвали у тебя из рук?

Она замерла, словно внутренне съежившись. В её взгляде промелькнула тень неуверенности, слишком хорошо знакомая Коко. Он знал этот взгляд. Он видел его в зеркале много лет назад, когда впервые оказался по уши в работе и крови.

"Она боится. Но не сдаётся."

Молчание затянулось. Он не стал дожидаться ответа.

- Если это тебе действительно нужно и ты готова рискнуть всем, я помогу. Но ты должна понимать: мои услуги недешевы. И плата не всегда в деньгах.

Он вернулся к бумагам, просматривая сводку.

- Одно скажу точно. Ты быстро учишься. И слишком наблюдательна, чтобы быть пустышкой.

Он встал, собираясь уходить. Но когда его рука коснулась дверной ручки, за спиной раздалось:

- Коконой...

Он чуть обернулся. Выражение лица всё то же, каменное.

- Вопросы?

- Нет. Просто... Спасибо. Сама бы я не справилась.

Он на секунду задержал взгляд.

- Спасибо в карман не положишь. Мне просто хорошо заплатили.

И вышел, не оборачиваясь.

Только когда дверь закрылась, усталость опустилась на плечи Мии, как мокрое покрывало. Она облокотилась на спинку дивана, массируя затёкшую шею.

"Какое счастье, что есть лифт..."

Дойти до комнаты казалось уже достижением. Но как только её голова коснулась подушки сон будто выдуло сквозняком.

Хайтани Ран.
Его имя всплыло в голове, как раздражающий звон в ушах.
Почему, именно сегодня?..

13:28

Мия сидела на массивном диване в центре просторной гостиной, заваленной отчетами, с которых уже вторые сутки слетал её взгляд. Вздохнув, она откинулась назад, чувствуя, как затёкшие плечи наконец коснулись спинки, обтянутой мягким бархатом.

Помещение было не просто квартирой. Это был тронный зал в миниатюре, воплощение амбиций и хищной грации Торы Мацумуры. Даже если в комнате никого не было, её дух ощущался в каждом сантиметре, в золоте, шторах, отблесках стекла и тенях от искусственно созданной листвы.

Основой интерьера служили сдержанные оттенки серого , от графитового до цвета пепельной дымки. Холодный камень пола, мебель из грубого, как будто неотёсанного дерева, всё напоминало пещеру хищника, вырубленную где-то в скале. Но стоило поднять взгляд как всё менялось.
Роскошь буквально царапала глаза.
Золотые акценты были повсюду. Фурнитура на ящиках, ножки столиков в форме когтей, инкрустированные бронзой рамы зеркал и светильники с замысловатыми переплетениями металла, будто сплетёнными из лозы, но явно способными дорого стоить на аукционе. В углах комнаты стояли высокие вазы с сухоцветами и тропическими пальмами, создавая ощущение, что ты не в квартире, а в хищной оранжерее, где из воздуха пахнет парфюмом с нотами мускуса и пряной древесины.

Тигровый принт повторялся как лейтмотив. На подушках, шторах, обивке стула у туалетного столика и, разумеется, на роскошном ковре у ног, который был слишком реалистичным, чтобы быть подделкой. Он будто рычал молча, застылая форма мёртвой кошки, сохраняющей своё присутствие.

Мия провела взглядом по стене напротив. По картине, висящей в центре. Огромное полотно в тяжелой позолоченной раме. На нём Тора. Величественная, надменная, в чёрном кимоно с алыми вставками, окружённая тиграми. Один улёгся у её ног, другой положил голову ей на колени, а третий затаился в тени трона, на котором она восседала с сигаретой и бокалом в руке.

Вокруг главной картины галерея поменьше. Зарисовки с изображениями тигров в различных позах. Охота, отдых, атака. Все в одинаковых золотых рамах. Все, как дань тотемному животному Торы.

Даже пахло здесь особенным образом: смесь сандала, смолы и дорогих сигарилл, лёгкий налёт алкоголя, смешанный с чем-то тревожно-пряным. Воздух был плотным, как в клубе, только без музыки.

Мие всё ещё было непривычно. Она родилась в другом мире. В провинциальной скромности, деревянных полов, пахнущих полынью, бабушкиных пледов и остывшего чая в фарфоровых чашках. Здесь же каждый предмет будто шептал:
"Ты в логове. Здесь выживают только те, кто умеет рычать в ответ".

Иногда она спрашивала себя:
" Почему мать бежала отсюда? Почему отказалась от этой роскоши, от власти, от всего, что по мнению большинства и есть "успех"?"
Но каждый раз, сталкиваясь с циничным блеском закулисья клуба и холодным взглядом Торы, понимала:
"Возможно, мать спасала не себя. А её."

25 мая 2008 год.
02:14

Её второй рабочий день растянулся почти до двух ночи. Казуми всё это время не отходила от Мии ни на шаг. Словно тень, которая не просто рядом, а внимательно наблюдает и учится. Они обсуждали каждую мелочь, от мелких деталей отчётов до тонкостей работы клуба. Казуми охотно взялась помочь, и Мии казалось, что сегодня она проявляет необычную активность. Слишком много инициативы для простого "помощника".

Хаджиме Коконой и Ран Хайтани, как и остальные, сегодня не появились. Мия была готова разобраться с бумагами сама, но Казуми не желала отступать. В её голосе слышалась настойчивость, в глазах нечто большее, чем просто забота о клубе.

- Знаешь, - сказала Казуми тихо, - раньше я замещала её и знаю, как это тяжело. Если нужна помощь, я могу взять на себя ответственность за клуб.

Мия не сразу поверила в такую откровенность.

- Спасибо, но я неплохо справляюсь, - осторожно ответила она, складывая бумаги в аккуратную стопку. - Тора сказала, что по любым вопросам могу обращаться к ней или к Хаджиме.

Казуми усмехнулась, вскинув руки в полупринуждённом жесте:

- Ха, Коко? Ты серьёзно? - в её голосе проскользнуло раздражение. - Он мелочный придурок, которому плевать на клуб. Хотя, кто знает, что у него в голове. - Она встала, фыркнула и добавила холодно.- Он первый, кому не стоит доверять. Не забывай, что он тоже член той банды.

С этими словами Казуми резко повернулась и ушла, будто спеша скрыть что-то важное.

Её темперамент всегда был непростым, и к концу рабочего дня вспыльчивость лишь усилилась. Мия невольно задумалась: "Как они вообще оказались здесь? Что заставило их покинуть прежнюю жизнь и связать судьбу с этой старой тигрицей?"
Вопросы роились в голове, особенно один:
"Куда делись все бывшие работники клуба? Удалось ли им уйти и начать с чистого листа, или же это была лишь иллюзия?"

Сидзуки поймала себя на мысли, что за два года работы в клубе она ни разу не слышала ни одного достоверного рассказа о тех, кто действительно ушёл. Были ли вообще "бывшие"? Или клуб это нечто большее, чем просто место работы, а скорее ловушка, из которой нет выхода?

2:26

Она вышла из узкой кабинки лифта и чуть не столкнулась со своим напарником.

- Давно ты тут работаешь? - спросила она ровно, но с интересом в голосе.

Парень замялся, быстро огляделся по сторонам, словно проверяя, что никто не подслушивает. Но в пустом коридоре никого, кроме них двоих, не было.

- Кажется, восемь лет, - начал он неуверенно, потом кивнул, словно убеждая себя, - да, восемь. Мне тогда было пятнадцать.

Он хотел было обойти Мию, но она остановила его ещё одним вопросом, спокойно, но пристально:

- Ты же был несовершеннолетним. Твои родители не знали? Не были против?

Парень рассмеялся, громко и немного горько.

- Так же, как и ты, начинал с помощника бармена. Сама-то в каком возрасте сюда попала? - он шумно выдохнул и пожал плечами, - Родители понятия не имели, где я околачиваюсь. Им было плевать.

Он подошёл к стене и нажал кнопку вызова лифта, кабина уже открывалась, но парень не вошёл, а обернулся.

- На твоём месте я бы выспался перед фестивалем, - сказал он с лёгкой ухмылкой.

- Час ? - Мия улыбнулась, - Всё равно не смогу уснуть в предвкушении.

Она махнула рукой и направилась в бар. Взяв немного сока, Мия быстро намешала себе коктейль, понимая, что почти не умеет пить. Парень тем временем налил себе коньяк.

- Ты говорил, что был помощником бармена. А куда он делся? Уволился? - осторожно спросила она.

Бармен поджал губы, задумчиво глядя куда-то в пол. Несколько секунд тишины висели в воздухе, прежде чем он тихо ответил:

- Его посадили... Это был мой брат.

Мия приподняла брови, не ожидая такого поворота. Бармен, обычно дерзкий с хищной улыбкой, сейчас больше походил на провинившегося школьника, который опустил голову и хотел провалиться под землю. Или, хотя бы, на цокольный этаж, где бы его никто не видел. Его широкие плечи опустились, рука нервно теребила пирсинг на брови, словно пытаясь вырвать его вместе с кожей.

- Не делай так, - Мия аккуратно взяла его руку и отодвинула от лица. - Как это случилось? Это как-то связано с клубом?

Бармен удивлённо поднял голову, встретив её взгляд:

- Клуб? - произнёс он тихо. - Клуб был единственным местом, где мы хоть как-то чувствовали себя в безопасности... Во всём виноват...

Он замолчал, словно боясь сказать слишком много. В воздухе повисла тяжелая тишина. Парень так и не закончил фразу. Просто взял стакан, сделал глоток, устало прислонился к стойке, глядя в одну точку. Мия не стала давить. Молчание между ними было не неловким. Оно было вымученным, будто за ним стояло слишком многое, что никто не хотел вытаскивать наружу.

- Ты ведь поедешь на Сандзя, да? - вдруг спросила она, заглядывая ему в глаза.
Он чуть вздрогнул, будто его выдернули из других мыслей.

- Обязательно. Все будут там. И я должен быть. - Он поставил стакан обратно на стойку. - У клуба своя роль в этом празднике. Ты же знаешь.

Мия кивнула, но внутри у неё всё сжалось.
Фестиваль Сандзя, пышный и шумный, всегда вызывал у неё двойственные чувства. Яркие улицы, звуки барабанов, толпа в восторге, кареты-омикоси, которые несут по улицам... но за фасадом праздника шепот, деньги, договорённости, старые счёты.
Фестиваль был не просто праздником. Это был вопрос власти.
И клуб "Логово тигрицы" в этом участвовал. Не как зритель, а как игрок.

- Говорят, что в этом году охрана будет жёстче, - заметила Мия, уставившись на свой напиток. - Ажиотаж какой-то странный, много чужаков в районе.
- Всё потому, что кое-кто собирается показать, кто здесь главный, - усмехнулся бармен, - и не всем это по душе.
Он говорил без имён, но Мия поняла намёк: между старыми группировками снова тлела угроза.
Бармен продолжил :
- Тора всегда появляется, когда ставки высоки. Особенно в этом году.

Он собирался уйти, но, передумав, остановился.

- Слушай... будь осторожна завтра.
- Почему? - Мия напряглась.
Он покачал головой.
- Просто... слухи. А слухи, сама понимаешь, имеют обыкновение быть не просто слухами.

Он ушёл, оставив после себя запах алкоголя, сигарет и нечто тревожное, как будто за ним тянулся длинный шлейф недосказанностей.

Мия осталась в баре одна. Пальцы скользнули по холодному бокалу.
Фестиваль...
Что-то в этом слове больше не звучало празднично. Оно напоминало скорее испытание.

4:21

Под утро Тора прислала к ней стилистов. Без вопросов, без объяснений. Просто сообщение:
"Сегодня ты лицо клуба. Выгляди соответствующе."

Двое стилистов прибыли в квартиру, не теряя ни секунды. Один занимался волосами, другой одеждой и макияжем.
Мия сначала хотела возразить, но по сообщению Торы, мелькнувшему на экране , поняла: это приказ, не предложение.

И теперь, спустя почти два часа, она стояла перед зеркалом, пытаясь узнать себя.

Её волосы были собраны в строгую, но изящную причёску. Гладкий пучок, закреплённый длинными шпильками. На концах шпилек покачивались крошечные цветки сакуры, выполненные из фарфора и шелка. Они едва слышно позванивали, когда она поворачивала голову. Будто напоминание о чём-то хрупком и быстротечном.

На ней было кимоно. Чёрное, с россыпью розовых цветов сакуры, словно ночью по ней прошёл цветущий ветер. Шелк мягко облегал тело, подчёркивая изгибы, но не делая образ вульгарным. Оно было строгим и почти аристократичным... если бы не одно "но".

V-образный вырез на спине оставлял её почти полностью обнажённой и именно там расцветала татуировка. Ветви сакуры разрастались от лопаток, ниспадали к пояснице, а под деревом, в тенях лепестков, лежал тигр. Не свирепый, не в атаке, а наблюдающий, настороженный, как и сама Мия. Готовый броситься, если запахнет угрозой.

Макияж был ярче, чем она привыкла. Губы насыщенного красного цвета, глаза выделены так, что казались чуть более вытянутыми, лисьими. Ресницы длинные, тени с лёгким шиммером. Она выглядела как персонаж театральной пьесы, как маска, за которой прячется нечто куда сложнее, чем просто девушка из клуба.

- Ты даже не пытаешься выглядеть невинной, - усмехнулась одна из стилисток, поправляя складку на поясе.

Мия провела рукой по затылку, чувствуя тяжесть шпилек.
Она знала, что это не просто украшение. Металлические стержни были настолько остры, что могли использоваться как оружие. Это был изящный компромисс между эстетикой и инстинктом выживания.

На тумбочке лежал телефон. Сообщение от Торы:
"Будь внизу через пять минут. Веди себя как принцесса. Или как тигрица. Ты сама решишь."

Мия в последний раз посмотрела на своё отражение.
Она выглядела не как работница клуба. Не как девочка.
Она выглядела как символ. Украшенный, опасный и готовый шагнуть в толпу, где под фанфарами прячутся ножи.

Она развернулась, цветы на шпильках дрогнули.

Токио чуть подёрнулся дымкой влажного воздуха. Неон отражался в лужах, будто город нарочно приукрасил себя для чего-то большего, чем просто выходные.
Мия вышла из клуба, поправляя ворот кимоно. Строчки сакуры на чёрной ткани казались ожившими в свете уличных ламп.

У тротуара стоял чёрный Lexus LS460 2006 года. Глянцевый, тяжёлый, будто вырезанный из чёрного обсидиана. Рядом с машиной, прислонившись плечом к капоту, стоял молодой парень лет двадцати пяти. Его коротко подстриженные волосы, не бритые до гладкости, а подстриженные под аккуратный "ёжик", торчали в разные стороны. На лице ни следа усталости, только сосредоточенность и привычка к молчаливому контролю.
Он был одет просто, но чисто. Чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами и такие же тёмные брюки. По предплечьям вились татуировки пламени и иероглифов, будто по его венам текла древняя история в японских символах. Мия невольно задержала взгляд на изгибах узора и только когда парень поднял глаза, она опомнилась.

- Опаздываем, - хрипловато произнёс он, не глядя на неё.
Он отбросил сигарету и быстро распахнул для неё дверь, не говоря ни слова.
- Спасибо, - тихо сказала она, больше по привычке, чем в ожидании ответа.

Салон Lexus встретил её мягкой чёрной кожей, гладкой и холодной на ощупь. В воздухе витал лёгкий аромат хорошего табака и древесной отдушки. Аудиосистема играла что-то из старого соула, негромко, будто звуки плыли из подземного лаунж-бара.

Парень сел за руль, не оглянувшись. Водительское сиденье не имело ни единого лишнего штриха, всё строго и чётко. Короткая бутылка воды, перчатки в кармане двери, никаких брелков на ключах. Его движения были точными, уверенными, но без излишнего показного лоска.

Он не был похож на наёмного телохранителя. Скорее на парня, который знает, когда нажать на тормоз, а когда на курок. В его лице читалось не высокомерие, а жёсткая самообладанность. Он не смотрел в зеркало, не разглядывал Мию. Но чувствовалось каждое её движение он ощущает даже через разделяющее их сиденье.

- Новый? - тихо спросила она, пристёгивая ремень.
- Не совсем, - отозвался он после короткой паузы. Голос был хрипловат, с редким акцентом при выдохе, - Просто сегодня я твой.

Она усмехнулась, глядя в окно. Lexus плавно влился в ночной поток города.

Машина неслышно скользила по шоссе. Гладкий салон, чёткий ритм шин по асфальту, редкие всполохи неона на стекле. Мия украдкой взглянула в зеркало заднего вида, откуда открывался кусочек лица водителя. Ни эмоций, ни интереса. Только сосредоточенность и дорога впереди.

- Ты давно работаешь с Торой? - спросила она, нарушая тишину.

Он чуть склонил голову, будто размышляя, стоит ли отвечать.

- С ней ? Нет. В этой среде - достаточно, чтобы не задавать глупых вопросов.
Он сделал паузу и сдержанно усмехнулся:
- Хотя ты можешь быть исключением.

- А ты умеешь льстить. - Мия прищурилась.
Он отрезал без тени улыбки:
- Ты не из тех, кто просто носит кимоно. Тебе в руки не только бокал, но и пистолет можно смело дать. Вопрос лишь в том, по кому ты выстрелишь первой.

Она усмехнулась уголком губ, отведя взгляд в окно.

- Ты часто подвозишь девушек в кимоно?

- Нет, - коротко. - Но тебя я подвозил бы хоть каждый вечер.

- Ого. А я думала, ты тихий, мрачный тип с татуировками, который даже имя своё не скажет.

-А ты разве спрашивала?

Она оперлась локтем о дверцу, обернувшись к нему.

- Хорошо. Как тебя зовут?

Он чуть сбавил скорость, глядя вперёд.

- Тогда можешь придумать мне имя. Я не обижусь.

Мия усмехнулась. Чёрт, этот парень умел держать дистанцию и в то же время провоцировал. Что-то в нём напоминало ей о Хайтани. Та же внутренняя сдержанность, но без его хаотичной усталости. Как будто водитель это человек, который ещё не сломался, но уже научился не верить никому.

- У тебя же не просто татуировки,- вдруг сказала она. - Это же не просто стиль?

Он наконец повернул голову, и на секунду их взгляды пересеклись.

- Тебе лучше не знать, что у меня на теле.
Пауза.
- И что под кожей тоже.

Она чувствовала, как в груди медленно, но верно нарастает ощущение, будто она снова входит в игру. Хотя зарекалась больше не играть.

- Мацумура часто тебя просит подменять её водителей? - спросила она после паузы.

- Нет, - спокойно отозвался он. - Обычно я на связи, когда нужен кто-то... менее формальный.

Он говорил без пафоса. Просто как есть.
"Менее формальный" значит, тот, кто не задаёт вопросов, умеет держать руль одной рукой, а другой при необходимости пистолет. И тот, кто умеет исчезать, когда приказ не прозвучал вслух, но уже был понят.

- Она тебе доверяет?

Он кивнул, как будто кивок был встроен в позвоночник.

- Она доверяет моим рукам. Голова ей не интересна. -Он усмехнулся. - И это честно. А тебе?

- Мне? - Мия чуть приподняла бровь.

- Мацумура. Она тебе доверяет?

Мия не сразу ответила. Внутри всё скрутилось в тугой узел.
- Думаю, она считает, что умеет управлять мной.
- А ты?
- Я позволяю ей так думать.

Он не сказал ничего, но в его губах на долю секунды дрогнула линия, как будто он оценил ход.

5:07

Небо над Асакусой было стальным, серым как острие ножа перед первой каплей крови. Свет ещё не успел окрасить улицы золотом, но воздух уже дрожал от чего-то незримого, как струна, натянутая до предела. Запахи были плотными: пар от риса, соль и сладкий соевый соус из уличных киосков, слабое благоухание сандала и ладана, вытекающее из подножия храма.

Улицы казались временно забытыми как сцена до выхода актёров. Ларьки с закрытыми ставнями, тканевые шторы колышутся от лёгкого утреннего ветра. Асфальт тёплый от ночной духоты, но ещё не разгорячённый. Где-то в глубине переулков звучит глухой смех. Может, это курьер из пекарни, может, чей-то пьяный друг не успел уйти домой.

Капли дождя с ночи всё ещё висели на красных фонарях, как слёзы, которые никто не успел стереть. Над дверьми лавочек бумажные талисманы и бело-красные ленты, смятые ветром. Всё казалось приостановленным, будто город затаил дыхание перед тем, как начнётся ритуал.

Где-то за храмом уже расставляли первые переносные алтари - миками. Их полировали тряпками, как оружие перед боем. Мужчины в хаори переговаривались негромко, будто по заговору. Женщины в тёмных юкатах поправляли узлы на поясе, курили с прищуром, как будто проверяли силу ветра, а не просто ждали начала смены.

Город был живым, но не говорил. Только слушал. И если прислушаться, можно было уловить. Под этой кажущейся тишиной уже шёл разговор. Старый, как улицы Асакусы. Тот, в котором говорили не ртом, а взглядом, шагом, тенью.

Скоро придут тысячи. Будет крик, шум, запах пороха, пота и веселья. А пока только это странное затишье. Момент между снами.

Тора когда-то называла это "вкусом порога" ощущение, когда ты ещё не внутри события, но уже не совсем снаружи. И Асакуса этим утром пахла именно так.

Lexus медленно свернул с главной улицы, скользнув в один из узких переулков.
Здание появилось внезапно, словно вынырнуло из самого сердца старой Японии.
Рёкан- традиционный японский отель. Никаких ярких вывесок, неонов, ничего лишнего. Только небольшая деревянная вывеска с выжженными иероглифами, висящая на чёрной цепочке.
Фасад двухэтажный, с черепичной крышей, покрытой тёмно-серыми, почти чёрными плитками. Стены из светлого штукатуренного дерева, тёплого на вид, но холодного в своей сдержанности. Перед входом камни, выложенные в садовый узор, и невысокая изгородь из бамбука, как граница между городом и другим временем.
У входа висели норэн - тёмно-синие полотнища с выбеленным гербом семьи, распущенные наполовину. За ними полумрак вестибюля и запах сандала, рисовой соломы и угля.
Мия чуть склонила голову, оглядывая фасад.
Её не пугала простота. Скорее, настораживала чистота, почти стерильность этого места. Оно было... правильно вычищено. Без эмоций. Без шума. Без времени.Мия молча посмотрела на вход.
Хорошее место, чтобы исчезнуть. Или поговорить о чём-то, что не должно остаться в стенах клуба. Или сделать выбор, который не нужно обсуждать вслух.

Водитель заглушил мотор. Пара секунд и он спокойно произнёс, глядя на нее в зеркало заднего вида:

- Мы на месте.

Он вышел первым с тем самым не суетливым движением, в котором чувствовалась выучка. Обошёл Lexus, открыл для неё заднюю дверь. Движение было молчаливым, сдержанным, но в нём было больше уважения, чем в любом поклоне. И чуть-чуть ожидания ,почти незаметного.
Её губы чуть дрогнули. Ни улыбки, ни одобрения. Просто короткое движение, как тень мысли.
И всё. Она пошла вперёд под синие полотнища, в полумрак.

Пол у вестибюля был выложен тёплым деревом. Гладким, отполированным временем, и чуть скрипел под шагами. Внутри пахло благовониями. Чёрный сандал, зелёный чай и древесный уголь. На стене висящий свиток с тушью, рядом аранжировка из сушёного лотоса и ветки сосны в бамбуковой вазе.

За низкой стойкой ресепшена стояла пожилая женщина. Хрупкая, но прямая, словно бамбук. На ней было тёмное кимоно с тонким узором журавлей, а седые волосы были уложены в аккуратный шиньон.
Её лицо было спокойным, без единой лишней эмоции, но в глазах та самая японская смесь вежливости и знания, что всё уже давно решено за тебя.

- Госпожа Мацумура уже ждёт вас, - сказала она, без единого вопроса, будто имя Мии давно прописано здесь на рисовой бумаге.

Старуха поклонилась и, обернувшись, направилась по коридору. Мия пошла за ней, каблуки звучали мягко, почти ритмично. По обе стороны тянулись задвижные двери, одни приоткрыты, другие закрыты наглухо. В воздухе стояла звенящая тишина, словно весь рёкан был в полусне.