Психореализм

Ким Намджун, ходячее доказательство того, что высокий IQ не гарантирует элементарной логики, умудрился вляпаться в ситуацию, которая даже для этого мира казалась верхом абсурда. Он подписал их всех... на корпоратив.

— Я думал, это вечеринка с сыром, — оправдывался он, нервно теребя край своего пиджака. Его глаза бегали по лицам друзей, пытаясь найти хоть какую-нибудь каплю понимания. Безуспешно.

— Намджун, — Тэхён говорил медленно, как будто объяснял умственно отсталому ежу принцип работы ядерного реактора. — Там написано «ООО Ад & Сопричастные. Тимбилдинг». С каких пор сыр ассоциируется у тебя с адом?

Намджун пожал плечами.

— Я был голоден. И там было написано «бесплатный транспорт».

Аргумент был настолько абсурдным, что его даже сложно было как-то опровергнуть. Бесплатный транспорт — это святое. Особенно в этом мире, где до ближайшей булочной можно добраться только верхом на единороге-наркомане, питающемся радугой.

И вот они здесь. На самом дне преисподней. Нет, это не метафора. Они реально сидели в конференц-зале, обитом потрёпанной кожей грешников, в руках держа папки с надписью «День боли. Обязательное участие». За окном плескалось огненное озеро, по которому грациозно дрейфовали корабли, набитые душами, проклинающими день своего рождения.

Чимин, как истинный эстет, изучал дизайн папки.

— Ну, хоть шрифт приличный, — констатировал он, поглаживая шершавую поверхность. — Arial, между прочим. Классика.

Чонгук, напротив, был мрачнее тучи.

— Лучше бы ты ещё раз упал в канализацию, — пробурчал он, глядя на сцену, где готовились к выступлению ведущие.

Тамадой, как и следовало ожидать, был сам дьявол. Он восседал на троне из костей, поправляя микрофон и периодически отпуская сальные шуточки в адрес пожилых грешниц. Его ассистентом, ко всеобщему ужасу, оказался Густаво — тот самый пылесос, которого кто-то (вероятно, безумный учёный) реанимировал и теперь он подрабатывал MC.

— Приветствую вас, дорогие мои страдальцы! — прорычал дьявол, эхом разнося свой голос по залу. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы... страдать! Но страдать вместе! Ведь что может быть лучше, чем разделить свою боль с коллегами?

Зал отозвался тихим стоном.

— И первым пунктом нашей программы, — продолжил дьявол, потирая руки, — будет... конкурс на лучший эмоциональный кризис! Кто первый расскажет о своей самой глубокой душевной травме под музыку The Cranberries, тот получит... путёвку в VIP-котёл!

На лицах присутствующих отразился ужас. VIP-котёл, по слухам, был намного горячее обычного.

В этот момент Чонгук, словно одержимый, вскочил со своего места.

— Я! Я расскажу! — закричал он, срывая с себя папку.

Все замерли, ожидая услышать душераздирающую историю о предательстве, потере близких или, на худой конец, о сломанном ногте. Но Чонгук превзошёл все ожидания.

— Однажды, — начал он дрожащим голосом, пока Густаво-пылесос неуклюже включал музыку The Cranberries, — я съел мороженое.

В зале повисла тишина. Даже дьявол перестал хихикать.

— Это было самое вкусное мороженое в моей жизни, — продолжил Чонгук, его голос дрожал от напряжения. — Оно было с шоколадной крошкой, с кусочками печенья, с карамельной глазурью... Это было совершенство.

Зал продолжал молчать, затаив дыхание.

— И когда я доел последнюю ложку, — Чонгук сделал паузу, смахивая несуществующую слезу, — я понял, что больше никогда не буду ребёнком.

В этот момент в зале раздался оглушительный рык. Но это был не дьявол. Это был рёв толпы, раздавленной горем, вызванным историей Чонгука. Люди плакали, рыдали, бились в истерике. Даже огонь в каминах на мгновение погас, потрясённый глубиной его страдания.

Дьявол, вытирая слезы платочком, сделанным из кожи младенцев, объявил Чонгука победителем. Тот, ошарашенный произведённым эффектом, получил свою ту самую долгожданную путёвку в VIP-котёл и, слегка пошатываясь, вернулся на своё место.

— Что это сейчас было? — прошептал Намджун, глядя на Чонгука с благоговением.

— Я просто сказал правду, — пожал плечами Чон. — Мороженое — это серьёзно.

Дальнейшая программа корпоратива прошла как в тумане. Тэхён участвовал в конкурсе «Передай боль по кругу», Чимин пытался соблазнить одного из чертей, а Намджун, кажется, случайно сломал трон дьявола.

В конце концов, им удалось сбежать. С помощью Густаво-пылесоса, который, как оказалось, был тайным агентом организации «Борцы за права пылесосов».

— Я всегда знал, что у него есть душа, — прослезился Пак, обнимая робота на прощание.

Они вернулись домой грязные, уставшие и морально раздавленные. Но кое-что они поняли точно: даже в аду можно найти друзей. И что мороженое — это действительно серьёзно.

На следующий день, чтобы хоть как-то компенсировать душевную травму, они решили устроить вечеринку. С сыром. И с мороженым. И без каких-либо намёков на тимбилдинг.

— И никаких корпоративов, — заявил Чонгук, мрачно глядя на Намджуна. — Никогда больше.

Намджун виновато опустил голову.

— Я просто хотел бесплатный транспорт, — пробормотал он.

Тэхён вздохнул.

— Знаешь, Намджун, иногда лучше просто заплатить. Особенно если речь идёт о твоей душе.

И они засмеялись. Потому что даже в этом сумасшедшем мире, где корпоративы устраивают в аду, всегда есть место для смеха. И для мороженого.

А пока... боль и абсурд царят вокруг, смех и мороженое остаются нашими последними союзниками.