Невытанцованное извинение
Ли окатило холодным потом. Дрожащими руками он спустил с себя одеяло, оглядываясь по сторонам. Рядом как ни в чем не бывало сопел Хан, засунув руку под подушку. Это была их самая обычная комната с двуспальной кроватью, небольшим рабочим столом и плотными зелеными шторами, которые хорошо выполняли свою работу. Его зрачки бегло носились по комнате в поисках его копий и мониторов с лотами. Но все оказалось абсолютно спокойно и безобидно. Сделав глубоких выдох, он направился в сторону кухни с чувством сильного облегчения и эмоциональной стабильности. Ли достал стакан с верхней полки кухонного шкафа; Налив туда воды из под крана, он со спокойной душой делал освежающие глотки, которые помогали ему избавиться от засухи в горле. Холодная жидкость стекала по его губам, возвращая в реальный мир, где все вещи были бесценны. Стакан с легким звоном оказался на столе, оставив после себя нечеткий мокрый след.
Он осторожно повернул кран и засунул ладони под теплую воду, создавая ощущение комфорта и спокойствия. Хо с ужасом глянул на себя в зеркало, увидев там свое искаженное отражение с ценником, он словно ошпаренный высунул руки и незамедлительно начал тереть себе глаза. Но вновь посмотрев на отражение, там снова был тот испуганный парнишка с надмокнувшими рукавами пижамной кофты, который и стоял по ту сторону стеклянной стены.
Через пять минут дверь общежития осторожно захлопнулась. Хо поспешно удалялся, постоянно подправляя спадавшую лямку рюкзака с тренировочной одеждой. В те периоды, когда его окатывал сильный стресс, он обычно сбегал в тренировочный зал. Делал это не очень часто, а только в тех случаях, когда в нем теснились сильные чувства и эмоции, сдержать которые было довольно трудно. Весь свой гнев или накопившийся от тяжелых дней стресс, он сжигал с помощью танцев. Ритмичные движения тела под музыку и тренировки по несколько часов помогали обо всем забыть. Фокусировка на любимом деле отлично играла свою роль по отвлечению внимания. Солнце относительно недавно вышло из за горизонта, поэтому у Ли было достаточно много времени на проведение его наедине с собой. Только он и четкий бит музыки, слегка затуманенный разум и мятная жвачка. Эти вещи были идеальным дуэтом по снятию тревоги.
Пустой танцевальный зал, освещенный только аварийной подсветкой у пола. На колонке заиграла громкая музыка, заставляя его сердце впервые за долгое время трепетать от удовольствия. Только он, его тень на полу и отражение в зеркалах. Сначала он просто стоял посреди зала, закрыв глаза. Руки повисли вдоль его сильного тела. Он дышал медленно и глубоко, пытаясь забыть тот сон, вытеснить из головы голоса менеджера и фразы, которые он помнил с конфликтов с Ханом. Его первые медленные и тягучие волны позвоночником будто сбрасывали с себя весь тяжелый накопившийся груз. Каждое движение точное, выверенное до миллиметра, но лишенное привычной сценической энергии. Он танцевал для себя. Ему было по настоящему свободно, следуя ритму сердца, не ощущая давления и лишних оценивающих взглядов. Внезапно его тело изображает того самого испуганного себя, трусливо составляющего договор. После чего он сделал резкий выброс. Руки резали воздух, как клинки, повороты казались такими резкими и захватывающими дух, что казалось, будто он танцует не хореографию, а бьется. Бьет кулаками по своему невидимому противнику, которым являлась его собственная трусость и эгоизм. Внезапно темп танца снова изменился. Движения снова стали мягкими, тянущимися и нежными. Он танцевал так, словно это был танец об их дружбе: легкие и случайные касания, которые обрывались сжатием и спазмом. Будто тело отказалось вспоминать то, что мозг так беспощадно хотел забыть в ту минуту.
Его ангельский танец прервался падением на колени. Но не от усталости. Его голова была прижата к полу, а руки вытянуты вперед. Хо пролежал так минуты две, слушая мерный стук его сердца. Затем - медленный и немного мучительный подъем. После подъема его тело дрожало от перенапряжения и адреналина. Он чувствовал не облегчение, которого добивался, а пустоту...Глухую и непредвиденную. Его великодушный танец лишь перевел внутреннюю боль в физическую усталость, опустошение. Собрав вещи обратно в рюкзак он перешагнул порог, думая про себя: «Все это было зря. Каждое движение зря. Потому что я не мог станцевать извинение, и не мог станцевать правду обратно»... Тело пульсировало и ломило, прямо как после той пьяной ночи с Джисоном, по которой он так безнадежно скучал. Ли смог потратить всего четыре часа из своей жизни. Это казалось очень маленьким результатом. Возвращаться в общежитие он не хотел, упираясь сам с собой. Приползать после долгого отсутствия, чтобы вновь видеть всю группу, которая завалит его вопросами, а также сердитого и высокомерного Хана - ему тоже не хотелось. Так бесполезно. Впрочем, в тот час Хо не видел какого либо смысла для возвращения. Ошибочное мнение снова впивалось в его разум. Опять та же ошибка - думать, что непрерывное нахождение наедине с самим собой как то поможет ему восстановить силы, когда даже ритмичный танец души не сделал этого...