Товар обмену не подлежит
Открыв глаза, Минхо увидел, что находится в студии звукозаписи. Но теперь это не просто студия. Она похожа на стерильный, ярко освещенный офис кредитной компании или аукционный дом. Он потер лицо вспотевшими ладонями, но вокруг ничего не изменилось. Хо стоял перед огромным холодным LED-экраном, прямо как на бирже. На экране лотами горели фото и видео из моментов из их с Джисоном фейковых отношений. То и дело загорались все новые лоты - их первая staged-фотосессия, совместный поход за кофе, где они тайно держались за руки, момент в автобусе, когда тот поцеловал Хана, и тот самый страстный поцелуй в клубе, который казался ошибкой, но так сильно въелся в память. Хо широко раскрыл свои большие глаза, еще раз потерев из руками. Он огляделся, заметив еще несколько больших экранов прямо по периметру всего аукционного дома. Его сердце забилось быстрее. Под каждым лотом располагалась цена в вонах, как курс криптовалюты, которая росла с каждым стуком его болевшего сердца. Цены были достаточно большими, каких он еще никогда не видел. Они словно двоичный код струились по монитору все быстрее, возрастая в десятки раз с каждым мгновением и нервной попыткой набрать ртом воздух. Легкие сжимались, голова пульсировала от такого количества информации; Он хотел было спрятать вновь вспотевшие ладони в рукава - но не смог. Они соскальзывали с его рук, наводя на него еще большую панику и недоумение. Вдруг, словно эхом раздался закадровый голос. Хо услышал в нем знакомый и строгий тон одного из стаффа. Но сейчас это не имело значения. Голос принадлежал менеджеру; Он был настолько искажен, прямо как у робота-диктора, что это заставило Минхо побеспокоиться за себя. Он нервно рыскал глазами в поисках того самого менеджера, но никого не было в помещении, кроме него самого и шумного мерного стука сердца. Хо попытался отыскать глазами колонки, из которых говорил диктор, но снова ничего не нашел. Его быстрые и красные зрачки бегали по всему помещению, словно искали обещание, что все будет хорошо. Голос говорил: «Лот номер 3. Искренняя улыбка умелого рэпера Ким Джисона была адресована Ли Минхо. Довольно редкий кадр, не использованный в промо. Начальная цена - 50 миллионов вон. Кто же поставит больше всех?». Тут его окатило холодным потом и неимоверным ужасом. Все сказанное повергло его в шок. Он хотел отрицать это. Он пытался. В ужасе он кричал:
⁃ Это ведь не для продажи!! Это было совершенно приватно и лично!! Такое нельзя продавать!! - холодный пот стекал прямо по его щекам, заставляя их гореть от ужаса.
Но как бы он не кричал и не отрицал сказанное диктором, из его рта вылетали только цифры. Это был словно тот бинарный код, струящийся по монитору. Все его беспомощные слова лишь принимались за ставки. Он ни мог произнести ни слова. Единственное что он мог - менять суммы на табло только при помощи своего дрожащего голоса. Хо в ужасе упал на пол, умоляя остановиться и не продавать его с Ханом воспоминания из фейковых отношений. Но вновь и вновь неосознанно менял их сумму. Каждый первый лот заменялся другим - новым воспоминанием. Они разлетались с достаточно быстрой скоростью. Бедный и охваченный паникой Ли держался за голову и закрывал уши, дабы не слышать таких ужасных цен за что то личное, что должно было оставаться только между фанатами и быть «фансервисом».
Неожиданно на экран вывелся самый главный лот с наибольшей начальной ставкой - это было не просто фото, как везде, а живая трансляция из соседней комнаты. От резкого звука Ли открыл уши и поднял мокрые глаза наверх, прямиком на монитор. Он присмотрелся, пытаясь разглядеть запись. Там, за стеклом, сидел Джисон. Он был одет в простое черное худи, точно такое же, что было надето на Ли. Он беспрерывно смотрел прямо Минхо в глаза. Его лицо казалось спокойным, но зрачки были пустые, словно у манекена. На шее висел ценник, как в магазине. Дыхание Ли сбилось еще сильнее, заставляя его быстро дышать и пытаться ухватиться руками за воздух, будто его душит невидимая тень. Тут снова прозвучал все тот же знакомый голос диктора-робота: «Перед вами финальный лот с самой большой ставкой. Эксклюзивный контракт на искренние эмоции главного рэпера Ким Джисона. Он включает в себя право на его доверие, дружбу, а также возможность причинять боль без каких либо последствий. Что предлагаете?»...
От услышанного у Хо появился резкий и оглушительный звон в ушах, который было невозможно терпеть. Он в панике встал на подкашивающиеся ноги и изо всех сил бросился к стеклу, стуча по нему. Он вновь пытался кричать, но голос предлагал свои ставки. Кулаки дрожали и болели от сильных и постоянных ударов. Стекло оказалось непробиваемым. Ли в ужасе обернулся к аукционному залу - там, в темноте сидел он сам. Десятки, а то и сотни его собственных копий в разных образах и ситуациях: ухоженный айдол в сценическом костюме, до ужаса испуганный Минхо со дня, когда он заключил договор с Ханом, пьяный и искренний Минхо из клуба, где случился их поцелуй... Все эти версии, похожие на оригинал один в один равнодушно подняли таблички с цифрами. Это были не просто цифры, а ставки. Все эти манекены с пустотой в глазах торговались за Джисона. Хо последний раз безнадежно ударил по стеклу, упав на колени перед залом. Как бы он не прикрывал лицо ладонями, эта картина появлялась все вновь и вновь перед его закрытыми глазами.
Самый первый Минхо из того дня, где он заключил договор выиграл торги, медленно и ужасающе подошел к беспомощно сидящему на коленях Ли и протянул тот самый листок из блокнота с контрактом. Он говорил в точности его голосом, только немного искаженным и ледяным тоном: «Спасибо за покупку. Товар обмену или возврату не подлежит. Вы получили то, за что заплатили: сделку, а не чувства. Приятного использования...».