«Ссора» глава 43
Маркус сжимал горло Сефу, чувствуя, как ледяная вода обжигает его пальцы. Сефу почти перестал двигаться, но его взгляд был полон странного спокойствия. Он словно знал, что это должно случиться. Маркус чувствовал тяжесть каждого мгновения, будто груз всего мира лег на его плечи.
И вдруг пространство вокруг затрещало, как стекло, ломаясь на тысячи осколков. Из трещины в мире возник Эриэл. Его облик был ярким, но одновременно хрупким, словно он сам не понимал, как оказался здесь.
— Эриэл? — голос Маркуса сорвался. Его руки на мгновение ослабили хватку на шее Сефу.
Эриэл огляделся, его глаза — такие зелёные и яркие — встретились с Маркусом, наполненные смесью гнева и боли.
— Ты… позвал меня, — сказал Эриэл, тяжело дыша. — Ты настолько погрузился в это, что я почувствовал тебя.
Маркус моргнул, его сердце забилось быстрее.
— Позвал? — прошептал он. — Но как?
— Я не знаю! — выкрикнул Эриэл, его голос дрожал, а в глазах уже блестели слёзы. — Ты настолько захвачен этой болью, что мне показалось, что я теряю тебя. Я… я должен был прийти.
Маркус снова посмотрел на Сефу, который теперь едва дышал. Его сердце рвалось к Эриэлу, но он знал, что если отпустит сейчас, всё будет напрасно.
— Ты не должен был быть здесь, — произнёс он сквозь стиснутые зубы.
— Но я здесь! — Эриэл шагнул ближе, его голос наполнился гневом. — И ты снова! Снова всё берёшь на себя! Почему, Маркус? Почему ты всегда думаешь, что только ты можешь всё решить?
— Потому что я могу! — зарычал Маркус, его голос эхом разнёсся по петле.
— Нет, не можешь! — закричал Эриэл, слёзы покатились по его щекам. — Ты не всемогущий, Маркус. Ты живое существо!. И я здесь, чтобы разделить с тобой это.
Маркус замер, его руки задрожали.
— Ты думаешь, я хочу, чтобы ты переживал это снова? — он с трудом выдавил из себя слова, голос дрожал. — Ты переживал ужасное, Эриэл. А теперь ты хочешь взять это на себя?
Эриэл шагнул ближе, его голос сорвался от слёз.
— А как я могу смотреть, как ты убиваешь себя ради меня? Ты думаешь, я смогу жить, зная, что потеряю тебя?
— Ты ничего не потеряешь! — Маркус отпустил Сефу, который упал в воду, кашляя. Маркус шагнул к Эриэлу, его руки дрожали. — Ты будешь жить. Ты забудешь всё это. И будешь счастлив.
Эриэл вскинул голову, его глаза горели гневом.
— Забуду? Ты хочешь заставить меня забыть всё это? Чтобы я жил, не зная, какую боль ты переживаешь ради меня? Ты настолько меня не уважаешь, Маркус?
Эти слова были как удар в грудь. Маркус схватился за голову, чувствуя, как его мир рушится.
— Это не так… Это не из-за неуважения, — прошептал он. — Это из-за того, что я люблю тебя.
Эриэл остановился, его дыхание сбилось. Он смотрел на Маркуса, видя в его глазах боль и любовь, которые он не мог выразить словами.
— Любовь… — прошептал Эриэл, его голос сорвался. — Это не любовь, Маркус. Это жертва. Ты приносишь себя в жертву, чтобы защитить меня. Но я не хочу твоих жертв. Я хочу ...
Маркус закрыл глаза, чувствуя, как слёзы текут по его щекам.
— А если это единственный способ? — его голос дрогнул.
Эриэл покачал головой, шагнув к нему ближе.
— Тогда мы справимся вместе. Я больше не позволю тебе делать это в одиночку.
Он коснулся лица Маркуса, его ладонь была тёплой, несмотря на холодную воду вокруг.
— Пожалуйста, — прошептал Эриэл. — Позволь мне быть частью этого.
Маркус открыл глаза, глядя на него.
— Ты… не заслуживаешь этого.
— А ты заслуживаешь? — Эриэл почти выкрикнул, его голос сорвался. — Ты думаешь, что ты сильнее всех? Может, ты сильный физически, Маркус, но ты всё ещё такой же как и все.
Слёзы текли по лицам обоих. Маркус хотел что-то сказать, но его голос застрял в горле. Он повернулся к Сефу, который всё ещё был жив.
— Прости, Эриэл, — сказал он наконец, его голос стал твёрдым. — Но я не позволю тебе взять это на себя.
— Маркус… — Эриэл прошептал, но Маркус уже повернулся к Сефу.
— Я сделаю так, что ты не вспомнишь, что тебе пришлось пережить эту неделю, блондиночка, — произнёс он, его голос дрогнул, а по щеке скатилась новая слеза.
Маркус утопил Сефу, чувствуя, как его сердце разрывается. Последний взгляд Сефу был благодарным. Затем мир взорвался ослепительной вспышкой, и тишина накрыла их.