Кошка
Она любила приходить под утро. Короткий требовательный звонок в дверь, и я бежал ей навстречу, торопливо поворачивал ключ, дёргал ручку, чтобы увидеть зелёные глаза - и убедиться, что это действительно она. Внутри словно что-то возвращалось на место - последний кусочек почти собранной мозаики, финальный винтик в сложном механизме, имя которому - человеческая душа.
Я знал, что это лишь иллюзия. Она всегда приходила для того, чтобы уйти. И всё же я продолжал мечтать, будто я особенный, иначе зачем ещё ей снова сюда возвращаться? Я был для неё... кем-то. По крайней мере, я очень хотел этого. Она, наверное, догадывалась о моих наивных надеждах, но лишь улыбалась, лукаво щуря глаза, и сворачивалась уютным клубком на разобранной постели.
Я никогда не мог понять, что у неё на уме. Как и все женщины, она была загадкой - приходила из ниоткуда и уходила в никуда, ничего не говоря. Я мог лишь догадываться, что её путь, едва ли простой и приятный, как могло показаться на первый взгляд, пролегал по судьбам неведомых мне мужчин, таких же одиноких и наивных, как я. Наверное, я должен был ревновать, но не мог - я не знал о ней ничего, кроме того, что она приходит ко мне каждое утро и засыпает в моей кровати.
Она была нужна мне. Она была для меня всем. Но если бы она однажды не пришла, я едва ли заметил бы её отсутствие - и в этом было что-то печальное, словно будучи нужной многим, на самом деле она не была нужна никому. Её сиюминутное присутствие в моей жизни казалось призрачным счастьем, сном на грани пьяного полубреда - такое же неуловимое, тонкое, ускользающее.
Мы никогда не разговаривали. Может, просто не находилось подходящих слов, чтобы выразить то странное, иррациональное родство наших душ, а может, она просто считала, что говорить со мной нет смысла. И правда, что она могла узнать от глупого в своей весенней влюблённости мужчины? Я видел в её глазах мудрость, и этого было достаточно, чтобы я не задавал глупых вопросов.
Я был благодарен ей. Она никогда не лгала, в отличие от тех, кто уверенно называл меня другом и клялся в верности. В её поступках, взглядах и кротком молчании не было ни фальши, ни забытых обещаний, ни завышенных ожиданий. Она принимала меня таким, каким я был, а я, в свою очередь, не ждал от неё ничего, кроме очередного утреннего звонка в дверь.
И всё же я надеялся, что однажды всё изменится. Что она, проснувшись, не уйдёт, как всегда молча, а останется. Что я не буду всю ночь стоять у окна в надежде разглядеть тонкий силуэт. Но вряд ли она поймёт, почему мне не спится и почему так больно курить сигареты одну за одной. А я вряд ли рискну спросить, что ей снится, когда на её густо накрашенных ресницах блестят слёзы, от которых к вечеру не остаётся и следа. Мы слишком далеки друг от друга, хоть и кажется, что вместе.
Она уходит в ночь и возвращается под утро, она молчит и позволяет мне быть рядом. Я знаю, что это даже не любовь, потому что такие, как она, не могут принадлежать одному. И чтобы не потерять её совсем, я просто открываю дверь, улыбаюсь в ответ и снова верю, что именно сейчас она наконец всё поймёт...
Но она не поймёт. Ведь она всего лишь [кошка], которая хочет спать.
2015