Глава 30
Шесть недель. Шесть долгих, мучительных недель Чонгук провёл между жизнью и смертью, а Лиса — между надеждой и отчаянием. Она не вернулась в столицу. Она осталась в полевом лагере, став его тенью, его голосом, когда он был слишком слаб, его руками, когда нужно было сменить повязки. Она отсылала капитана Герда с докладами отцу, сама же вела переписку с командирами, поддерживая порядок в армии, пока их вождь боролся с инфекцией и слабостью.
Сначала офицеры смотрели на неё с недоверием. Принцесса, играющая в медсестру и регента? Но её действия говорили сами за себя. Она знала по именам старших сержантов, помнила детали дислокации отрядов, её решения по логистике были быстрыми и точными. А главное — она никогда не претендовала на его место. Она была проводником его воли, которую угадывала по обрывочным фразам в минуты ясности. «Скажи Кэлу... патрули на севере... усилить», «Проверь... склады у брода... сырость». Она передавала приказы, и они выполнялись беспрекословно. Уважение, которое она завоевала на войне как «Лис», теперь трансформировалось в нечто большее — в признание её как лидера.
Чонгук медленно, мучительно шёл на поправку. Лихорадка отступила, рана начала затягиваться, но сила ушла из его могучего тела. Он был раздражительным, нетерпеливым, страдая от своей беспомощности больше, чем от боли. И только с ней он был другим. Тихим. Почти смиренным.
Однажды вечером, когда он уже мог сидеть, опираясь на подушки, а она разбирала бумаги у его походного стола, он сказал, не глядя на неё:
«Ты должна вернуться. В столицу. Пока я здесь... там будут плести сети. Против нас обоих.»
«Я знаю, — ответила она, не отрываясь от карты. — Но я не могу тебя оставить. Не сейчас.»
«Я не ребёнок, которого нужно нянчить.»
«Нет, — она наконец подняла на него глаза. — Ты командующий, который чуть не умер, спасая королевство. И я принцесса, которая имеет право быть там, где её долг. А мой долг сейчас — здесь. Убедиться, что тот, кто выиграл эту войну, сможет насладиться миром. Хотя бы немного.»
Он усмехнулся, горько. «Мир... Я почти забыл, что это такое.»
«Я тоже, — призналась она. — Но, может, нам стоит попробовать вспомнить. Вместе.»
Эти слова повисли в воздухе, смелые до безрассудства. «Вместе» означало не только союзничество. Это означало вызов всему — традициям, двору, возможно, даже её отцу.
Чонгук смотрел на неё, и в его глазах, ещё потускневших от болезни, зажёгся знакомый огонёк — огонёк стратега, оценивающего шансы на победу в новой, незнакомой битве. «Это будет труднее, чем взять Пепельную Спину.»
«Но цель того стоит?» — спросила она, и её сердце заколотилось.
Он не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.
Через два дня в лагерь прибыл король.
Это был не официальный визит, а стремительный, почти тайный приезд с небольшой свитой. Увидев дочь, загорелую, похудевшую, в простой походной одежде, но с твёрдым, спокойным взглядом, он не стал её ругать. Он обнял её, и в его объятиях была вся боль разлуки и облегчение.
Потом он вошёл в шатёр к Чонгуку. Два правителя — один в короне, другой на больничной койке — смотрели друг на друга долгим, оценивающим взглядом.
«Ваше Величество, — хрипло произнёс Чонгук, пытаясь приподняться. — Прошу прощения, что не могу принять вас должным образом.»
«Лежите, командир, — сказал король, садясь на табурет, который подала Лиса. — Вы заслужили отдых. И... благодарность. От всего королевства. И от меня лично.» Он помолчал. «Вы принесли мне мир. И вернули дочь. Хотя и... в несколько изменённом виде.»
«Она вернулась сама, Ваше Величество. Я лишь... не мешал.»
Король усмехнулся. «Слишком скромно. Я знаю, что произошло. И знаю, чем вы рискуете, оба. — Он перевёл взгляд на Лису, стоявшую у входа. — Совет требует вашего возвращения, Лиса. И... объяснений. Относительно ваших... длительных отношений с командующим.»
Лиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но отец поднял руку. «Я не требую объяснений. Я вижу. Вижу это в ваших глазах, когда вы смотрите друг на друга. Видел это в её решимости ехать сюда, рискуя всем. — Он тяжело вздохнул. — Я старый человек. И, возможно, слепой. Но я не настолько слеп. Вы сражались за королевство плечом к плечу. Вы доверяете друг другу так, как редко доверяют даже короли своим советникам. И вы... любите друг друга.»
Слово «любите» прозвучало в шатре громко и неумолимо. Лиса покраснела. Чонгук сжал челюсти, но не стал отрицать.
«Это... осложняет всё, — продолжал король. — Ты — принцесса, наследница престола. Ты, командир, — герой, но простолюдин. Или, вернее, дворянин столь низкого рода, что это почти одно и то же для моих лордов. Брак между вами... вызовет скандал. Мятеж, возможно.»
«Отец, я...» — начала Лиса.
«Дайте мне договорить, дитя. — Король поднялся, прошёлся по шатру. — Я мог бы приказать. Выдал бы тебя замуж за какого-нибудь послушного герцога, чтобы укрепить союз. А тебя, командир, женил на знатной девице, подарил земли и титул, чтобы закрепить твою верность. Так поступил бы любой разумный король.»
Он остановился и посмотрел на них. «Но я устал быть просто разумным. Я хочу быть мудрым. А мудрость подсказывает мне, что сила этого королевства — не в старых союзах и не в золоте. Она — в людях, подобных вам. В тех, кто готов отдать всё за землю, которую любит, и за тех, кого любит. Ты, Чонгук, доказал свою преданность не клятвами, а кровью. А ты, Лиса... ты доказала, что у тебя есть и сердце, и ум правительницы. И что ты не позволишь никому решать за тебя. Даже мне.»
В шатре воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском свечи.
«Поэтому вот моё решение, — сказал король, и его голос обрёл твёрдость. — Я не буду вас разлучать. Но я и не могу просто благословить этот союз. Пока. Слишком много врагов, слишком много страха.»
Лиса почувствовала, как надежда, ярко вспыхнувшая, начинает гаснуть.
«Но, — продолжил король, — я дам вам шанс. Командующий Чонгук, за ваши заслуги я жалуую вам титул герцога Восточной марки, земли и власть над всеми пограничными территориями, которые вы отвоевали. Вы будете моим щитом на востоке. А вы, Лиса... вы останетесь в столице как моя официальная наследница и регент на время моих... возможных отлучек. Вы будете учиться управлять, а я буду готовить почву.»
Он подошёл к ним, его глаза блестели. «Год. Даю вам год. За этот год ты, Чонгук, должен будешь не только защищать границы, но и заслужить уважение двора. Показать, что ты не только воин, но и государственный муж. А ты, Лиса, должна будешь укрепить свою власть, переиграть Мелвина и ему подобных, и доказать, что твоё место на троне — не причуда отца, а право, данное умом и волей. Если через год вы оба будете стоять твёрдо... если любовь ваша выдержит испытание разлукой и интригами... тогда я сам обвенчаю вас в соборе и объявлю Чонгука принцем-консортом и главнокомандующим всеми силами Элизиума.»
Он замолчал, дав своим словам осесть. Это было не благословение. Это был вызов. Испытание на прочность их чувств, их амбиций, их воли.
Чонгук первым нарушил тишину. «Ваше Величество... это больше, чем я смел надеяться. И тяжелее, чем любая кампания.»
«Вы справитесь с кампаниями, — сухо заметил король. — Справитесь и с этим. Если... если то, что между вами, настоящее.»
Лиса подошла к койке, взяла руку Чонгука. Их пальцы сплелись — её, тонкие и сильные, и его, широкие, со шрамами, ещё слабые. Они посмотрели друг на друга. И в этом взгляде было всё: и память о грязи и крови, и тихие слова у костра, и метель у Пепельной Спины, и страх, и надежда.
«Мы справимся, — сказала Лиса, и её голос не дрогнул. Она смотрела на отца. — Мы принимаем ваши условия.»
Чонгук кивнул. «Год. Потом... я вернусь. За своей королевой.»
Король улыбнулся — усталой, но искренней улыбкой. «Хорошо. Тогда начинайте. Завтра Лиса возвращается со мной. А вы, герцог, как только сможете держаться в седле, отправляетесь в свои новые владения. Пусть вас сопровождает Кэл — он будет вашими глазами и ушами при дворе, когда я буду слишком стар или слишком слеп, чтобы видеть правду.»
Он вышел из шатра, оставив их одних на последние, краткие часы перед долгой разлукой.
Они не говорили о любви. Не было времени на нежности. Они говорили о делах, о планах, о том, как поддерживать связь, как бороться с врагами. Их разговор был деловым, сжатым, но каждое слово было наполнено таким доверием и такой глубиной понимания, что любая страстная клятва померкла бы рядом с этим.
На рассвете, когда королевский отряд готовился к отъезду, Лиса зашла в шатёр в последний раз. Чонгук уже сидел на краю койки, его вещи были собраны. Он протянул ей что-то. Это был тот самый обломок клинка со словом «Выстояли».
«Держи, — сказал он. — Напоминание. О том, что мы уже прошли. И что пройдём ещё.»
Она взяла обломок, потом сняла со своей шеи шнурок с перстнем Розы Сумерек и надела его ему на шею. «А это — обещание. Что я жду. И что я — твоя. Вне зависимости от титулов и границ.»
Они не поцеловались. Просто стояли, лоб в лоб, их дыхание смешивалось в холодном утреннем воздухе шатра. Это было прощание солдат, уходящих на разные фронты одной войны.
«До встречи, герцог, — прошептала она.
«До встречи, моя принцесса, — ответил он. — Береги королевство. Я берегу границу. И нашу будущую весну.»
Она вышла из шатра, не оглядываясь, и села в седло. Королевский отряд тронулся. Лиса ехала, сжимая в кармане холодный обломок стали и глядя на восток, где над горами вставало солнце. Год. Целый год испытаний, интриг, борьбы. Но впереди была цель. Ясная, как этот зимний рассвет. И она знала, что будет идти к ней, как шла через грязь и кровь, — упрямо, неотступно, с холодным стальным перстнем обещания у сердца и с верой в человека, который ждал её на краю их общего, отвоёванного с таким трудом мира.
Путь Розы Сумерек и Волка разошёлся, но вёл к одной цели. И когда они снова встретятся, это будет уже не история о принцессе и командире. Это будет легенда о королеве и её короле-защитнике. Легенда, которую они напишут вместе.
—————————————————————————-
Если считаете, что нужен второй сезон, то я буду рада 50 ⭐️ и комментариям)