Глава 1
Зал Совета пах не ладаном и духами, а потом, пылью дорог и лежащим под столом холодным страхом. Лиса стояла у высокого стрельчатого окна, втиснув ладони в складки бархатного платья. Смотреть на звезды, как учили придворные поэты, было нельзя — они были скрыты тяжелыми, низкими тучами, предвещавшими дождь. Или пепел.
За её спиной звучал голос капитана стражи, срывающийся на хрипоту. Он читал донесение, присланное с гонцом, чья лошадь пала у самых ворот. Каждое слово било по камню пола, отскакивало от гобеленов с изображением былых побед и впивалось в спину Лисы тонкими, ледяными иглами.
«...отряд «Серебряных Ястребов» попал в засаду у Черного брода. Командир Лорд Каэл пал. Выживших... Выживших не обнаружено. Знамя утрачено».
Гулкое молчание повисло вслед за последним словом. Лиса сжала пальцы так, что кости захрустели. «Серебряные Ястребы». Не просто солдаты. Цвет молодежи, сыновья вассалов, рыцари, воспитанные на тех самых героических балладах. И её кузен, глупый, жизнерадостный Бэрен, ушедший на войну за славой месяц назад.
Она медленно обернулась. За длинным дубовым столом сидели советники — седовласые, с лицами, высеченными из озабоченности и высокомерия. Её отец, Король Торин, восседал в кресле с резной спинкой. Когда-то мощные плечи теперь казались придавленными невидимой тяжестью, а впалые щеки отбрасывали глубокие тени в свете дрожащих свечей. Он не смотрел ни на кого, его взгляд был устремлен куда-то сквозь пергаментную карту, расстеленную перед ним. На ней алая тушь, словно кровь, маркировала все новые и новые участки на востоке.
«Это последний резерв, Ваше Величество, — нарушил молчание канцлер Орвин, тонкий как клинок. — Племенные кланы с гор прорвали линию у Брода. Если они соединятся с основными силами повстанцев у Ревущего ущелья... дорога к столице будет открыта. Нам нужны... союзники».
«Союзники, — безжизненно повторил король. Голос его, некогда гремевший на турнирах, был теперь тихим и хриплым. — Кто? Герцог Фэрхейвен болен. Графы запада грызутся из-за межи. Остаётся лишь...»
«Королевство Драконья Скала, — тут же подхватил Орвин. — Кронпринц Минхо, как известно, обладает сильнейшей армией на континенте. И он... заинтересован в укреплении связей с нашими землями».
Лиса почувствовала, как по ее спине пробежала сухая, безжизненная дрожь. Она знала, что значит «укрепление связей». Это значило её. Её руку, её титул, её будущее как разменную монету в политической игре. Прекрасную принцессу в золоченой клетке чужого дворца.
«Нет, — сказала она. Голос прозвучал чётко, звеняще, нарушая условности. Она не должна была говорить без спроса. Все головы повернулись к ней. Взгляды — от удивления до раздражения. — Мы отдадим последних юношей на убой, а сами будем просить милостыню в виде солдат у соседа? Это не укрепление связей, отец. Это капитуляция».
«Лиса! — воскликнула её тетка, леди Элоиза. — Твоё место...»
«Моё место там, где гибнет моё королевство, — перебила Лиса, сделав шаг к столу. Её платье шуршало, как знамя. — Но не в качестве приданого. Отправьте меня».
В зале воцарилась мертвая тишина. Кто-то из советников подавил смешок.
«Тебя, дитя? — король наконец поднял на неё глаза. В них была не злость, а бесконечная усталость и тайная боль. — С кем? С горничными и рыцарями-поэтами? Война — не турнир, дочь. Это грязь, кровь и предательство».
«Я не буду водить войска, отец, — сказала Лиса, и в её голосе зазвучала сталь, которую она годами оттачивала втайне в заброшенной оружейной. — Но я вижу то, чего не видят ваши карты. Я слышу то, о чём не говорят ваши лазутчики. Я читала отчёты. Все. Каждый. Повстанцы не просто бандиты. У них есть тактика. Им кто-то помогает. И этот «кто-то» знает все наши ходы наперёд».
Она положила ладонь на карту, прямо на кровавую метку у Черного брода. «Здесь нужен не новый отряд. Нужен новый взгляд. Нужен кто-то, кто не думает, как все ваши командиры, которых уже перебили. Кто-то, кого они не ждут».
Король смотрел на неё долго. В его взгляде мелькнуло что-то — не надежда, а тень былого одобрения, воспоминание о той маленькой девочке, которая всегда была упрямее и сообразительнее всех его сыновей, которых он потерял. Но он потушил и это.
«Твой долг — здесь, — произнес он с окончательной твердостью. — Благословлять воинов и хранить очаг. Решение принято. Канцлер, составь письмо в Драконью Скалу. Мы рассмотрим... предложение принца Минхо».
Лиса не стала спорить. Она отступила на шаг, опустила голову в формальном поклоне. Её пальцы всё ещё чувствовали шероховатость пергамента, липкость алой туши. Она не смотрела больше ни на кого.
Когда она вышла из зала, её шаги по холодному каменному полу отдавались эхом, слишком твёрдым для шёлковых туфель. Она не пошла в свои покои. Она свернула в узкий, тёмный коридор, ведущий в самую старую часть замка — к заброшенной часовне и дальше, вниз, к потайной двери, о которой знали лишь она да её старый, опальный наставник, сир Гаррет.
Решение созрело не сейчас. Оно зрело годами, с каждым прочитанным рапортом, с каждой тайной тренировкой с мечом. Но сегодня, сейчас, оно кристаллизовалось, закалилось, как сталь в горне. Отец отправил на смерть последних «Ястребов». Теперь он отправлял на брачный блок её.
Нет, — пронеслось в её голове, яростно и чётко. Я не буду золотым призом. Я не буду хранителем пустого очага. Если я должна защищать это королевство, я сделаю это не из-за трона. Я сделаю это из окопов.
Она остановилась у неприметной стены, нащупала пальцами знакомый выступ. Секретный механизм сдался с тихим скрежетом. Запахло сыростью, пылью и... маслом для доспехов. Лиса шагнула во тьму, и каменная дверь закрылась за ней, отсекая мир принцессы. Там, в маленькой каморке, на простом деревянном манекене ждал доспех — не парадный, а практичный, поношенный, без герба. Рядом лежала грубая одежда, повязки для груди и короткий, острый как бритва меч.
За окном, в чёрной пелене ночи, сорвался с цепи первый раскат грома. Он звучал не как угроза. Он звучал как призыв. Призыв Розы Сумерек.