Ihre Freundschaft begann mit der Feindschaft ihrer Vater.
Стоя за спинами своих отцов, они по-детски любопытно и непринужденно рассматривали друг друга, не обратив внимания на то, что мужчины только ради этого зрелища остановились посреди длинного коридора, оставляя на красном ковре грязные мокрые следы от тающего снега на подошвах обуви. Тогда ещё десятилетний СССР увидел стеснительного мальчишку, на полголовы ниже, лет восьми, с белобрысыми волосами, которые были зачесаны назад и собраны в хвостик-кисточку, отливающие созревшими колосьями пшеницы. Несколько прядок выбилось и забавно спадало по обе стороны его лица, завиваясь на концах, а на макушке виднелся всклокоченный комок. Видимо мальчишка приехал в шапке, а та испортила ему всю причёску, в отместку за эксплуатацию своего тепла. От этих мыслей на лице растянулась усмешка, но она быстро сошла, когда Советский Союз почувствовал, как собственная рука зарылась в копну родных шатеновых волос на затылке. А какие на ощупь светлые прядки на голове незнакомца, такие же жёсткие или мягкие, пропитанные дорогими средствами?
Чуть опустив взгляд, тот столкнулся со взглядом чужих глаз, в которых на секунду промелькнула паника, и Александр поклялся бы, что в этот же миг он услышал треск льда, весеннего и полурастаявшего, и если заглянуть в трещину, то можно увидеть ледяную воду, как в чистейших родниках, такого же цвета, что и глаза этого мальчонки.
Вдруг раздумья парня прервали, да и не только раздумья, тишину в коридоре тоже прервал разговор Российской Империи с Германской Империей. Запрокинув голову и посмотрев на тех около минуты, СССР вздохнул и, напоследок почесав затылок, отдёрнул руку от своих волос.
Из разговора взрослых стало понятно, что мужчина напротив имел исковерканное и очень сложное имя — Вильгельм, а вместе с этим и довольно исковерканные отношения с отцом шатена, этот белобрысый мальчишка с летним месяцем вместо имени, Август, его сын и по совместительству наследник, они оба немцы и говорят на странном языке. Остальное Александр уже не слушал, задумчиво рассматривая старшего немца.
Вот он был явно противной и скверной личностью, всё нутро парня кричало об этом.
Глаза цвета сажи, которую каждое утро убирали слуги из камина в гостиной в родном дворце, короткие волосы цвета самого чёрного на свете гуталина, вытянутое лицо с длинным носом и отчётливо виднеющимися скулами, лёгкая щетина на подбородке, тонкие губы всегда искривлены то ли в отвращении, то ли в высокомерии, чтобы тот ни говорил и самое мерзкое — он всегда держал голову опущенной, смотря на своего собеседника, на данный момент в лице Российской Империи, исподлобья, а когда пытался что-то доказать, резко вскидывал подбородок и так гневно зыркал своими глазёнками, подобно тому чёрному орлу на своём гербе, не хватало только ярко-красного высунутого языка. Одет он был в чёрную военную форму с погонами и орденами на груди, чёрный плащ до колен и высокие кожаные блестящие чистотой сапоги.
Советский Союз обескураженно то поднимал голову, уставясь на Вильгельма, который явно замечал это, но высокомерно принимал это за восхищение к своей гадкой персоне, то опускал, смотря на сжавшегося в клубок Августа, тянущего своего отца за край плаща, и лепечущего что-то на своём. Этих двух немцев объединяла только нездорово бледная кожа, в остальном и не скажешь что они близкие родственники.
СССР решил поспешно переключиться обратно на белобрысого, ведь от его отца становилось уже дурно и в горле сохло, стоило забить голову именно им, а не этим долговязым. Тогда тот и решил подумать, удобно ли ходить Августу с подтяжками на штанах, ведь сам он терпеть такие не мог, они очень больно упирались в плечи своими железными пряжками. А так, этот летний месяц, как решил его окрестить Александр, не сильно отличался от других здешних детей одеждой — чёрный галстук-бабочка, белая рубашка с накрахмаленным воротником, строгие чёрные брюки со слабо различимой серой клеткой, начищенные до блеска ботинки.
Резко в спину ударили и парень выскочил вперёд, тормозя каблуками на своих ботинках, а после развернул голову, непонимающе смотря на своего отца, который скрестил руки на груди и слегка сдвинул брови к переносице. Поняв, что придётся начинать диалог, тот повернулся обратно и столкнулся уже со стоящим вплотную маленьким немцем, которого трясло, как осиновый лист. Его, видимо, тоже вытолкнул отец, но он воспринял это тяжелее, нежели Союз. Голубых глаз видно вовсе не было, они были заняты рассматриванием ворсинок ковра, а кончики пальцев нервно сжимали ремни подтяжек. От этого зрелища стало неловко и русскому, но чтобы хоть как-то разрядить обстановку, он положил руку на плечо парнишке и слегка похлопал.
— Что ж... Давай знакомиться? — изо всех сил непринужденно бросил Саша и улыбнулся, надеясь что хоть так собеседнику будет легче.
— W-was...? |Ч-что...?|— выдавил из себя Август и, потупив взгляд, уставился в оливковые глаза напротив.
Повисло неловкое молчание и тогда-то Советский Союз начал в тихом ужасе кидать взгляд на Владимира, но тот играл в гляделки с Вильгельмом, поджав губы и сведя брови полностью к переносице, а его соперник продолжал гадко и криво ухмыляться, скрестив так же руки на груди, но тогда парень заметил как немец изящно поманил указательным пальцем в белой перчатке к себе Российскую Империю. Сглотнув и отмахнувшись от ужасных мыслей и рассказов отца о том, что именно ТАКОЙ жест мужчины используют для того, чтобы спровоцировать другого мужчину на мужеложство, он задумался о том, как донести до летнего месяца свои намерения.
— Я — СССР, Александр. — чётко, по слогам проговорил русский, приложив ладонь к груди, а после отвёл её вперёд, указывая на мальчика перед собой.
- ... Ich heiße August, das Dritte Reich. Und Sie, Alexander, UdSSR, ja? |... Меня зовут Август, Третий Рейх. А ты, Александр, СССР, да?| — ловко ответил тот и легко растянул губы в улыбке — Ja? |Да?|
— Эээ... Йа? Август, Драйт Рейх?
— Ja, das Dritte Reich. |Да, Третий Рейх.|— снова повторил Август и показал на пальцах число три.
— Третий Рейх...
— Richtig |Верно|, недурно, UdSSR. |СССР.|— гнусаво ответил Германская Империя и, прервав диалог детей, положил ладонь на плечо сыну. Сам СССР сильно удивился тому, какой голос у немца, ведь он совсем не сочетался с мужеложствами и тем какие знаки он проявлял к его отцу. — Тебе бы поучить другие языки для еine Union zwischen Ländern aufbauen. |для создания союза между странами.|
— Э... Извините, не могли бы Вы на рус- — не успел договорить Александр из-за того, что на его плечо упала тяжёлая ладонь отца в кожаной перчатке и неприятно сжала пальцами кость.
— С такими как вы, нам нечего налаживать, милитаристы чёртовы, пусть Господь наш покарает вас.
В этот момент Союз приготовился было наблюдать драку между двумя Империями, но по коридору звонким эхом разнеслись чужие шаги, и через пару мгновений к двум врагам мирно подошёл Великобритания. Всучив свою трость первому попавшемуся под руку человеку, а это оказался СССР, тот похлопал своих коллег по плечам и, чуть нахмурившись, проговорил:
— So, gentleman's, not in front of the children! |Так, джентльмены, не перед детьми!| Какой стыд! Come on, let's drink a cup of tea. |Ну же, давайте выпьем по чашечке чая.|
Вздохнув с облегчением, парень отдал обратно трость её владельцу и направился со своим новым знакомым вслед за взрослыми, разглядывая со спины британца. С самой первой их встречи во дворце отца, Саша помнит Джозефа как очень рассудительного и справедливого человека и тогда, в детстве, он запомнился ему именно вкусным чёрным чаем, увлекательными сказками и этим забавным стёклышком на цепочке у одного глаза, с возрастом узнав, что это монокль. Британия всегда носил строгий костюм, аккуратно зачёсывал тёмно-каштановые волосы и в общем-то выглядел «с иголочки», что очень нравилось Российской Империи и СССР, а его кофейные глаза умели внушать доверие. Но что не нравилось всем, так это то, когда его начинало клинить, и он пытался вставить свои пять копеек ко всему: «Ой, you неопрятен, так нельзя!», «Ah, so much пыли, так нельзя!», «No, для детей тут слишком dark! Так нельзя!». В такие моменты все делились на две группы: те, кто его игнорировали, и те, кто пытались переспорить. Наш шатен относился именно ко вторым из-за своей вспыльчивости, но переспорить треклятого британца с чашкой чая вместо мозгов было невозможно.
Усмехнувшись воспоминаниям, Александр перевёл взгляд на идущего рядом Августа, который любопытно рассматривал того же британца, иногда переводя взгляд на молча идущих Империй.
Возможно, это начало хорошей дружбы.