Глава 32. Мертвая петля
Заснеженный Мюнхен за окном казался Нику стерильным, застывшим в вечном ожидании. Родители пытались вытащить его в оперу - их стандартный способ лечить душевные раны искусством, но Ник отказался. Громкая музыка и чужие страсти на сцене сейчас вызвали бы у него только физическую тошноту. Оставшись дома, он взялся за кисть. Пальцы привычно сжали деревянный черенок, но кисть казалась чужой, неподъемной, словно была сделана из свинца.
Он опустил руку, так и не сделав ни одного мазка. Взгляд замер на холсте, где проступали лишь неясные очертания. Внутри Ника, где раньше жил вихрь красок и эмоций, теперь царила выжженная пустыня. Ему до боли, до зуда под кожей хотелось наконец взять свою жизнь под контроль. Перестать быть той податливой глиной, из которой мир лепил удобную для себя декорацию.
Имя «Кай» отозвалось в теле странным, болезненным спазмом внизу живота. Это не было страхом, это было притяжение, которое Ник не мог контролировать. Кай был как сильный наркотик: Ник знал, что он убивает его, но каждая клетка тела требовала новой дозы. Они говорили о любви, списывались, касались друг друга... Но была ли это любовь? Ник честно признавался себе: он сам этого не понял. Он даже не успел осознать собственную ориентацию, а его уже швырнули в омут сложных юношеских отношений.
Ника тянуло к Каю. Телесно. Ментально. Ему хотелось уткнуться носом в его шею, вдохнуть запах дорогого парфюма и металла, почувствовать жесткость его волос. Но в то же время разум, отрезвленный этими пятью днями тишины, ледяным душем обливал его чувства. Вместе им быть не суждено. Это осознание впилось в мозг, как ржавый гвоздь. Они - существа из разных вселенных. Кай никогда не сможет пойти против отца до конца, а Ник никогда не сможет жить в этой золотой клетке, где каждый его вздох будет оценен в денежном эквиваленте. Пытаться склеить их отношения - всё равно что пытаться соединить воду и раскаленное масло: будет только взрыв и ожоги. Сейчас мир Ника был окрашен в серый цвет. Ему было страшно возвращаться туда, где его ждала эта мертвая петля.
Ник встал, чтобы сделать кофе, и в этот момент на запасной телефон пришло уведомление. Сообщение от Элен:
«Ник, мне писал Кай. Он ищет тебя, требовал адрес. Я ничего не дала».
Экран телефона вспыхнул, и сердце Ника сделало тяжелый, болезненный кувырок, ударившись о ребра. Логика кричала: «Удали! Забудь!», но пальцы предательски дрогнули, а дыхание перехватило.
- Я так и знал. Ты не умеешь отпускать... - прошептал он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Ему нужно было решить всё сейчас, пока Кай не прорвался сквозь его оборону.
Новый день начался с семейного завтрака. Запах свежей выпечки и кофе, который раньше успокаивал, сейчас вызывал лишь раздражение.
- Как я рада, что нам удалось собраться всем вместе, - мама ласково накрыла ладонь Ника своей. Её рука была теплой, сухой, но Нику захотелось отдернуть свою. Ему было неловко от их заботы, когда внутри он был разбит.
- Мне нужно будет заехать в офис на пару часов, - отозвался отец, не отрываясь от трапезы.
- Не сейчас, - мягко упрекнула его жена. - Ник, может, сходим в кино? Или в парк развлечений? Там сейчас так красиво...
Мама улыбалась, но Ник почти не слышал её. Его настроение было на нуле, а в голове пульсировала одна-единственная мысль: перевод. Он больше не мог. Видеться с Каем было выше его сил. Телесный отклик на одно лишь воспоминание о его руках пугал Ника. Ему было слишком больно даже представлять их встречу после этого молчания.
- Ник? - голос отца вырвал его из транса. - Кстати, мой знакомый открыл новый зал арт-терапии. Им нужен куратор на занятия. Я подумал, может, ты сходишь, посмотришь? Это отличный опыт для художника.
Ник внезапно почувствовал, как внутри что-то щелкнуло. Тело отреагировало первым: плечи распрямились, а в груди стало немного легче дышать. Это был шанс. Крючок, за который можно зацепиться.
- Я пойду, - твердо сказал он. - Более того... я хотел бы перевестись сюда, в Мюнхен. И строить карьеру здесь.
Родители замерли. Тишина за столом стала оглушительной.
- Что? Но, Ник... ты же на первом курсе! - мама прижала руку к груди. - Учеба в том колледже была твоей мечтой!
- Да, мам. Но мечтам свойственно меняться. И людям - тоже.
- Может, что-то случилось? - отец внимательно посмотрел ему в глаза.
- Нет, - соврал Ник, чувствуя, как к горлу подступает ком. - Я просто больше не хочу туда возвращаться. Извините, мне нужно к себе.
Он почти бегом скрылся в своей комнате. Сев перед картиной, Ник почувствовал, как по лицу покатились слезы. Было больно, невыносимо больно резать по живому, но тело наконец-то перестало дрожать. Выбор был сделан.
В это же время в Альпах воздух вибрировал от напряжения. Кай стоял на теннисном корте, раз за разом нанося сокрушительные удары по мячу. Он играл против Кейт, но видел перед собой только свои страхи. Каждое движение было пропитано злостью и бессилием. Мышцы горели от напряжения, но он не чувствовал усталости - только эту всепоглощающую, ядовитую ярость.
Кай пытался понять поступок Ника, но в голову не шло ничего, кроме горькой обиды. Пальцы, сжимающие ракетку, до боли затекли, напоминая о том, как он сжимал телефон, ожидая ответа.
«Ладно, - думал Кай, тяжело дыша. - Ты вернешься на учебу, Ник. И вот тогда поговорим». Он питал себя этой иллюзией, но тело его не слушалось: каждый раз, когда он думал о Нике, в груди словно проворачивался нож.
- Кай! Ты лупишь по мячу так, будто хочешь меня убить! - Кейт остановилась.
- Ладно, закончим. Я хочу пить, - Кай бросил ракетку на скамью. Тело колотило мелкой дрожью, но это было не от спорта. Это было от страха потери, который он отказывался признавать.
В раздевалке его застал звонок. Лиззи.
- Кай, сегодня семейный ужин. Заедешь за мной, мы должны появиться вместе. Там будут журналисты.
- Я помню, Лиззи. Заеду.
Он выключил телефон и тяжело оперся о перила. Усталость навалилась на него свинцовым грузом. Ему хотелось сорваться, закричать, разбить это зеркало, но вместо этого он лишь глубоко вдохнул, заставляя свое лицо снова превратиться в непроницаемую мраморную маску.
- Ладно, - прошептал он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. - Сейчас я дам отцу то, что он хочет. Побуду идеальным сыном. А потом... потом я займусь тобой, Ник. Я найду тебя, даже если ты решишь спрятаться на другом конце света.