Глава 19. Сквозь маску льда
"Маски спасают от мира, но они же мешают нам дышать"
Кейт Эренфрост всегда была системной ошибкой в их безупречно отлаженном семейном механизме. В мире, где любые чувства подавлялись как вредоносный программный код, она умудрялась оставаться живой, капризной и пугающе проницательной. Пока родители списывали её дерзость на «сложный возраст», Кейт видела гораздо больше, чем им хотелось бы. Она почти не реагировала на расчетливую холодность отца, но к брату была привязана всем сердцем.
Кейт видела, как Кай медленно задыхается под весом фамильных ожиданий, как его взгляд становится мертвым, стоит ему надеть деловой костюм и выйти к завтраку. Для неё он не был «будущим главой корпорации», он был её старшим братом, который когда-то тайно лечил подбитых птиц в саду, пока отец не запретил «тратить время на бесполезную жалость».
Вечер окутал особняк густыми, почти осязаемыми тенями. В этом доме свет никогда не был естественным - он всегда был направленным, театральным, призванным подчеркивать дороговизну антикварных ваз и блеск полированного дерева, а не дарить тепло. Кай сидел в своей комнате, которая больше напоминала филиал офиса, чем личное пространство. Здесь не было случайных вещей, не было беспорядка. Каждая книга стояла строго по алфавиту, каждый карандаш лежал параллельно краю стола. Этот порядок был его способом не сойти с ума, его попыткой убедить себя, что он всё еще контролирует свою жизнь.
Кейт бесшумно постучала и вошла без приглашения. Кай сидел за массивным дубовым столом, погруженный в синеватое сияние ноутбука. В комнате было темно, и этот холодный свет выхватывал его лицо из сумрака, делая его похожим на мраморное изваяние. На кончике носа едва заметно поблескивали очки в тонкой оправе, а волосы были взъерошены - редкий, почти интимный момент, когда он позволял себе выглядеть неидеально.
- Что делаешь? - спросила Кейт, по-хозяйски усаживаясь на край его идеально заправленной постели. Она провела ладонью по покрывалу, словно проверяя, нет ли там хоть одной складки.
- Готовлюсь к экзаменам, Кейт. Дел по горло, - сухо бросил он, не обернувшись. Ритмичный стук клавиш не прекратился, но Кай уже давно потерял нить сложного юридического параграфа. Его пальцы двигались по инерции, печатая бессмысленные наборы слов, которые он тут же удалял.
- Братец, мне невыносимо скучно в этом склепе, - она качнула ногой, и её дорогой туфель глухо ударился о каркас кровати. - Давай вместе поедим где-нибудь? В «Pesto», например. Там сейчас самый сезон трюфелей, а наши домашние повара опять приготовили что-то слишком «правильное», диетическое и совершенно пресное. Такое чувство, что мы едим бумагу.
- Ты не видишь? Я занят. Извини, но не сегодня, - Кай нажал «Enter» с такой силой, что звук эхом разнесся по тихой комнате. Он выдохнул, стараясь унять дрожь в руках. Разговоры о еде, трюфелях и светской жизни были последним, что его сейчас волновало. Его личный голод был совсем иного рода - он жаждал того странного, пугающего чувства свободы, которое охватывало его только в одной пыльной мастерской на окраине города.
- Ладно, - Кейт сделала паузу, которая показалась подозрительно длинной. Она внимательно разглядывала его напряженную спину, и Кай почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. - А что за парень, с которым ты пил кофе в парке? Он вроде не из нашей тусовки. Я перебрала в голове всех сыновей партнеров отца - ни одного совпадения.
Мир Кая рухнул в ту же секунду. «Твою ж...» - мысль обожгла сознание раскаленным клеймом. Пульс мгновенно ускорился, тяжелыми ударами отозвавшись в висках. Он замер, занеся онемевшие пальцы над клавиатурой. Он так отчаянно надеялся, что в тот день в парке, среди случайных прохожих, они с Ником были невидимы. Оказалось - нет. В этом городе у стен были не только уши, но и глаза его собственной сестры.
- Это твой друг? Как его зовут? У него был такой... странный вид. Совсем не в стиле этого района, - продолжала Кейт, подливая масла в огонь его паники.
Кай заставил себя сделать глубокий, рваный вдох. Он медленно снял очки и потер переносицу, пытаясь выиграть время. Нужна была ложь. Качественная, бронированная ложь.
- Да, это мой знакомый. Случайная встреча. Нужно было кое-что обсудить по учебе, он помогает мне с одним проектом. Неважно, как его зовут. Зачем тебе это, Кейт? Ты теперь работаешь на службу безопасности отца?
- Я просто спросила, - Кейт легко пожала плечами, проигнорировав его колкость. Она встала и подошла к окну, глядя на огни ночного города. - Просто он красивый. И у него лицо... живое. Словно он еще не научился врать самому себе перед зеркалом каждое утро. В отличие от нас всех.
Кай почувствовал, как к горлу подступает тяжелый ком. Одобрение сестры было неожиданно приятным, оно отозвалось в груди тихим теплом, но в контексте их семьи это признание звучало как похоронный набат. Если Кейт заметила эту «жизнь» в Нике, значит, другие - те, кто смотрит на мир через прицел выгоды и контроля - тоже могут её увидеть. Ник был слишком ярким для этого серого, вылизанного мира. Он был как капля чистой краски на старом, потрескавшемся холсте.
- Ладно, пойду поем сама, - Кейт направилась к выходу, её шаги были легкими и почти неслышными. У самой двери она остановилась и обернулась. - И не бледней так, Кай. Ты выглядишь так, будто увидел привидение. Твои секреты со мной в безопасности. Я не папа, главное - не попадись ему.
Дверь закрылась с негромким щелчком. Тишина этой бесконечной, изнуряющей недели вдруг показалась Каю не мудрой стратегией выживания, а позорной, жалкой трусостью. Он целую неделю прятался за учебниками, убеждая себя, что «дает Нику время», хотя на самом деле он просто боялся. Боялся того, что почувствовал. Боялся разрушить свою упорядоченную жизнь.
Он вытащил телефон из кармана. Экран мигнул, отображая пустой чат. Кай несколько раз набирал текст, его пальцы порхали над сенсором, но он тут же стирал слова, считая их слишком глупыми, слишком слабыми. В конце концов, он отбросил все сложные конструкции и набрал то, что по-настоящему пульсировало в его висках, заглушая логику:
«Можно я приеду сейчас к тебе? Ты не против?»
Клик. Сообщение улетело в цифровую бездну. Ник не отвечал минут пятнадцать. Эти четверть часа Кай мерил шагами свою комнату, отмеряя расстояние от двери до окна и обратно. Он считал секунды, слушая удары собственного сердца. Когда телефон наконец завибрировал на столе, он едва не выронил его от неожиданности.
«Приезжай», - высветилось на экране. Одно короткое слово, которое перечеркнуло все планы на спокойную ночь.
Кай сорвался с места, ведомый каким-то первобытным импульсом. Он схватил пальто, накинув его прямо на домашний джемпер, даже не потрудившись сменить одежду на что-то более подходящее. Сбегая по широкой мраморной лестнице, он заметил Кейт в холле - она стояла у зеркала, поправляя волосы.
- Еду к другу за лекциями! Буду поздно! Не жди меня! - бросил он на ходу, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Кейт не обернулась, лишь ехидно и понимающе улыбнулась своему отражению. Она видела, как её брат, всегда такой собранный и холодный, летит навстречу своей катастрофе. В воздухе холла, пропитанном ароматом дорогих лилий и воска, вдруг отчетливо запахло чем-то гораздо более опасным и притягательным - настоящей свободой. И Кейт знала, что за этот глоток воздуха её брату вскоре придется заплатить самую высокую цену, которую только может выставить их отец. Но сейчас, глядя на захлопнувшуюся дверь, она впервые за долгое время искренне за него радовалась.