Глава 14. Проблеск среди тумана
"Где проходит граница между долгом перед семьёй и предательством самого себя?
Утро в доме Эренфростов напоминало декорацию к немой трагедии. Звон серебряных ложек о фарфор казался оглушительным в этой вязкой, угнетающей тишине. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь панорамные окна, не согревал - он лишь подчеркивал холодность лиц сидящих за столом, выхватывая пылинки, танцующие над безупречно белой скатертью. Кай механически ковырял омлет, чувствуя себя так, словно из него выкачали весь воздух, оставив лишь пустую оболочку, обязанную держать осанку.
Экран телефона, лежащего на коленях под столом, коротко мигнул. Ник. Сердце Кая предательски дрогнуло, пропуская удар.
«Привет) как ты? Не хочешь встретиться после 3 занятия возле библиотеки?»
Простой текст, несколько букв и скобка в конце, но Кай почувствовал, как невидимые тиски, сжимавшие его грудь со вчерашнего вечера, чуть ослабли. На его лице на мгновение отразилось нечто похожее на облегчение - мимолетная тень настоящей жизни среди этого мертвого глянца.
- Кто тебе пишет? - голос Мирославы разрезал тишину, как скальпель. Она всегда замечала малейшие изменения в настроении сына, словно видела его насквозь.
- Надеюсь, это Лиззи, и ты налаживаешь с ней контакт? - добавил Джейк, не отрывая взгляда от утренней газеты. Его тон не предполагал иного ответа, он звучал как приказ, замаскированный под вопрос.
- Отец прав, Кай, - мягко продолжила мать, аккуратно промокнув губы салфеткой. - Лиззи просто чудесная девушка. Она - идеал. В нашем кругу таких, как она, не найти.
- Идеал?! - Кейт, до этого хранившая молчание, почти выкрикнула это слово. Все присутствующие тут же повернулись к ней. В их семье повышать голос за завтраком считалось верхом неприличия, почти преступлением против этикета. Джейк медленно опустил газету, и его ледяной взгляд заставил бы любого другого замолчать, но Кейт лишь сильнее сжала вилку.
- Извините, - Кейт поправила салфетку, но в её глазах всё еще горел бунтарский огонь, отражавший внутреннее пламя самого Кая. - Просто Лиззи никакая не идеальная. Она - пластмассовая кукла. Красивая снаружи, но абсолютно пустая внутри.
- Перестань, Кейт, - осадила её Мирослава холодным тоном, в котором слышалось предупреждение. - Твое мнение сейчас неуместно. Девушек с таким воспитанием и родословной, как у неё, единицы. Это актив, который нужно ценить.
- Мам, - Кай резко встал, отодвинув стул, металлический скрежет которого о мрамор пола прозвучал как выстрел. - Мне пора на занятия. Всем хорошего дня.
Он не стал дожидаться ответа и не смотрел на отца, зная, что увидит там лишь холодное неодобрение. Ему нужно было выбраться из этого дома, пропахшего лицемерием, дорогим парфюмом и расчетом, прежде чем он окончательно задохнется.
Все лекции пролетели для Кая как в тумане. Он не слышал профессоров, не видел графиков и макроэкономических показателей. Все его мысли занимал Ник. Кай представлял его: наверняка он сейчас в своей мастерской, волосы взъерошены после бессонной ночи, на щеке - случайное пятно охры, а вокруг витает этот резкий, но такой родной запах растворителя и льняного масла. От одной этой мысли по телу разливалось странное, незнакомое тепло, согревающее оледеневшую душу.
Звук нового сообщения прервал его раздумья.
«Ты где? Я уже жду тебя возле библиотеки».
«Сейчас буду», - быстро отстучал Кай и почти бегом направился к условленному месту, игнорируя удивленные взгляды однокурсников.
Ник стоял у массивной колонны, прислонившись к ней спиной и вертя в руках какой-то карандаш. Увидев Кая, он перестал улыбаться и внимательно всмотрелся в его осунувшееся, бледное лицо.
- Ну, что... как прошла встреча вечером? - спросил он, и в его голосе слышалось искреннее беспокойство, которого Кай никогда не слышал от близких.
Кай нахмурился, чувствуя, как вчерашняя тяжесть пытается вернуться, напоминая о «пищевой цепочке» и долге перед семьей.
- Давай поговорим о чем-нибудь другом, если это возможно. Пожалуйста.
Ник усмехнулся, понимая его без лишних слов. Он умел считывать боль Кая даже за плотно сжатыми губами.
- Ладно. Как твоя экономика? Мировые рынки всё еще стоят?
Кай снова поморщился, на этот раз почти страдальчески. Весь этот мир цифр сейчас казался ему огромной ложью.
- И об этом давай не будем.
- Ладно, мистер Каприз, - Ник по-доброму подмигнул ему, и его улыбка была такой яркой, что Кай невольно зажмурился. - Тогда о чем поговорим? Выбирай тему, пока я не начал цитировать историю искусств и не погрузил тебя в мир эпохи Возрождения.
Кай замолчал, глядя на Ника. Он вдруг понял, чего хочет больше всего на свете. Не графиков, не одобрения отца и не «идеального» брака с куклой. Ему хотелось просто застыть в моменте, где его видят по-настоящему.
- Ты не против... если я приеду к тебе в пятницу? - Кай не знал какой уже предлог придумать чтобы остаться с Ником наедине и не понимал этого до конца, а потом выпалил: - И допустим ты меня нарисуешь?
- Что?! - Ник вздрогнул, едва не выронив карандаш, не веря своим ушам. Это было буквально его тайной мечтой с самой первой их встречи - запечатлеть эту холодную красоту и найти в ней искру. - Ты шутишь? Ты же не любишь сидеть на месте.
- Нет, не шучу, - Кай посмотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде была такая неприкрытая мольба, такая жажда спасения, что у Ника перехватило дыхание. - Просто... мне это нужно сейчас. Я хочу перевести дыхание. Понимаешь, о чем я? Там, в мастерской, время словно замирает.
Ник понимал. Более того, он чувствовал, как внутри него самого зарождается нечто пугающе сильное, переходящее границы дружбы или простого интереса художника к натуре. Он не знал, нормально ли это - так сильно тянуться к человеку из совершенно другого, враждебного мира, но сопротивляться уже не мог.
- Ладно, Кай, - Ник улыбнулся, стараясь скрыть дрожь в голосе и бешеное волнение. - Жду тебя у себя в пятницу в 17:00. И смотри, не опаздывать. Мастерская не любит ждать тех, кто не ценит момент.