Глава 11
Утро следующего дня прошло на удивление спокойно: родители ушли на работу, перед этим отведя младшего брата в сад, я без происшествий выгуляла собаку. Единственный казус был грязный и промокший пекинес, который любил собирать лужи.
- Эй, пёс. Иди ко мне. – зайдя в коридор, я обратилась к собаке. – Персик.
Пекинес поднялся с половика в прихожей, виляя хвостом. Подняв его, я направилась в ванну.
Комната наполнилась собачьим лаем и плеском воды: собака игриво ловила струю воды, от чего всё вокруг было мокрым. Мда уж, не планировала я сегодня купаться с головой.
Переодевшись, я начала сушить пекинеса феном. Сначала пёс с азартом пытался поймать тёплые потоки воздуха, но пригревшись, сидел смирно.
- Свободен. – с усмешкой сказала я собаке, выключив фен.
Время близилось к обеду. Немец не завтракал, да и обедать не горел желанием. Выглядел он немного помятым и постоянно припадал. Все его действия сопровождались громким сухим кашлем. Слушая, невольно представляешь и даже ощущаешь на себе, как у тебя раздирается горло.
У меня сразу появились подозрения, для подтверждения которых я решила померить иностранцу температуру.
После получения результата, я сразу позвонила бабушке.
- Ба, а что делать, если у человека температура? – начала я издалека.
- Сколько?
- 38.7.
- У тебя температура?! – воскликнула бабушка.
- Нет.
- Ну и хорошо. Пока.
- Подожди! Что мне с немцем делать?
Пару секунд я слушала тишину, а затем, рассказав о состоянии европейца, получила указания сбить температуру и поставить компресс до прихода бабушки. Она дальше сама будет решать, как лечить больного.
Заварив чай с мёдом и отыскав таблетки, я пошла в зал, где меня ждал, завёрнутый в плед и укрытый одеялами, немец.
- Was ist das? /Что это такое?/(нем.) – с подозрением спросил он.
Вот так вот. Хочешь, как лучше, а тебя сразу подозревают, будто отравить решила. Не вольно вспоминаешь поговорку: «не делай добра не получишь зла».
- Таблетки. – к счастью, что на русском, что на немецком, это слово звучало схоже.
Пока иностранец принимал лекарство, я пыталась вспомнить процесс постановки компресса. Наконец, пришло озарение. Нужно было намазать мёдом грудь, сверху положить капустный лист и отваренную толчёную картошку. Всю эту конструкцию нужно накрыть тканью и подержать около 20 минут.
Когда всё было готово, я зашла в зал для проведения процедуры. Парень лежал с закрытыми глазами, не реагируя на посторонние звуки.
В голову полезли беспокойные мысли, но присмотревшись к его груди, которая равномерно поднималась и опускалась, они бесследно пропали. Спит. Я перевела взгляд на принесённые ингредиенты.
«И что теперь?»
Представляю, он просыпается, а я стягиваю с него футболку, чтобы поставить компресс. Забавная ситуация...
Нервно усмехнувшись и накрыв продукты плотной тканью, чтобы не остыли, я села в кресло, в ожидании пробуждения европейца.
Через полтора часа, под одеялом, послышалась возня. Немец высунул голову из своего укрытия, оглядывая комнату. Привстав на локти, он остановил свой взгляд на продуктах и вопросительно посмотрел на меня.
Тут не обошлось без переводчика. Объяснив для чего они, я рассказала, как наложить компресс так как сама чужому человеку его ставить не очень-то хотелось. Немец удивлённо посмотрел на меня, но на процедуру согласился.
Повернувшись к нему спиной, я стала смотреть в окно, наблюдая за азартной игрой воробьёв, весело прыгающих по веткам яблони.
- Bereit./Готово./(нем.)
Я повернулась к европейцу. Тот, выгибаясь и кряхтя, пытался себя укрыть, но из-за компресса это сделать не удавалось. Пришлось набросить на него плед.
Почувствовав прикосновение чего-то холодного у ног, я посмотрела на пол. В ногах стоял пекинес, держа в зубах свою миску, и терпеливо дожидался пока на него обратят внимания.
Глядя на эту картину, иностранец усмехнулся, от чего пёс завилял хвостом. Взяв миску, я пошла на кухню, чтобы накормить вечно голодное создание.
Вернувшись в зал, обнаружила, что немец снова был в отрубе. Я конечно понимаю, что он болен и сон — это лучшее лекарство, но что мне делать?
Вспомнив про заданную на лето литературу, я пошла в свою комнату.
Уже который раз я перечитывала один и тот же абзац, то никак не могла понять о чём читаю, то никак не могла запомнить прочитанное. Я всё боялась, что немец, не на роком, как выражается папа, Богу душу отдаст. Мне, например, бы было обидно, если бы я сдохла не в своей стране.
«Надо пойти проверить дышит ли он. ДА КОМУ ОН СДАЛСЯ? НУЖНО ЛИ ВООБЩЕ ИЗ-ЗА НЕГО НЕРВЫ ТРЕПАТЬ? Но ведь это будет на моей совести. ДА КОМУ КАКАЯ РАЗНИЦА? САМ ВИНОВАТ! Но он же, в конце концов, тоже человек... И ЧТО? БУДЕШЬ ТЕПЕРЬ ЕМУ В НОГИ КЛАНЯЬТСЯ?»
- Компресс... - тихо проговорила я, вставая с места и откладывая книгу.
«А я ведь даже не проверила его... Если он будет горячим, то он сожжёт себе грудь, а если холодным, то он не поможет. И какой смысл его тогда ставить. СТОИТ ЛИ ТЕБЕ ВООБЩЕ ВОЛНОВАТЬСЯ О ЕГО ЗДОРОВЬЕ?»
Не знаю, как долго я простояла по среди комнаты споря сама же с собой, но в конечном итоге хорошая сторона каким-то образом смогла пересилить плохую.
- И откуда во мне столько сострадания и милосердия? – идя по коридору, кропалась я.
Зайдя в комнату, первым делом убедилась, что европеец жив. Что ж, хоть что-то радует, а теперь пора снять компресс.
- Эм... Wake up./Вставай./ (англ.) – я слегка толкнула иностранца в плечо. Он приоткрыл глаза, посмотрел на меня, на часы, потом снова на меня и привстал на локтях.
В коридоре хлопнула дверь, на что пекинес отреагировал звонким лаем.
Бабушка пришла как раз кстати. Теперь уже она «колдовала» над немцем.
Я благополучно удалилась в свою комнату, посвящая своё внимание книге. Хотя... Кому нужна книга, когда вокруг тебя крутиться комок шерсти и подталкивает на игру? Стоит ли говорить, что мы чуть не разнесли пол дома? Думаю, это останется между нами, а пока нужно замести за собой следы.
Вскоре бабушка ушла, оставит указания по лечению жертвы безжалостной русской инфекции.
Достав из упаковки очередную таблетку, я протянула её и воду немцу.
- Смотри не подавись. – убедившись, что он крепко держит стакан, убрала руку. Выпрямившись во весь рост я с усмешкой посмотрела на него.
Иностранец, делая первый глоток, косо посмотрел на меня. Он резко убрал от себя стакан и свободной рукой начал бить себя по груди, кашляя при этом.
- О Боже, чел, ты серьёзно? – удивлённо воскликнула я, приложив ко лбу руку.
Откинувшись на спинку кресла, я включила телевизор, листая каналы.
- Can you turn on the cartoons?/Ты можешь включить мультики?/ (англ.) – неожиданно раздался голос немца.
- Cartoons?/Мультики?/ - я непонимающе посмотрела на него и получила одобрительный кивок.
Включив первый попавшийся детский канал, я скептически посмотрела на европейца.
- Soviet cartoons./Советские мультики./ (англ.) – уточнил он, несколько секунд глядя на телевизор.
К моему счастью по «Карусели» сейчас шли именно они.
Несмотря на то, что мои детские годы прошли с «Союзмультфильмом», я, на ровне с иностранцем, как заворожённая смотрела в телевизор.
Было приятно снова окунуться в детство. Учитывая тот факт, что взрослые видят в мультиках больше, чем дети, я стала подмечать мелкие детали и отсылки, которые не могла заметить раньше. Особое внимание привлекло «Простоквашино» и «Ёжик в тумане».
Если после просмотра загадочной и таинственной деревушки у иностранца вопросов не возникало, то после просмотра последнего, я почувствовала себя на шоу «Кто хочет стать миллиардером».
Далее стали показывать «Ну погоди». Заставил улыбнуться и «Падал прошлогодний снег». Немец даже заснял некоторые моменты на телефон. Но русалка из «В синем море...» заставила его удивиться и ввела в ступор.
Но на одних советских мультфильмах мы не остановились. Далее были просмотрены богатыри, как вместе, так и по раздельности. Если бы мы не продолжили просмотр, то я бы до сих пор не знала, что на телевизоре возможно включить субтитры и не только на русском.
Мы мирно сидели и смотрели телевизор. Ничего не предвещало беды, как вдруг на улице что-то громыхнуло, будто что-то взорвали. Из приоткрытого окна больше не доносились ни задорные песни птиц, ни тихий шелест листьев яблони, ни отдалённые голоса людей.
Сначала я предположила, что это в очередной раз что-то взрывают на карьере, но если бы это было так, то почувствовался бы толчок. Что-то не то...
Я встала и подошла к окну, чтобы узнать причину резких перемен. Не успела я отодвинуть шторку, как грохот раздался ещё раз, но уже громче. В комнату резко ворвался холодный ветер, настежь открывая окно. Дождь лил стеной, быстро образовывая на асфальте пузырящиеся лужи.
Природа, будто бы страдая биполярным расстройством, резко, того не желая и не контролируя, сменяла этап мании, этап с ярким оживлённым солнцем, воздушными белоснежными облаками и зелёной сочной зеленью, глядя на которые хотелось жить и действовать, на депрессию, заволочённую грязно-серыми облаками и постоянными дождями, которая отнимала желание даже дышать. Они постоянно сменяли друг друга, но как долго будет продолжаться тот или иной этап не знал никто.
- Зато огород не поливать. – довольно прокомментировала я, закрывая окно.
Я не знаю, что я пыталась разглядеть сквозь столб воды, если уж из-за плохой видимости границы подоконника можно разобрать с трудом. Немного постояв, я всё же отошла от окна.
- Плохо...
- Was? – на вопрос немца я лишь медленно покачала головой и села на место.
- Nichts./Ничего./ (нем.) – после небольшой паузы ответила я.
--------------------------------------------------------------------------------------------
Небо, когда-то голубое, чистое и свободное, дарившее художникам вдохновенье на закате и музыкантам на рассвете, было затянуто чёрными как сажа облаками, будто бы спрятанное от всех недостойных глаз в грязный потрёпанный мешок, развязывать который никто не собирался.
Природа, оплакивая большое горе, которое с каждым днём становилось всё больше и больше, лила свои слёзы на большую равнину, по которой тонкими нитями тянулись две колеи. Может быть когда-то из деревни по той дороге ходили люди, ездили машины или повозки, а на бескрайних лугах паслись коровы, дети собирали полевые цветы, плели венки или ещё неокрепшие парнишки собирали букет и дарили его той самой?
Может быть... Но сейчас не было никаких полян, цветов, да и деревни тоже. Лишь неказистые кратеры, помятая трава и клубни чёрного дыма, поднимающиеся из-за корявых веток деревьев.
Пробираясь через дебри леса, сапоги солдат тонули и хлюпали по земле, которая из-за ливня смешалась с сажей, пылью и грязью в однородную массу, чем напоминало болото. Уставшие, потрёпанные и измученные они пробирались сквозь заросли. Промокшая до нитки гимнастёрка не грела, а холодный ветер и дождь только усугубляли ситуацию.
- Т-товарищ лейтенант, м-может привал? – подал голос один из солдат, еле волоча ноги. Он шёл, не разбирая дороги и не поднимая головы. Не заметил, как старое дерево, издеваясь, достало из грязи свой старый неказистый корень, о который он тут же споткнулся и упал на колени. – Я... больше не могу...
Звуки тонули в сильном ливне, сослуживцам приходилось сильно напрягать слух, чтобы хоть что-то разобрать.
- У нас нет на это времени. – раздался уставший басистый голос. Мужчина средних лет одной рукой перекинул через шею руку своего напарника, второй придерживал его за спину. Еле держась на ногах, они поднялись. – Мы должны найти хоть что-то.
- Судя по всему, тут недавно прошёл бой. Так что вряд ли мы найдём здесь что-то стоящее. – отозвался другой, поднимая голову к клубням дыма. Он достал бинокль, дабы осмотреть местность, но из-за проливного дождя сделать это было невозможно.
Солдаты остановились и переглянулись между собой. Один из них решил пойти дальше. Он спустился по склону в овраг. Его внимание привлекло одиноко стоящее дерево, подле которого росли высокие кусты. Подойдя чуть ближе, он припал к земле, заметив человека в чёрном берете.
Парень уже хотел, как можно скорее уйти к товарищам, рассказать об увиденном, чтобы они уже вместе решали, что им делать, но что-то остановило его.
Вместо этого он начал подкрадываться ближе, задаваясь вопросом, почему его до сих пор не засекли. Несмотря на ливень и гром, которые заглушали все звуки, солдат всё равно старался двигаться медленно и не издавать ни звука, ведь эта затея стоила ему жизни.
Из кустов виднелась только голова с чёрным воротом. Подкравшись к кустам, парень аккуратно отодвинул ветки. Теперь картина вырисовывалась полностью.
- Ребята! – крикнул он так громко, как только мог. Он бежал на возвышенность к лесу, где находились его товарищи.
Еле забравшись по скользкой траве, солдат упал на колени тяжело дыша.
- Т-танк... Танк... Немецкий... "Тигр"... - сказал он на одном дыхании, улыбнувшись одним уголком губ.
Указав в сторону дерева, он всё так же тяжело продолжал дышать.
- Тогда уходим. Не хватало, чтоб нас ещё в плен взяли. – скомандовал лейтенант, щурясь в указанном направлении.
- Нет... Нет, мы должны осмотреть его. Может что-то сумеем найти.
- Ты совсем ума леши...
- Товарищ лейтенант, я был там. Экипаж перестреляли до того, как они успели залезть в него.
Солдаты начали метать друг на друга взгляды, ожидая распоряжения главнокомандующего. Мужчина отвёл взгляд в сторону, покусывая губы. На какое-то мгновение всё вокруг остановилось и секунды размышлений, казалось, тянулись целую вечность. Напряжение возрастало, но, когда, тяжело вздохнув, капитан дал согласие, все разом оживились и направились за находкой.
- На ходу? – как бы спрашивая у всех, сказал главнокомандующий.
- Сейчас проверим. – отозвался один, осматривая танк.
Ещё один день подошёл к концу и в лагере каждый занимался своими делами: медсёстры перебинтовывали раненых, солдаты проверяли и готовили бронетехнику к следующему бою, главнокомандующие писали рапорты и отчёты.
Языки костров освещали капли дождя на кустах и деревьях, из-за чего они были похожи на гирлянду. Кто-то сидел у костра и пел песни под гармонь, кто-то читал письма, отправленные может матерью, а может любимой, а кто-то просто наслаждался заслуженным отдыхом.
Из леса стали доноситься странные звуки: сперва они были еле слышны, но вскоре перешли в более отчётливые. Всем стало понятно, что приближается танк, причём очень быстро приближающийся.
***
- И вот мы въезжаем в лагерь на «Тигре». Надо было видеть все эти удивлённые и ошеломлённые лица. Хах. – старик усмехнулся и откинулся на спинку кресла. – Мы тогда всех напугали, но это стоило того.
Девочка мечтательно смотрела, стараясь представить те моменты.
- Ты опять рассказываешь ей эти истории. У нас же был уговор. – в дверном проёме появилась пожилая женщина, укоризненно смотря на своего мужа.
- Уж лучше сделать это сейчас, а то вдруг не доживу. – грустно улыбнулся старичок, вставая с кресла.