Глава 9
Проснулась я тогда, когда в доме почти никого не было. На часах было только пол восьмого утра, стоявшая в доме тишина была немного подозрительна. Разделавшись с утренними заморочками, я пошла искать формы жизни.
Обнаружив на кухне папу, который мирно пил кофе, я подсела к нему.
- Разве ты не должен быть на работе? – я попыталась завязать разговор.
- Да, но бригада Косички задерживается, поэтому пришлось перенести время.
Косичка – кличка папиного коллеги. Не знаю почему они его так называют. Возможно из-за длинных волос, которые он постоянно либо заплетает, либо собирает в хвост. Странная мода.
- Остальные ещё спят?
- Мама на работе, а Лёха с остальными ещё в пять часов удрали на рыбалку с ночёвкой.
- И на сколько?
- Где-то на дня 2-3.
- То есть, я все эти дни буду одна? – с воодушевлением спросила я, ожидая подтверждения.
- Не совсем... - уголки папиных губ приподнялись.
- Только не говори, что...
- Да-а. – протянул он, расплываясь в маньяческой улыбке.
Я подалась вперёд, наклонив голову, но, не рассчитав расстояние, ударилась лбом о поверхность стола. Послышался не громкий смешок.
- Почему жизнь так жестока? – промямлила я, не поднимая головы.
- Знаешь, - папа перестал смеяться и с рассудительным видом посмотрел на меня. - Иногда жизнь даёт нам возможность остановиться и всё переосмыслить. Найти верное решение или поменять свой взгляд на те вещи, которые раньше не хотел затрагивать. Нужно немного проще относиться к таким вещам и принимать их с гордо поднятой головой, будто так и надо. Ты понимаешь о чём я?
Я долго всматривалась в его ледяной взгляд, пытаясь найти подвох. Ждала, что сейчас в холодных голубых глазах мелькнёт азартная искра, затем хитрая улыбка на лице и смех, как это обычно происходило, когда между нами заводился несерьёзный разговор, подтверждая, что всё это лишь шутка.
Но этого не происходило. Он всё так же холодно и рассудительно смотрел мне в глаза, ожидая мой ответ.
Его поведение сильно запутало и меня, и мои мысли. Не зная, как на это реагировать, я лишь кивнула.
- Вот и отлично. Сделай на завтрак блинчики. – он встал из-за стола и, потрепав меня по голове, вышел из комнаты. Я осталась сидеть в недоумении.
В коридоре захлопнулась дверь, после тишина. Через какое-то время на улице послышались звуки двигателя. Я вышла на веранду. Машина выехала из гаража и остановилась.
- Я закрою. – сказала я и попыталась показать это жестами. Папа кивнул и машина, тронувшись с места, скрылась за поворотом.
Зайдя в дом, я направилась на кухню наводить тесто для блинов. Пока оно подходило, закрыла гараж и собрала яблоки пригодные для потребления.
А вот и тесто подошло. Я принялась за готовку, напевая себе под нос песни, чтобы процесс проходил не так скучно. У меня не было конкретных предпочтений. Я меломан, поэтому всё зависело от настроения. Сейчас у меня был боевой настрой, из-за чего я остановилась на военных песнях.
Убедившись, что я одна в комнате, и напевая «Бухенвальдский набат», я погрузилась в работу. Мама говорит, что у меня хороший голос, и из-за этого я даже когда-то ходила в музыкальную школу, но скромность и боязнь сцены позволяли петь только дома, когда никого нет.
Я по уши погрузилась в работу, не замечая ничего, но раздавшийся за спиной кашель, вернул в реальность.
Я оцепенела и перестала петь. Лицо залилось краской от стыда, про себя я уже проклинала и его, и весь его род. Медленно повернувшись, я с ненавистью посмотрела на иностранца.
Европеец сидел за столом и пристально смотрел на меня. Он снова немного покашлял, но всё же был в приподнятом настроении.
- С тыла решил подойти!? – нервно выпалила я. Немец непонимающе изогнул бровь.
- Ты знаешь, что подкрадываться не хорошо!? – продолжала я,- Что ты лыбишся!? Это бесит!
Он пожал плечами, давая понять, что не понимает, что я говорю.
Выключив плиту, я быстро умылась холодной водой, пытаясь остудить горящее лицо.
Я попыталась как-то отвлечься. Подумала, что с блинами хорошо бы сочетались взбитые сливки и клубника. Так как последней в холодильнике я не обнаружила, пришлось идти в огород.
Вернувшись, кухня была пуста. Помыв клубнику, я, как можно тише, прошла в коридор, заглянув в зал. Европеец сидел в кресле и с кем-то беседовал, упёршись рукой о подлокотник, на втором был размещён ноутбук, который он придерживал. Я не видела, с кем говорил иностранец. Голос был женский, скорее всего это была его мать.
Хочу заметить, это был первый раз, когда он с кем-то созванивался. За всю неделю ему ни разу не позвонили узнать, как дела. Да и он сам никому не звонил.
Я просто стояла и слушала. В этот момент для меня, миф о том, что немецкий очень грубый и яростный язык, разрушился. Я не понимала, что они говорят, но это не мешало ловить почти каждое слово и запоминать, с какой интонацией оно было сказано.
Мои бабушка и прадедушка знали этот язык в совершенстве. Каждое третье слово в их разговоре было на немецком, поэтому я, изучая английский, иногда не понимала о чём шла беседа.
Но речь моих родственников сильно отличалась от настоящей. Когда они говорили на немецком, создавалось ощущение, что они кого-то проклинают, при этом иногда резко жестикулируя руками; говорили всегда на повышенных тонах, произносили слова с какой-то агрессией. Нет. Не произносили. Они выплёвывали их, из-за чего, в раннем детстве, сложилось впечатление, что немецкий ужасен.
Язык, что я слышала сейчас, сильно отличался от выше сказанного; это был новый немецкий: без криков и ярости. Слова не были сухи – они были живыми: подобно французскому и итальянскому, звуки плавно и мелодично разливались, а картавость в некоторых местах, делала язык более экзотичным. Немец спокойно сидел в кресле, жестикулируя свободной рукой; движения, как и голос, были плавны, что очень сильно контрастировало с детскими воспоминаниями. Звуки, подобно звону весеннего ручья, звонко, но в то же время спокойно, наполняли комнату. Как сирены своим пением завлекали моряков, так и новая речь завлекала меня.
Послушав ещё немного, я удалилась на кухню, чтобы не вызвать подозрений. Поставив на стол чашку свежезаваренного чая, сливки, блины и клубнику, я села трапезничать. Это была самая вкусная идея, какая только приходила мне в голову.
После, мне пришлось готовить суп для собаки, потому что я не умела есть со спокойной душой, когда мне заглядывают в глаза.
Некоторые ингредиенты отсутствовали, нужно было идти в магазин. Немца оставить одного дома я не могла, пришлось брать с собой.
И вот мы идём вдоль улицы, по обе стороны которой были дома. Иностранец с интересом рассматривал их.
Кирпичное здание, обделанное жёлтым сайдингом, который со временем выгорел на солнце, стояло в центре посёлка, на окнах стояли решётки, но никак не препятствовали проникать свету внутрь. Рядом с магазином размещена не обгороженная детская площадка, да и огораживать было не от кого, машины по той улице практически не ездили, разве что грузовая, которая доставляла товар.
Обстановка в магазине ничем не отличалась от других, более крупных, таких как «Магнит» или «Пятёрочка»: были там и продукты, и бытовая химия, и одежда, и даже машинное масло. Единственное отличие – нет самообслуживания.
Пока я закупалась, немец облазил почти весь магазин; продавщица косо смотрела на него, а он, как первобытный, разглядывал витрины.
«Ну и где твоя немецкая дисциплина!?»
Когда я расплачивалась, он, не скрывая своего любопытства, разглядывал купюры.
«Мда... Дожили... Собака воспитанней человека...»
Зайдя в магазин, пекинес остановился у двери, и больше не сходил с места. Обычно, когда нужно сходить куда-то, мы оставляем его дома, поэтому никто не обучал его смирно сидеть и ждать хозяев. Умный пёс.
Я, собрав продукты и сдачу, направилась к выходу. Пекинес, завидев меня, быстро поднялся и, виляя хвостом, подошёл ближе к выходу.
Открыв дверь, сначала вышла я, потом собака.
«Кажется я что-то забыла...»
Открыв рюкзак, я проверила продукты. Вроде всё на месте. Оглядевшись, у ног сидел пекинес и игриво вилял хвостом. Собака то со мной, а немца то нет!
Решив, что он сам дойдёт до дома, я прошла одну улицу, но после угрызения совести, пришлось вернуться.
Я зашла в магазин; он всё так же с интересом рассматривал витрины с колбасными изделиями и, видимо, даже не заметил, как я ушла.
«Всё, он потерян.»
Моя память меня всегда подводила с именами людей, с которыми я либо только познакомилась, либо давно не общалась. Из-за чего я иногда могла назвать их по-другому. Чтобы избегать таких казусов, я придумывала ассоциации к имени.
Осталось вспомнить, какую ассоциацию я придумала для иностранца.
«Так... Я помню, что-то было связано с Бэтменом... Брюс? Да ну не. Джеймс? Нет. Будем думать... Так... У Бэтмена был напарник... Точно!»
- Робин. – парень посмотрел на меня, я же в свою очередь показала на дверь. Хорошо, что продавщица была на складе, иначе бы, узнав, как его зовут, от вопросов не отвертеться. Мы благополучно вышли из магазина.
За забором одного дома показалась чья-то тень, потом появились лапки, затем головка, и вот уже из-за ограды показалась кошка. Пекинес со звонким лаем погнался за ней, загнав на дерево, под которым сидела старушка и что-то мирно вязала.
- Перс, ко мне. – собака вприпрыжку подбежала ко мне. Немец что-то сказал, чем привлёк внимания пенсионерку.
- Ты мне, блять, по-русски говори! Сукец! – иностранец не понимающе посмотрел на неё. – Я твой даже ховор не понимаю!
Он что-то ответил ей. Старуха выронила спицы, нащупывая костыль, который лежал подле неё.
- Ах! Валюха, немцы! НЕМЦЫ! – она встала с лавочки. На веранде показалась ещё одна пожилая женщина. – А ну иди суда, блядына!
Женщина быстро встала и, забыв про свои годы, подняла над головой костыль, чуть ли не бежала к нам.
- Иды суда! Знаешь куда я его тебе засуну?! Хуй картавый!
- Бей фрица! – женщина с веранды стала спускаться по ступенькам.
Я, недолго думая, подхватила на руки пекинеса и со словами «run» побежала вдоль улицы. Европеец последовал моему примеру.
Старушки сорвались с места и бежали за нами. Как такое было возможно? Понятия не имею.
Прохожие косо на нас смотрели, но сейчас мне было не до этого. Мы добежали до перекрёстка. А вот и поворот на мою улицу.
- На право! – крикнула я немцу. Он, видя 3 дороги, повернул.
- Идиот, это лево. – выкрикнула я, пытаясь вспомнить, как это будет на английском или немецком.
- Рэхтс-ум! – наконец дошло до меня. Европеец развернулся в противоположную сторону.
«Не зря в партизанов в детстве играла.»
Добежав до дома, мы шмыгнули под яблоню в кусты малины. Иностранец, откашливаясь, с опаской вглядывался в моё лицо, которое было красное то ли от беготни, то ли от гнева.
Я была ужасно зла на него. Вот кто просил рот открывать, а? Тем более при пенсионерках. Это же местное СМИ! Вот выйдут на улицу, да начнут трепать, мол немца видели; это село, тут каждый друг друга почти в лицо знает. Поползут слухи сначала по посёлку, а потом и по району. И спрашивали бы все «а что?», «а как?».
«Убить тебя мало»
Но если бы не он, то последний месяц лета прошёл так же скучно, как и те два. А это, хоть никому не расскажешь, так сам посмеёшься.
Послышались голоса, и мы притаили дыхание. Когда звуки стихли, я осторожно выглянула их кустов. Женщины шли по «главной» дороге что-то бурно обсуждая.
«Пронесло»
Адреналин бушевал в крови и, вспомнив почему была открыта погоня, я залилась смехом. Иностранец ждал как я отреагирую на всё это, но такого явно не ожидал, от чего нервно посмеялся.
Посидев ещё немного, мы вышли из укрытия.
Время близилось к обеду, а это значит надо поесть.
Сварив пельмени, я столкнулась с очень интересной, на мой взгляд, проблемой.
Я усадила немца за стол и включила переводчик, так как это было единственное средство общения.
- Ты когда-нибудь ел пельмени? – сказала я в телефон. Тот моментально перевёл и продиктовал вопрос уже на другом языке.
Европеец отрицательно покачал головой.
- Значит попробуешь. – я достала одну тарелку для супа. Уже хотела достать вторую такую же, но остановилась и убрала всё на место.
Я села напротив немца, пытаясь сосредоточиться на вопросе и подавить смех.
- Ты с жижкой будешь или нет? – произнесла я в телефон. Вопрос был переведён и озвучен, но иностранец видимо его не понял.
«Так и думала»
Достав тарелки под первое и второе, я заполнила их. И вот они уже стоят перед немцем, который смотрел на них с недоумением.
Я повторила вопрос, но и эта попытка не увенчалась успехом.
- Это с жижкой. – я указала на тарелку для супа, - А это без жижки. – указала на другую. – Что есть будешь?
Много ли, мало ли времени прошло, до иностранца наконец чуть-чуть дошло. Он, видимо, чтобы не рисковать, выбрал пельмени без жижки, я же с. Выложила перед немцем сметану и разные соусы (майонез, кетчуп и т. д.), мало ли с чем он их есть будет.
Посмотрев на мою тарелку, он лишь спросил: «Неужели так тоже можно есть?», из-за чего я рассмеялась.
А собака, пока я распиналась, давно поела и спала на своём коврике.