Пролог
Юный король вопит.
Орет так, что голос срывается, а горло начинает болеть. Он мечется по своей темнице, как загнанный в угол зверь, голова гудит так сильно, что его взор застилают темные пятна, но он не останавливается. Не оседает, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Наоборот — он кидается к окну, разве что не вываливается, но каменный выступ, похожий на некое подобие балкона, но отчего-то внутри, а не снаружи, больно врезается в живот, останавливая.
От земли так высоко, что он не знает, кружится ли голова от боли или от этой высоты.
Король ладонями хватается за выступ, орет в попытке позвать на помощь, но язык не слушается, он будто не знает языка, на котором хочет воззвать хоть к кому-нибудь. Пятна перед глазами из черных становятся темно-фиолетовыми, чернильными, глубинно-синими.
А под башней на многие мили вперед терновый лес — и ничего кроме.
Терновый лес, с высоты птичьего полета и окон его темницы похожий на бесконечный лабиринт, из которого нет выхода.
Прыгни, шепчет голос в голове. Прыгни.
Он отшатывается от окна, узкая круглая камера давит так сильно, что он сжимает волосы у корней, тянет их что есть сил и жмурится в попытках отогнать наваждение.
Не помогает, ничего не помогает. Сколько он здесь уже.
Король вдруг вздрагивает, принимается метаться по своей темнице, ощупывать ладонями стены в поисках хоть какой-то двери. Он сюда как-то попал, он точно сюда как-то попал, где же эта дверь?
Двери нет, кожа ладоней стирается в кровь, что пачкает старую кирпичную кладку. А потом у него за спиной раздается холодящий внутренности визг, и страх, рождающийся внутри него, так силен, что король падает, потеряв сознание, и бьется со всей силы головой о каменный пол.
Терновый лес отбрасывает тени на башню, и те разрастаются до громадных размеров, погружая темницу юного короля во всепоглощающую, беспощадную бездну.