глава 21
Короче мне лень писать, как они сражались с Энму, так что начнем с прибытия Аказы.
---
Поезд был завален набок, как гигантское мёртвое животное. Я наскользила по насыпи и, срывая дыхание, увидела Танджиро, лежавшего с раной в животе. Он был бледен, но ещё в сознании.
Над ним стоял Ренгоку, его лицо — серьёзное, сосредоточенное, но голос звучал твёрдо, как сталь:
— Не двигайся, мальчик Камадо. Сейчас главное — дыхание. Успокой свой пульс.
Я уже шагнула к ним, когда поле вокруг гулко вздрогнуло.
Грохот.
Поднялся столб пыли.
И в нём — два ярких жёлтых огонька, холодных, как свет диких зверей в ночи.
Пыль развеялась — и показался демон.
Его кожа — бледно-голубая.
На теле — тёмно-синие полосы, словно нарисованные кистью по живой ткани.
Розовые волосы колыхались от ветра.
Лиловое хаори без рукавов, белые штаны.
А на глазах — цифра «3».
Охико (мысленно):
Третья… Высшая Луна.
Блин… Ренгоку, ты точно… справишься?
Демон сузил глаза, лениво оглядывая нас.
И в следующее мгновение сорвался с земли, возникнув перед Танджиро. Его кулак был направлен прямо в его лицо.
— Танджиро! — я вскрикнула.
Но клинок Ренгоку опередил удар.
Одним движением он рассек руку демона пополам.
Аказа отскочил, абсолютно спокойный, и провёл языком по разорванной плоти — та быстро затянулась.
— Хороший клинок… — произнёс он с почти довольным тоном.
Ренгоку шагнул вперёд, заслоняя собой Танджиро и меня.
— Не понимаю, зачем ты напал на раненого?
— Я посчитал, что он помешает, — равнодушно ответил демон.
— Разве нам есть о чём говорить? — Ренгоку поднял клинок. — Я тебя впервые вижу… а уже ненавижу.
Аказа приподнял брови:
— Вот как. А я ненавижу слабых. Меня тошнит от одного их вида.
Охико (мысленно):
Это он сейчас на меня с Танджиро намекает?! Вот же полосатый!
Ренгоку качнул головой:
— Похоже, у нас с тобой разные моральные ценности.
Аказа чуть наклонился вперёд, улыбаясь:
— Тогда у меня чудесное предложение. Как насчёт того, чтобы стать демоном?
— Никогда! — голос Ренгоку был оглушительно твёрдым.
Улыбка демона погасла мгновенно.
— Я одним взглядом оценил твою силу, — произнёс он. — Твоя боевая аура… скоро достигнет совершенной точки.
Ты — столп?
Ренгоку уверенно встал в стойку:
— Я — Столп Пламени, Ренгоку Кёджуро.
Демон легко улыбнулся:
— А я — Аказа.
Я, не удержавшись, едва не задохнулась от смеха — имя было настолько удобным, что рифма сама просилась.
— Аказа… коза… зараза… глаза… вот что-то такое и вырвалось в тихом смешке.
Улыбка демона исчезла вновь.
Глаза сузились.
— Эй, девчонка, — его голос стал низким, настороженным. — Над чем ты смеёшься?
Я подняла руки, будто оправдываясь:
— Так… имя забавное. Не со зла.
Он уставился на меня так, будто пытается понять, стоит ли тратить на меня своё время.
И вот — возможность.
Мне нужно тянуть время.
Тянуть — до рассвета.
Я медленно шагнула в сторону, стараясь говорить спокойно:
— Аказа… можно вопрос?
Ты же сказал, что ненавидишь слабых.
Но тогда… почему ты не тронул меня?
Он бросил на меня косой взгляд.
— Неинтересно.
Слабые женщины и дети — не стоят удара.
Я чуть наклонила голову, изображая любопытство:
— А если я скажу, что тренируюсь? Что стремлюсь стать сильнее?
Аказа замер на долю мгновения.
В его глазах мелькнул… интерес?
Настоящий, живой.
— Тогда… — он улыбнулся хищно, — рано или поздно станешь достойной. И вот тогда — я смогу тебя убить.
Я подняла брови, словно удивляясь:
— Хм… А вдруг я стану достаточно сильной, чтобы дать тебе отпор?
Он фыркнул, даже усмехнулся:
— Девчонка, ты забавная.
И он отвлёкся.
Повернул голову.
На мгновение — всего лишь миг — забыл о Ренгоку.
Но это было всё, что нужно.
Ренгоку шагнул вперёд, в самый центр поля.
Воздух прогрелся.
— Хватит пустых разговоров.
Пойдем, Аказа.
Сражайся со мной.
Аказа улыбнулся так, будто ждал этого момента всю вечность.
Я буду вмешиваться снова и снова.
Каждым словом, каждым жестом — тянуть время, пока не взойдёт солнце.
Они столкнулись так быстро, что воздух взорвался ударной волной.
Пламя Ренгоку вспыхнуло, разрывая темноту, прокладывая собой пути сквозь ночной холод.
Аказа — как тень, быстрая, резкая, бесшумная.
Каждый их удар вызывал дрожь в земле, каждый рывок оставлял шлейф света или золота на фоне ночи.
Я едва успевала следить за ними.
Ренгоку прорезал воздух «Второй формой», пламя за его клинком расплескивалось, как живое.
Аказа ответил серией ударов, будто бы танцуя вокруг. Его движения были… красивыми. В этом не было хаоса — одно лишь мастерство.
Клинок встречался с кулаком, пламя со льдом ночного ветра.
И вскоре они оба разлетелись в стороны.
Ренгоку удержался на ногах — но тяжело.
Его грудь резко вздымалась и опускалась.
Он дышал шумно, глубоко, пытаясь удержать концентрацию. С каждого выдоха — маленькие горячие клубы пара.
Аказа… стоял как ни в чём не бывало.
Не сбитый дыханием.
Не раненный.
На лице — невероятно спокойная улыбка.
— Ты прекрасен, Столп Пламени! — сказал он, поднимая сжатый кулак. — Но твой предел уже близко. Стань демоном, и мы сможем сражаться веками!
Ренгоку не ответил — только крепче сжал рукоять меча.
И в этот момент я увидела шанс.
Аказа стоял раскрыто, не ожидая атаки.
Он даже смотрел не на меня — а на Ренгоку.
Вся его аура словно говорила: это — бой двух воинов, никто больше не имеет значения.
Я рванула вперёд, максимально быстро.
Я выдохнула и перешла в стойку:
Первый стиль — «Замерзший порыв»!
Мой клинок сверкнул голубым оттенком и пронёсся к его шее — не чтобы убить, но чтобы отвлечь, нарушить ритм, заставить обороняться.
Пламя и лёд должны были выиграть хотя бы секунду.
Но—
Аказа исчез.
Просто растворился в воздухе — и появился у меня за спиной..
Как будто он переместился на одном дыхании.
Я вздрогнула, разворачиваясь, поднимая клинок, готовясь к удару.
Но удара не последовало.
Аказа стоял позади меня, опустив руку.
Даже не в стойке.
В его глазах было… странное выражение.
Как будто он смотрел на ребёнка с деревянным мечом.
— Девчонка… — проговорил он спокойно. — Отойди.
Я замерла.
Не от страха — а от непонимания.
Он мог раздавить меня одним движением.
Но даже не попытался.
Даже не рассматривал меня как цель.
— Не мешай нашему бою, — мягко, почти доброжелательно сказал демон. — В этом нет твоего места.
Я стиснула зубы, снова бросаясь на него — вторая попытка, чтобы тянуть время, чтобы дать Ренгоку хоть миг.
Но Аказа просто отступил назад, даже не атакуя.
Он избегал меня — как будто это был принцип.
— Я не поднимаю руку на тех, кто не стоит боя.
Ренгоку, услышав это, яростно прорычал:
— Не смей недооценивать моих спутников!
И вновь вспыхнул пламенем, бросаясь в бой, заставляя Аказу обратить внимание на себя.
И снова они столкнулись.
Ренгоку и Аказа метались по разрушенному полю, словно две кометы.
Каждый удар ломал землю.
Каждый рывок вырывал из воздуха ревущий звук.
Но я уже чувствовала… что-то меняется.
Сначала — лёгкая дрожь в траве.
Потом — потепление воздуха.
И едва заметный, но неизбежный — запах рассвета.
Солнце поднималось.
И Аказа это почувствовал первым.
Он отскочил после очередного удара, отбросив Ренгоку локтем, и в тот же миг его лицо исказилось — не страхом, но внезапным пониманием угрозы.
— Рассвет… — прошептал он, мгновенно повернувшись к востоку.
Ренгоку рухнул на одно колено, опираясь на меч. Его плечи дрожали, тело было истерзано ранами. Но в глазах — неподвижное, яростное пламя.
— Ты никуда… не уйдёшь…!
Он бросился вперёд, вонзив меч в землю, цепляясь за демона одной рукой, будто пытаясь удержать само исчезающее время.
Аказа резко дёрнулся, пытаясь вырваться.
— Отпусти! — рявкнул он. — Ты хочешь умереть вместе со мной?!
— Если твоё уничтожение спасёт людей — да! — Ренгоку стиснул зубы, руки у него дрожали, но хватка была невероятной.
Я увидела, как тело столпа медленно сдаёт.
Как мышцы рвутся.
Как кожа на руках рвётся под силой Аказы.
Он не продержится.
— Танджиро! Иноске! Быстрее!! — закричала я.
Сама уже была в прыжке.
Я ударила клинком по руке Аказы, заставляя его изменить давление, хотя он даже не попытался ударить в ответ — снова просто уклонился, оттолкнул.
Иноске, взревев, бросился на него с другой стороны, два клинка свистнули.
Танджиро, из последних сил, обрушил на него «водяной хлыст».
Но—
Аказа наконец вырвался.
Он сорвал себя с хватки Ренгоку, оставив часть руки, которая начала уже на лету восстанавливаться.
Он отскочил назад, тело дрогнуло, будто собираясь рассыпаться.
— Будь ты демоном… — прорычал Аказа, глядя на Ренгоку, — ты был бы совершенным воином. Жаль.
Он бросился в тень леса.
Танджиро, сжав рукоять меча до побелевших костяшек, закричал:
— СТОЙ!!
И метнул клинок следом, пуская его в полёт всеми оставшимися силами.
Меч лишь чиркнул по земле — Аказа уже исчез.
---
Тишина накрыла поле.
Только тяжёлые вдохи.
Запах крови.
И первые лучи солнца.
Ренгоку стоял… но шатался.
Огромная, рваная рана на животе.
Грудь едва поднималась.
Глаза — ясные, но потускневшие.
Я первой подбежала подставить плечо.
— Ренгоку-сан! Вы… живы? — слова дрожали, хотя я пыталась держаться.
Он улыбнулся.
Та же тёплая, уверенная улыбка.
— Жив, — тихо ответил он. — И это… прекрасно.
Через несколько минут прибыли какуши, быстро и без суеты. Их было много.
Они окружили нас, подхватили раненых.
— Быстро! Немедленно доставить Столпа Пламени в поместье Бабочки! Ранение критическое — но обратимое!
— Остальные — тоже под наблюдение!
Танджиро тяжело дышал, держась за бок.
Иноске кипел яростью, но молчал.
Я шла рядом с носилками Ренгоку, не отводя взгляда от его лица.
Он был бледен… но жив.
Этого было достаточно.
Мы выжили.
Ренгоку — тоже.
А поезд… поезд был давно мёртв.
И ночь закончилась.
А впереди нас ждало новое восстановление
в знакомых стенах поместья бабочки.